Лицо у Кати вытянулось. И она замолчала, слушая, что говорит ей Евгения.

— Да… — наконец ответила она. — Я… я поняла… Хорошо… Хорошо…

Она опустила руку с телефоном и испуганно посмотрела на меня.

— Что там такое?

— Женька звонила, — недоуменно ответила Катя.

— Что-то случилось?

— Да, после нашего ухода к ней ворвались пятеро вооружённых людей…

— И… — нахмурился я, хотя уже всё понял.

Мышь, засуетилась под сердцем и царапнула внутренности железным когтем. Она тоже всё поняла.

— Документы, которые ты оставил… — растеряно проговорила Катя. — В общем… их забрали…

Зазвонил телефон. На этот раз мой.

— Алло… — пасмурно ответил я.

— Ну, я внизу, в фойе, — бодро доложил Чердынцев… — Какой номер-то?

Доверие — субстанция эфемерная. Все понимают, что это такое, но никто не может быть до конца уверен в том, что человек, которому ты безоговорочно доверял, не окажется Брутом или змеёй, пригретой на груди.

И это даже в том случае, когда у тебя нет причин сомневаться, а уж когда история такая, как у нас с Чердынцевым, тут и говорить не о чем. Червь подозрительности и недоверия будет точить тебя, выедая внутренности и пожирая нежные ростки доверия.

Чердынцев поднялся в номер.

— Неплохо устроился, — усмехнулся он и прошёл в комнату.

Там стояла Катя.

— Ой, здравствуйте, — слегка удивился он. — Я Александр, приятель Сергея…

— А я Екатерина, — кивнула она. — Приятельница Сергея.

Хорошие у меня друзья-товарищи. Я усмехнулся. Сверстники. Взгляд Чердынцева скользнул по кровати. Он конечно был парнем подготовленным, имевшим выдержку и способность сохранять лицо каменным в самых неожиданных ситуациях, поэтому не проявил никакого удивления. Но, тем не менее, пару раз украдкой глянул на меня.

Ну да, его можно было понять. Я, Катя и кровать, далёкая от состояния аккуратной застеленности. И все мы приятели. Да.

— Ваша работа? — спросил я, кивая на раздербаненное ложе.

— Что? — спросил он, как бы не понимая смысла вопроса, и нахмурился.

— Мы вошли в номер, — пояснил я. — А тут вот такой сюрприз. Вот я и спрашиваю, не вы ли здесь клад искали?

Он внимательно посмотрел на Катю, скользнул взглядом по её одежде, не растрепанной и застёгнутой, и по причёске, не растрёпанной и тоже пребывающей в полном порядке.

— А я подумал это ваша работа, — хмыкнул он.

— Не перегибайте, — покачал я головой.

— Можем выйти на минуту? — спросил он.

— Да оставайтесь, — пожала плечами Катюха. — Я выйду. Буду ждать внизу, в кафе.

— Нет-нет, — возразил я. — Выйдем мы, а ты подожди нас здесь.

Чердынцев кивнул, понимая мою мысль. А она была абсолютно простой и заключалась в том, что если уж такие чудеса происходили в пустом номере, то здесь могла бы появиться и техника какая-нибудь. Пойди найди её при современном-то уровне технологий.

Мы спустились на скоростном лифте и вышли из гостиницы. Прошли метров тридцать по тротуару и остановились у края дороги, по которой с шумом проносились машины.

— Итак, Александр Николаевич, если работа не ваша, то чья?

— Ты серьёзно думаешь, что это я успел метнуться сюда, перерыть твою комнату и потом убраться?

— Ну теоретически… Думаю, вы бы вполне могли это сделать. Если уж вы узнали, на каком самолёте и куда я лечу, кто бы вам помешал и кто бы вас остановил, если бы вы решили узнать, в какой гостинице я живу?

— Не знаю кто, — пожал он плечами. — Но я этого не делал.

— Тогда чья же это работа, по-вашему? Садыка или Ширяя?

— Полагаю, если бы это был Садык, то он действовал бы через меня, — нахмурился Чердынцев.

— Это не факт, — пожал я плечами. — Он же не знает, что вы здесь. Или знает?

— Если бы я пытался тебя обмануть, я бы сказал ему, что лечу в Дубай. Но я не сказал и улетел в Армению.

— А Садык знает, что мы сотрудничаем? — вопросительно кивнул я. — Я деликатно обходил этот вопрос, но, возможно зря.

— Да, он знает, — кивнул Чердынцев.

— И он полагает, что я вам доверяю?

— В известной мере — да, — снова кивнул он. — Он думает, что ты поверил, что я хочу его кинуть. И стать, условно говоря, твоим другом. Таков был изначальный план Садыка.

— Зашибись. А на самом деле как?

— Ну… как оно на самом деле, можешь сказать только ты. Я же не могу знать наверняка, доверяешь ты мне или нет. Сам реши.

— Учитывая, что вы получили задание втереться ко мне в доверие… — прищурился я, — и убедить меня, что ради денег Щеглова хотите кинуть своего босса, а также то, что, когда после звонка вам я пришёл в свой гостиничный номер, и он оказался перевёрнутым ещё до моего прихода… Да, доверяю. Безусловно и безоговорочно.

— Не меняй причину и следствие местами.

Я кисло улыбнулся:

— Охренеть, Александр Николаевич, просто охренеть.

— Понимаю, — согласился он, — ситуация выглядит так, будто всё действительно санкционировано Садыком. Но хохма-то как раз в том и состоит, что всё, что я тебе говорил о наших отношениях — это правда. То есть, по сути, я выполняю задания, играю роль согласованную с Садыком, но по факту заинтересован в сотрудничестве с тобой, а не с ним.

— Охренеть, — ещё раз сказал я. — И мы оба — и я, и Садык — вам верим. Вы двойной агент… даже и не знаю, как ещё это можно сформулировать.

— Ну типа да, — кивнул Чердынцев. — Садык мне доверяет.

— Круто, Александр Николаевич, круто быть тем, кому доверяют все.

— И да, и нет, — покачал он головой. — Как видишь, сейчас в наших отношениях повис принципиальный вопрос…

— Угу, — покачал я головой. — А адвоката кто грабанул, вы случайно не знаете?

— Какого ещё адвоката? — удивился Чердынцев.

— Того самого, у которого я оставил пакет с документами на хранение.

— С какими документами? — нахмурился он.

— С очень важными.

— Объясни уже!

— Стал бы я какую-нибудь чепуху оставлять у незнакомого адвоката?

Чердынцев пристально посмотрел мне в глаза. Во мраке видеть их было непросто, хотя здесь кругом горели огни. Врать в такой обстановке было бы удобно, если бы мне это понадобилось. Ну, и ему соответственно тоже.

— Это те самые документы? — снова спросил Чердынцев, не утрачивая настойчивость.

Я снова ничего не ответил, глядя ему прямо в глаза.

— Твою мать! — покачал он головой и взмахнул руками. — Нахера ж ты ей их отдал? Адвокатше, то есть.

— Ну хотя бы для того, чтобы меня не грабанули. Вот вы, например, дали бы по башке в номере, залезли в рюкзак, забрали документы и… адиос. Садык, готовь мне орден и подполковничью звезду, так?

— Фу-ты ну-ты! — раздосадовано воскликнул Чердынцев. — Опять двадцать пять!

— А теперь рассмотрим вопрос, который сейчас интересует всех. — Кто же, всё-таки, это сделал? Вы утверждаете, что не Садык, правильно?

— Ну по крайней мере я от него ничего подобного не слышал, — сгладил он формулировку. — И я его, как ты знаешь, не информировал о своей поездке.

— И как вы будете выкручиваться, если вы не информировали босса об отъезде?

— Скажу, что принимал решение экстренно. Торопился.

— Нифига себе экстренно. Вы добирались целый день, и что, не было времени составить донесение?

— С этим я разберусь, Сергей. Не беспокойся.

— Значит, — как бы размышляя вслух продолжил я, — скорее всего Ширяй. Правильно? Ну, не Варвара же?

— Этой-то зачем твои документы? Она-то что с ними сделает? — довольно мрачно ответил Чердынцев. — Впрочем, зависит и от того, какие именно там бумаги… — Что там?

Я усмехнулся, отмечая мастерство, с которым он раз за разом задавал один и тот же вопрос.

— Послушай, — сокрушённо покачал он головой, — тебе всё равно придётся принять решение о том, будешь ли ты мне доверять или не будешь. Понимаешь? Ну, так прими его уже сейчас.

— Да я себе не верю, Александр Николаевич, а вам… Вам верю.