Они кланяются ему.

Даже тот приземистый грубиян склонил голову без колебаний, без единого звука, когда военачальник проходил мимо.

Посыл был предельно ясен.

Его не просто боялись.

Ему подчинялись.

Сесилия стиснула зубы, стараясь сохранить лицо непроницаемым, не выдать новый виток страха, скрутившего желудок.

Они продвигались глубже в недра судна, через широкий коридор, гудевший звуками скрытых систем. Свет тускнел по мере их движения: красный становился холоднее, сменялся белым и, наконец, синим, отбрасывая странные тени на изогнутые стены. В конце пути — запечатанный люк.

Он не замедлил шаг. Дверь с шипением открылась при его приближении, реагируя на присутствие хозяина без какой-либо видимой команды. Внутри — шлюз или что-то вроде того. Стены блестели тёмным металлом. Гладкие. Обтекаемые. Тихие.

А с другой стороны — ещё один корабль.

У неё перехватило дыхание, когда они пересекли порог.

Он был другим.

Темнее. Меньше. Изысканнее. Предыдущее судно — массивное и индустриальное — казалось холодным, казённым. Но этот… этот пульсировал контролем. Эффективностью. Мощью. Словно он был создан не для экипажа, а для единой воли.

Его.

Это был его личный корабль.

Она чувствовала это.

Всё здесь вторило его присутствию — глубокий матовый цвет стен, приглушённое освещение, слабый запах чего-то резкого и незнакомого в воздухе. Не химия. Не человек.

Они вошли в кабину пилота — на узкий мостик, окружённый изогнутыми панелями, мягко светящимися интерфейсами и огромным панорамным иллюминатором из прозрачного стекла. Перед ними лежал космос.

Бесконечный.

Ужасающий.

Прекрасный.

Она моргнула, ошеломлённая тем, как звёзды рассыпались перед глазами — миллионы, разбросанные, словно бриллианты, по бархатному морю. Она не могла говорить. Не могла даже нормально дышать.

А под ними… планета.

Красные и белые облака кружились в медленных, гипнотических спиралях над её поверхностью. Океаны поблескивали разбросанными пятнами: синие, тёмные, таинственные. Весь мир светился под лучами массивного красного солнца, низко висящего в чёрной пустоте.

Это была не Земля.

Ничего в ней не напоминало Землю.

Она была невообразимо далеко от Земли.

Её руки сжали ткань одеяния, сердце провалилось в пустоту, когда реальность снова ударила наотмашь.

Она в световых годах от дома. Её везут в место, которого она не знает. Тот — или то, — кого она не может понять.

И всё же… он молчал.

Наконец он опустил её на пол.

Рядом с креслом пилота находилось сиденье — минималистичное, мягкое, оснащённое тонкими ремнями безопасности. Он посмотрел на неё. Указал на кресло.

Не грубо.

Даже не зло.

Просто… выжидающе.

Словно послушание было чем-то само собой разумеющимся.

Она заколебалась.

Но не стала сопротивляться.

Не сейчас.

Не когда сердце всё ещё бешено колотилось, колени были ватными, а отголоски близости смерти текли по венам, как огонь.

Она медленно опустилась в кресло.

А он — бесшумный, плавный — устроился в кресле пилота рядом с ней. Его броня тихо скрипнула. Огни замелькали на панели управления; символы, которые она не могла прочесть, слабо пульсируя, оживали под его руками в перчатках.

Она не могла оторвать взгляд от панорамы.

Планета росла в иллюминаторе. Поглощая всё. Красный свет заливал кабину жутким сиянием. Корабль накренился.

Они начали спуск.

Она вцепилась в кресло.

Потому что она больше не была просто в космосе.

Она направлялась вниз.

В его мир.

Глава 13

Турак отзывался на его прикосновения, словно был продолжением его собственного разума.

Стремительный и смертоносный, быстрее любого другого судна в небесах Анакриса, он безмолвно рассекал верхние слои атмосферы. Инерционные гасители поглощали перегрузки спуска, пока мимо изогнутого фонаря кабины проносились багровые облака. Внизу зубчатые гряды его владений простирались, словно шипы на хребте великого зверя, — суровая, дикая местность, окутанная кроваво-красным светом умирающего солнца.

В поле зрения появилась его твердыня — Каварент, средоточие его власти. Железные стены и шипастые башни выступали из камня подобно оружию — крепость, высеченная в скалах над рекой Дортак. Кланы называли её неприступной. Непокорённой.

И они были правы.

Он скорректировал управление, направляя судно к верхнему парапету — личной посадочной площадке над главным трюмом, доступной только ему. Смотрители полетов уже опускали шлюзовые щиты, давая разрешение в тот же миг, как зарегистрировали его сигнатуру. Никаких задержек. Никаких вопросов. Они знали его корабль.

Все знали Турак.

Он бросил взгляд в сторону.

Она сидела тихо, маленькие руки сжимали ткань робы, поза была напряженной. Губы плотно сжаты и обескровлены. Но её глаза — темные, сияющие, живые — постоянно двигались, наблюдая за всем вокруг. Расчетливые.

Испуганные, да. Но не сломленные.

Пока нет.

Зарок слегка поерзал в кресле. Броня натянулась на бедрах, теперь доставляя неудобство. Его возбуждение было нежеланным — опасным, — но неизбежным.

Он был Налгар. Кормление всегда разжигало жар в крови, но с ней… с этим человеком…

Было что-то еще.

Она была маленькой. Хрупкой. Её запах еще не был доступен ему — шлем фильтровал его, — но он инстинктивно знал, что тот будет опьяняющим. Что один вдох уничтожит его выдержку.

Он сжал пальцы на пульте управления.

Она была всем, что обещали ученые-Немок, и даже большим. Её волосы — темные, как теневой шелк, — липли к шее и плечам. Кожа слабо мерцала в тусклом свете кабины, теплая, гладкая и сводящая с ума своей мягкостью. Изгибы тела были легкими, но безошибочно женственными. Она принадлежала миру мягкости и света.

Миру, к которому он не имел права прикасаться.

И все же она была здесь.

Его.

Кроллы едва не украли её у него.

Он стиснул челюсти, вспоминая хаос на орбите: как Велкар доложил о замаскированных кораблях, идущих по флангам транспорта Дуккаров, как Кроллы появились из ниоткуда, требуя сдачи. Вероятно, они преследовали Хворока, который всё еще был на свободе на поверхности. Зарок не стал терять времени.

Пусть Велкар командует флотом.

Он взял Турак.

Сам сбил головной корабль Кроллов. Взял на абордаж транспорт. Вскрыл хранилище, где её заперли. Срезал её со стены.

Тогда он увидел её. По-настоящему увидел. Живую. Дрожащую. Связанную и уязвимую.

И ярость наполнила его — слепая, жестокая ярость. На Дуккаров. На Кроллов. На любого, кто посмел наложить руки на то, что принадлежало ему.

Он снова украдкой взглянул на неё.

Роба облепила её колени, когда она слегка пошевелилась в кресле. Она подчинилась его приказу без протестов. Вздрогнула, но не закричала. Её гордость, как и её молчание, осталась нетронутой. Добрый знак.

Но больше всего его интриговала… искра в её глазах.

Когда она заговорила с ним на своем странном языке, в этом был огонь. Не почтение. Не мольба.

Вызов.

Она понятия не имела, насколько близко подошла к смерти из-за этого. Никто не разговаривал с ним в таком тоне. Не без последствий. Но эта обнаженность её голоса, неосознанная дерзость…

Он нашел это… приятным.

Подкупающим.

Храбрая малютка.

Турак начал финальное снижение, скользя низко над багровыми грядами. Ветер выл в скалах. Впереди высоко вздымались башни Каварента.

Зарок откинулся на спинку кресла, медленно выдыхая, пока активировался протокол посадки.

Пальцы сжались и разжались.

Ему не терпелось забрать её внутрь.

В свои личные покои, куда никто, кроме него, не смел ступать. Куда он никогда никого не приводил.

Где стены сдержат её крики.

И больше никто никогда её не коснется.