Она была умна. Яростно умна.

Она увидит манипуляцию насквозь.

Она уже видела.

Но, возможно, и это тоже было частью игры. Соблазнения. Не её тела.

Её воли.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

Сесилия слегка пошевелилась, нахмурив лоб. Тень дискомфорта в её снах. Его большой палец очертил изгиб её бедра.

— Ты снова будешь сражаться со мной, — прошептал он вслух, едва слышно. — И я позволю тебе. Потому что я скорее сгорю, чем соглашусь, чтобы рядом со мной лежало сломленное, запертое в клетке существо.

Он закрыл глаза.

Ты моя, — подумал он.

Но я хочу, чтобы ты сама это выбрала.

Глава 30

Сесилия резко проснулась.

На мгновение она забыла, где находится. Простыни под ней были слишком мягкими, слишком теплыми, слишком чистыми. Воздух слабо пах минералами и жаром, как кованый металл и что-то более темное — его запах. Эта невыразимая смесь железа, специй и мускуса.

И тут она вспомнила. Всё.

Её тело напряглось.

Прикосновения. Жар. То, как он наблюдал за ней, владел ею, заявлял свои права. Не только ртом, руками или бархатным властным голосом — но и своей кровью.

Она медленно села, ожидая боли.

Но её не было.

Ни ломоты в мышцах. Ни боли в бедрах, ни синяков на запястьях. Никакого жжения между ног.

Ничего, кроме… энергии.

Свернувшееся электрическое гудение под кожей, словно она могла вскочить с кровати и бежать мили напролет без остановки. Как будто её тело перенастроили за одну ночь.

Что за чертовщина?

Она выскользнула из-под простыней, завернувшись в ту самую легкую мантию, которую оставила на полу. Воздух не обжигал холодом. Босые ноги погрузились в мягкое плетеное покрытие пола, пока она пересекала комнату к арочным окнам.

Небо снаружи было светлым — но не золотистым. Весь мир слабо светился красным, купаясь в лучах солнца, совсем не похожего на земное. На самом деле их было два, если присмотреться. Одно более тусклое, другое — пульсирующее багрянцем.

Внизу поселение раскинулось ярусами из сланца и камня, поблескивая в странном утреннем свете. Инопланетные башни. Извилистые улицы. Дымящиеся вентиляционные шахты. Люди — или существа — двигались далеко внизу, словно насекомые. Занятые. Целеустремленные.

И теперь это был её дом.

Не тюрьма.

Не просто позолоченная клетка для питомца военачальника.

Её дом.

Эта мысль накрыла её, как медленный, удушающий прилив. Спасения не будет. Никаких дипломатических миссий. Никаких внезапных червоточин или звездных кораблей, спускающихся, чтобы вернуть её на Землю.

Она здесь. Навсегда.

И странно… она не плакала.

Это уже было. В ту первую ночь, когда она куталась в меха и смотрела в пустоту чужих звезд, рыдая, пока горло не саднило.

А сейчас?

Она чувствовала себя — боже, как она вообще могла это сказать — хорошо.

Сильной.

Словно она шагнула в версию самой себя, лишенную хрупкости. Чувства стали острее. Пульс был ровным. Мысли — четкими.

Она всё еще чувствовала эхо его прикосновения в своей крови, как низкую гудящую вибрацию. Не похоть. Что-то более глубокое. Молекулярное.

Она отвернулась от окна.

Никого не было. Пока что. Кровать за спиной пустовала, простыни спутались от её беспокойных движений. У двери оставили поднос с едой, от которого шел легкий пар. Рядом на крючке висела другая мантия — на этот раз более богатая, темного цвета, расшитая нитями, мерцающими, как обсидиан.

Она пересекла комнату и взяла с подноса кусок мяса. Обугленное снаружи, сырое и кровавое внутри. Запах ударил в голову, как наркотик.

Она впилась в него зубами.

И застонала.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Раньше она была пескетарианкой. Ела капусту кейл на завтрак. Имела твердое мнение по поводу миндального молока.

А теперь она пожирала инопланетное мясо, как зверь.

Она положила остатки еды и прижала ладони к стене.

Ей нужно было выбраться.

Нужен был воздух. Движение. Ощущение мира за этими роскошными, удушающими стенами.

Он сделал это с ней. Переделал её. Изменил что-то внутри на таком глубоком уровне, который она даже не могла начать понимать.

И всё же — она не ненавидела его за это.

Это была самая пугающая часть.

Она ненавидела то, что он у неё отнял. Свободу. Право выбора.

Но его присутствие… его тьма… тот факт, что в том извращенном, монструозном понимании мира, которое было у него, он защищал её — она не могла отрицать, что это заставляло её чувствовать себя более живой, чем когда-либо за последние годы.

Она перестала ждать, что Земля вернется за ней.

Она не хотела быть пленницей.

Она хотела иметь значение.

Не просто теплое тело в его постели.

Не просто красивая вещь, из которой можно пить кровь.

Больше.

И она заставит его. Заставит его увидеть её. Относиться к ней как к кому-то большему, чем просто собственность.

Потому что это место не сломает её.

Она выживет.

Она возвысится.

Даже если ей придется сражаться с ним за это.

Глава 31

Проходили дни. Или, может быть, недели. Она не знала. В этой позолоченной тюрьме время расплывалось.

Сесилия бродила по покоям, которые он отвел для неё, — по анфиладе комнат, исполненных брутальной красоты: полированные каменные полы, тяжёлые драпировки глубокого фиолетового и иссиня-чёрного цветов, инопланетные приспособления, назначение которых она не могла даже вообразить. Дверей не было, лишь бесшовные панели, откликавшиеся только на его присутствие. И каждое утро он исчезал.

Но каждую ночь он приходил к ней.

Он не всегда касался её. Иногда он просто наблюдал. Иногда он заставлял её сгорать — своим ртом, своими зубами, своими руками. И иногда — да поможет ей бог — она этого хотела. Ненавидела себя за это желание. И всё равно хотела.

Воздух здесь пах странно. Она привыкла к нему: холодные минералы, что-то металлическое. И что-то ещё… её собственная кожа. Её собственный запах. Он менялся. Стал резче. Другим.

Она поймала своё отражение в полированном металле, которым была отделана купальня. Не настоящее зеркало, но отражало достаточно ясно.

Она замерла.

Её кожа стала другой.

В ней появилось слабое сияние — почти незаметное, если только свет не падал под определённым углом, подобно лунному свету на жемчуге. Пульс забился в горле, и она поднесла дрожащую руку к лицу.

С её зрачками было что-то не так.

Расширенные в полумраке, как у зверя. Чёрные и огромные, радужки почти не видно. Она шагнула ближе к полированной поверхности, коснувшись своей щеки. Плоть была прохладной. Не липкой, просто… холоднее, чем должна была быть.

— Я меняюсь, — прошептала она.

Она попятилась, сердце бешено колотилось.

Что, чёрт возьми, со мной происходит?

В тишине лишь её дыхание эхом отдавалось от камня. Мысли лихорадочно искали причину. Еда? Воздух? Планета?

Нет. Нет.

Его кровь.

Та ночь. Когда он прижал пальцы к её губам. Когда он разделил её с ней — свою сущность или чем бы это ни было, чёрт возьми. Она даже не понимала, что он делает, до этого самого момента. Пока не начала замечать… это.

Холод прошел сквозь неё. Не страх. Не совсем.

Что-то другое.

Решимость.

Она отвернулась от зеркальной стены и решительно зашагала обратно в жилую зону. Мантии, которые он предоставил, всё ещё были слишком мягкими, слишком тёплыми, слишком роскошными. Она набросила одну на плечи и принялась мерить комнату шагами.

В высоких окнах она видела поселение, раскинувшееся далеко внизу. Здания из чёрного камня, похожие на клыки, вздымающиеся из земли. Время от времени проплывали странные транспортные суда. Солдаты маршировали в строю. А за ними — зубчатые горные хребты, слабо светящиеся под лучами красного солнца.