В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами, супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть–чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом — выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям «прилетело» (хорошо только мелкими порезами обошлось).

— А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! — сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть — хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие⁈

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки — хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать уже в нешуточную свару.

— Кис–кис–кис, — взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец, уяснил опасную ситуацию. — Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

— Ну–у–у, с эдаким монстром, даже шестерым не справиться, — рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. — Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули, с жестоким усатым воякой никто играть в кошки–мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

— Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, — взмолился Бедолага. — Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

— Вот и скажи: на кой дьявол, мне такой убогий работник нужен? — кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. — Василий, отдай Горемыке железяки, и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю, — Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: — теперь будешь нянькой… у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет — то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.

Братва дружно покатилась со смеху. Биллу удалось ловко разрядить напряжённую обстановку в зале. У побитых пиратов тут же улетучилась обида на заносчивого мальца.

— Да-а, ночные горшки за господином выносить — это настоящее искусство, посерьёзнее фехтования! — добродушно заржал Горемыка, хлопнул Василия по плечу и забрал сабли, но, уже отходя, обернулся и, ободряюще подмигнув, шёпотом похвалил: — Классно дерёшься, мастер.

Когда поднялись наверх, Билл оставил Бедолагу с котом в прихожей, а с Василием уединился в кабинете. Настала пора серьёзно поговорить с чужеземцем, уж больно странными талантами наделён сей юнга.

— Так драться в Метрополии точно не умеют, — усевшись в кресло за рабочим столом, подозрительно покосился на шустрого мальца бывалый пират. — А вот с похожими ухватками драчунов из Диких Земель я видывал. Есть у меня в работниках иноземные морды, тоже обучены эдак чудно сабельками размахивать. Некоторые по виду из благородных будут, но кто ж их разберёт — по–нашему ни бельмеса не смыслят, талдычат на тарабарщине какой–то. Может, ты с чужаками общий язык найдёшь? Работники из них аховые, управляющий гоняет этих немтырей, закованными в кандалах, на чёрную работу, а мне хотелось бы получить за редкий товар богатый выкуп.

— А пленники из разных стран? — задумчиво почесал затылок Василий, сильно сомневаясь в своих способностях в области иностранных языков, но в то же время надеясь, что удастся услышать знакомую речь, ибо местный язык был ему уж точно не родным. Он не знал, когда и где выучил испаньольский, но душою чувствовал его чужеродность — постоянно приходилось учить новые слова. Хотя Василий и потерял память, но считал, что в случае с родными словами было бы, как с заученными движениями — сами бы собой выходили.

— Всю партию мы сняли с одного тонущего корабля, — Билл пожал плечами. — Но, похоже, чужестранцы из разных земель — говор отличается, да и морды тоже. Правда, таких белобрысых, как ты, не попадается, все волосами чернявые и загар не сошёл с кожи за год плена. Видимо, из жарких краёв занесло бедолаг — у некоторых аж глаза прищуренные. Сам–то я только в Новом Свете бывал, солнце там кожу прожаривает тоже не слабо, но не так, как в Диких Землях, аж до желтизны.

— А пишут они буквами или иероглифами? — мудрствовал юный эксперт, неожиданно кое–что вспомнив из прошлой жизни. Напряжённый мыслительный процесс явно шёл Василию на пользу.

— Ах-х, давал я басурманам бумагу, — безнадёжно отмахнулся хозяин. — Всю кривыми каракулями испоганили — даже учёный толмач со Святой Мартиники ничего подобного не видывал. Однако раз им перо и чернила не в новинку, то, видать, люди знатные. Это в Метрополии грамотеев полно, а в Диких Землях только благородное сословие писать учат… Продать бы барчуков родственникам, да кто же в такую даль припрётся их выкупать? — работорговец Билл грустно вздохнул: — Эх, бросовый товар.

— А если вызнать, откуда эти люди, и самим корабль в те земли снарядить? — похоже, заранее искал способ для бегства с Архипелага странный засланец.

— Может, мне определить в дознаватели тебя? — хитро прищурив глаз, решил подыграть шпиону Билл. — Заодно вспомнишь, из каких краёв сам будешь?

— Попытка — не пытка, — пожал плечами Василий. — Мне бы, для начала, на вещички заморские взглянуть. Вдруг, что знакомое признаю.

— Ценное барахло утонуло при кораблекрушении, — горестно посетовал бережливый хозяйственник, — а драные обноски на их плечах пощупаешь чуток погодя. — Хитрован обнадёживающе подмигнул знатоку: — Зато в кошелях на поясах некоторых утопленников, которых прибоем на берег вынесло, нашлись редкие золотые монетки. А денежки лучше всякой вещицы расскажут о стране.

— Я не нумизмат, — тяжело вздохнув, засомневался в своих познаниях Василий. — Да и с памятью у меня — беда.

— Кстати, на многих очень чудны–ы–е гербы выбиты. Может, признаешь какой? — задумал учинить эксперту проверочку Билл.

Хитрован снял с шеи шнурок с вычурным ключом, подошёл к массивному железному сундуку, загородил спиной и пощёлкал, очевидно, вращая ключ в разных направлениях. Бережно вынул изнутри маленькую шкатулочку и, откинув резную крышку, извлёк горсть монет.

— Глянь, есть ли знакомые тебе? — напряжённо наблюдая за реакциями Василия, хитрец рассыпал монеты по столешнице. Билл явно что–то ожидал от самозванца.

— Первый раз такие вижу, — подойдя ближе к столу, бегло глянув на золотые кругляшки, честно признался Василий.

— А ты всё же на гербы внимательней посмотри — узнаёшь знакомые? — Билл настойчиво подтолкнул золотую россыпь ближе.

Болезный наморщил лоб, но ничего не вспомнил. Видно, сильно парня головой о камни приложило, раз он не узнал даже монету с гербом Метрополии. Хитрован Билл специально подложил в общую кучку золотой дублон, недавно полученный от инквизитора.