Но… Теперь всё начало складываться в единую картину. Резкая перемена Хатча — сначала он целовал меня, как сумасшедший, а на следующий день едва терпел. Отстранённость. То, как он выгнал меня из постели.

— Но… ты же соврал ему. Это ведь огромная ложь, Коул!

— Послушай, ты рассказала ему про Салливан, и он всё равно сказал «нет». Нам нужна была серьёзная ложь.

— Я не рассказывала ему про Салливан.

— Ты не рассказала?

Я покачала головой.

— Почему нет?

— Потому что он сам сказал мне, почему не хочет становиться знаменитым.

Коул не ожидал такого ответа.

— Правда? Он рассказал?

— Да. И я уважала его решение.

— Почему он не хочет славы?

— Ты не знаешь?

Он явно не знал.

— Я просто хотел проверить, совпадёт ли твой ответ с моим.

Я вздохнула. Сколько я готова ему рассказать?

— Ну… — наконец сказала я, — у него есть причины.

— Ты не собираешься мне их называть?

— Спроси у него сам.

— Я у этого парня вообще ничего спрашивать не буду.

— Послушай, — сказала я. — Хатч… Он…

— Что? — потребовал Коул.

— Он не тот человек, которому можно вот так вот врать без причины.

— У меня была причина.

— Какая — месть?

— Почему бы и нет?

— Он — человек, Коул. Он твой брат. И он тебя любит.

— Ты тут всего три недели. Не делай вид, будто всё про всех знаешь.

Но я покачала головой.

— Я в это не играю. Ты должен сказать ему правду.

— О чём ты вообще говоришь? Ты его едва знаешь!

Но вдруг лицо Коула изменилось.

— Подожди… У тебя что, что-то к моему брату? Ты приехала сюда и влюбилась в него?

Ну… Да. Влюбилась.

Но я не собиралась говорить это Коулу.

Я прикрылась.

— Что за глупости?

Но, кажется, прикрылась не слишком удачно.

— О боже, — сказал Коул, запрокидывая голову к небу. — Ты влюбилась. Он уже вторую девушку у меня увёл!

— Я не твоя собственность, чтобы меня можно было увести.

— А он об этом не знает.

Всё это было просто невероятно. Как мы вообще докатились до такого?

— Это катастрофа, Коул, — сказала я. — Что ты вообще себе думал?

— Я пытался помочь тебе!

— Ты пытался помочь себе.

— Ладно, это правда. Сначала это было так. Я не хотел месяцами снимать видео про то, какой мой брат герой.

Но я и правда пытался помочь тебе не лишиться работы.

— Зачем?

— Хатч — не единственный в этой семье, кто умеет спасать людей.

— О, Боже. Ты соревнуешься с ним?

— Какая разница? Ты в любом случае выигрываешь.

— Я не уверена, что это похоже на выигрыш.

— Ты хочешь, чтобы тебя уволили?

— Нет! Я просто хочу поступать так, как поступают нормальные люди, когда у них что-то не выходит.

— Тогда можешь попрощаться с «Одним днём из жизни».

— Я и так не собиралась его делать.

Это зацепило Коула.

— Ты не хочешь сохранить работу?

— Не ценой Хатча.

Коул задумался.

— Ну, теперь уже поздно.

— Что значит — поздно?

— Даже если бы я захотел, я уже не могу сказать правду.

— Почему нет?

Коул бросил взгляд в сторону вечеринки.

— Потому что я ещё и Салливан сказал, что мы с тобой встречаемся.

Я, наверное, ослышалась.

— Ты сказал… Салливан?!

— Именно поэтому она здесь.

Я приложила ладонь ко лбу.

— Это вышло случайно. Я запаниковал. Увидел твоё имя в списке на увольнение в её офисе, и, знаешь, я уже сказал это Хатчу, и оно само слетело с языка.

— Ты неуправляем.

— Обычно я не вру. Оно как-то само… закрутилось.

— Ты сказал Салливан, что мы встречаемся? Салливан? — Я никак не могла уложить это в голове. — Зачем?!

— Это было единственное, что пришло в голову.

— И как это вообще должно было помочь?

Коул покачал головой, будто знал, что уже проиграл, и рискнул.

— Ну, я бы не встречался с тобой, если бы ты плохо работала?

Я тяжело вздохнула.

— А потом стало хуже, — добавил Коул. — Потому что она мне не поверила. И мне пришлось усилить подачу.

— Нет, — сказала я, будто могла переписать реальность. — Тебе не пришлось.

— И я сказал ей, что еду в Ки-Уэст в эти выходные, чтобы сделать тебе предложение.

Я зажмурилась.

— Нет. Нет-нет-нет.

— Что, кстати, было правдой. Я и правда собирался сюда в эти выходные. Не чтобы делать предложение, но всё же.

Теперь я только качала головой. Этого не может быть.

— Но угадай, что? — сказал Коул. — Салливан сказала: «Прекрасно. Я полечу с вами». Сказала, что оформит это как рабочую поездку. У неё знакомый с частным самолётом. Она привезла меня сюда бесплатно. Именно поэтому я немного навеселе, — добавил он, пожав плечами. — Открытый бар.

Я пыталась найти хоть один вопрос, который помог бы во всём разобраться. Но, похоже, такого вопроса не существовало.

Коул продолжил:

— Салливан тоже немного выпила в полёте и сказала, что хочет встретиться с Хатчем.

Я покачала головой, отказываясь понять, что он имеет в виду.

— Ну, ты понимаешь… встретиться?

Я снова посмотрела туда. Салливан что-то показывала Хатчу — кажется, своё ожерелье, наклонилась вперёд, поднесла его к нему. Но взгляд Хатча по-прежнему был прикован ко мне и Коулу.

Я закрыла глаза.

— Ты привёз Салливан сюда ради перепихона?

Но Коул вскинул руки, будто ни при чём.

— Она сама себя привезла.

Я сжала веки.

— Где же твоя феминистская солидарность? — продолжил Коул, делая вид, что в его действиях есть благородство. — У неё был тяжёлый год. Может, она заслужила немного исцеления в стиле Марвина Гэя. Это может быть ответом на всё. Это может спасти тебе работу. И никакое видео не понадобится!

Я только встретилась с ним взглядом и покачала головой.

— Как тебе удалось всё испортить вообще во всём?

Коул пожал плечами, будто и сам не знал.

— Как начал врать — не смог остановиться.

— Так остановись!

— Но тогда всё развалится.

— Ну и пусть. Это уж точно лучше, чем вот это.

— Ты хочешь, чтобы я просто взял и всё рассказал? Всё-всё?

— Да, — ответила я, как бы говоря: ну это же очевидно.

— Я не могу.

— Почему?

— По множеству причин. Причин, нагромождённых одна на другую.

— Назови.

— Если я скажу правду, во-первых: тебя уволят. А я не хочу, чтобы тебя уволили. И, во-вторых: уволят меня. А я тоже не хочу быть уволенным.

— Может, она тебя не уволит. Может, она…

— Что? Простит? Скажет: «Пофиг, что какой-то менеджер моей компании врал мне в лицо в сговоре с подчинённой»?

— Мы не были в сговоре.

— Она не просто уволит меня. Она сделает это с предвзятостью. А потом занесёт меня в чёрный список у всех будущих работодателей. Мне придётся не просто сменить работу. Мне придётся сменить индустрию.

— Это звучит… чересчур.

— А с тобой она поступит точно так же.

— Со мной? Я-то ничего не делала!

— Но это ещё не худшее.

— Как это — не худшее?

— Худшее не имеет отношения к Салливан. И не к нашей работе. Худшее — это настоящая причина, почему я здесь.

Я раздражённо выдохнула. Серьёзно?

— И какая же?

— Не потому что я хотел. Это уж точно. А потому что Рю сказала, что я должен приехать.

Рю? Я нахмурилась.

— Что происходит, Коул?

Но здесь тон Коула резко сменился. Он отвёл взгляд.

— Об этом почти никто не знает. Только я. И теперь ты. Так что не говори об этом никому, ладно?

Это было слишком пафосно. Но я кивнула.

— Ладно.

— Рю… — сказал он, глядя в траву, потирая затылок, — больна.

Первая реакция — потребовать, чтобы он забрал эти слова обратно.

— Из всех твоих вранья за этот вечер…

— Ты думаешь, я вру? Про Рю?

— Ты врёшь весь вечер. Так что вполне в твоём духе.

— Я никогда не стал бы врать о таком.

Ладно. Это прозвучало по-настоящему.

Я посмотрела в сторону вечеринки. Рю сидела в кресле у бассейна, с фруктовым коктейлем в руке, улыбалась — с тем самым упрямым выражением, с которым она всегда решала наслаждаться моментом. Больной она не выглядела. Но Рю — как раз тот человек, кто не стал бы выглядеть больной.