Эти шары — плод долгой работы, и я ими по праву очень горжусь. Пропитаны смесью льняного масла с добавлением смолы лиственницы и пчелиного воска, которую нужно вываривать до состояния густого лака. Олифа так сказать. Огнестойкость не та, которой бы хотелось, но от искр и жара горелки не загорается. Если какой-нибудь степняк попадет в баллон «огненной стрелой», а та не погаснет, загорится, но сомневаюсь, что наши враги догадаются так сделать.

Классическую, грушевидную форму шарам помогают плетеные ивовые деревянные обручи. К ним крепятся плетеные из той же ивы корзины. Потребовавшая меньше времени на эксперименты, но гораздо более сложная и трудоемкая горелка представляет собой котёл из тонкой меди с открытой горловиной, под которым находится камера сгорания из огнеупорной глины. В качестве топлива используется спирт — не тяжелым и обладающим низким кпд же топить. Хранится в кожаных, обшитых для безопасности войлоком, бурдюках. Интенсивность пламени регулируется подачей спирта и компактными мехами, которые качает второй член экипажа.

Экипаж — два человека. Один из них все время занят горелкой и навигацией, второй делает все остальное — от помощи с мехами до наблюдений теми глазами, что ему Бог послал до сброса греческого огня, что мы вскоре и увидим. Висят на высоте пятидесяти саженей — на веревках есть насечки.

Способов двигаться против воли ветра у шаров нет, поэтому мы дождемся удачного ветра и начнем потихоньку ослаблять веревку. Навигаторы постараются не набирать лишней высоты, а бомбардиры сбросят весь не такой уж к сожалению великий боезапас на врагов. В идеале — на шатры мурз, но тут уж как повезет.

Экипажи во время экспериментальных запусков во время марша от Астрахани натренироваться так, чтобы не дрожать коленками и не лязгать зубами, успел, поэтому я уверен в том, что мужики все сделают правильно. Главная опасность — враги перережут веревку, и шары отправятся в свободное путешествие. В этом случае велено отлететь от опасного места и приземлиться. Горелку и шар по возможности уничтожить, если есть угроза захвата ценной технологии врагами.

Сигналы с шаров передаются при помощи двух красных флажков и простенькой системы команд. Обратно уходят так же. В который раз жалею, что оптических приборов у меня нет. Казалось бы — эпоха Великих географических открытий на дворе, должны же хоть подзорные трубы существовать? Нет, не должны — щурьте глазки, уважаемые, приглядывайтесь. Займусь сразу по возвращении домой.

— Может обмануть крымского хана? — сместился я к Ивану Михайловичу Висковатому. — Добавить в торг скажем так «служащий укреплению взаимного доверия жест доброй воли» с его стороны: прислать нам три десятка мастеровых и ученых людей.

— Откель у него столько? — презрительно фыркнул Никита Романович.

— Так это же не обман, — заметил глава Посольского приказа. — Ежели «жест доброй воли», — повторил я явным удовольствием.

Присоединит к своему дипломатическому лексикону теперь.

— Попробуем? — не стал я вдаваться в детали?

— Отчего же не попробовать? — пожал плечами Висковатый.

Не может при хане ученых да мастеровых людей состоять, будь он хоть трижды фанатик кочевого образа жизни. Брони чинить и сабли точить кто-то должен? Сёдла чинить и новые делать кто-то должен? Целебными отварами и ртутными мазями пользовать хана кто-то должен? Вот так подумаешь, и сразу в голове всплывает сотенка-другая людей, обеспечивающих бытовые и ремесленные потребности одному только хану с его ближниками. Даже если учесть, что масштабов уровня нашего Государя и нашего Центра, на который пашет полтысячи человек, хан позволить себе не может.

План сражения у нас простой, и «заточен» под классические тактики степняков. Когда наше войско почти построилось, а мы с «центровыми» сместились подальше, из зоны поражения — кроме двух главнокомандующих — татарва двинулась в атаку. От покрывшей противоположные холмы от горизонта до горизонта отделилось несколько волн поменьше, которые понеслись вниз по склону. Пошла потеха!

Стрелы врагов били в щиты и борта телег гуляй-города, но наши мужики (немного совестно, что я безопасном месте сижу, и это самого меня удивляет — тогда, на стенах монастыря, стоя плечом к плечу со своими людьми, я чувствовал что-то, чего мне не хватает сейчас. Той самой «соборности меча» не хватает) стояли крепко, и, как велели командиры, «на провокацию не велись». Степняки, остановившиеся на предельном для стрел расстоянии, постреляли десяток минут, а потом, убедившись, что никто на их примитивное выманивание не ведется, расстроились и решили усилить давление.

Наш авангард дождался, пока степняки подъедут поближе, надеясь увеличить урон от своего обстрела, и по гудению рожка разомкнули ряды да раздвинули несколько телег «гуляй-города», освободив сектора обстрела пушкам и стрельцам. Ногайцы, увидев бреши, решили то, что очень им хотелось: русские дрогнули и готовятся бежать. Волна врагов ускорилась, направляясь прямо к своей смерти — в бреши.

Залпов пушек было два — размер артиллерийского парка позволяет вести огонь по очереди, и вырвавшиеся из стволов ядра собрали богатую жатву. Залп третий пришелся уже в спины улепетывающей татарве, поэтому урона почти не нанес. Стрельцы же благодаря выучке и делению на шеренги пальнули аж шесть раз. Поражающий элемент их оружие во врагов посылало поменьше, но концентрация их позволила выбить во вражеской волне изрядные щели.

Войско наше издевательски заулюлюкало вслед развалившемуся на мелкие, лишенные порядка группки, почти уничтоженному степному авангарду, почувствовав свою тактическую прошаренность, на фоне которой потуги кочевников выглядели как откровенная глупость. Приятно чувствовать себя умным, чего уж тут.

Мурзы тактической гибкостью не отличались, поэтому еще дважды отправили к нам большие волны «застрельщиков» с неизменным как сами законы природы результатом. Пространство между лагерями украсилось ошметками плоти, кровью и сотнями трупов лошадей и людей. Почти целиком вражескими, мы здесь стоим крепко, и технологическое преимущество — арматуру добротную да огнестрел — реализуем великолепно. Стачивайтесь, уважаемые кочевники, свинца на всех хватит!

Три эти попытки спровоцировать нас на разрушение строя и глупую погоню обошлись ногайцам в тыщу-другую, ежели на очень выпуклый глаз, потерянных юнитов. Увы, этого хватило, чтобы в кочевниках пробудилась обучаемость.

Все это время я не забывал наблюдать за шарами и прикрепленными к ним лоскутками, которые показывают направление ветра. Увы — ветер дул в нашу сторону, и шары на натянутых веревках безобидно болтались над нашим лагерем. Экипажи, однако, о разведческой функции не забывали. Посмотрев мельтешение флажков, я лишь на секунду опередил специального человека, который занят исключительно просмотром сигналов:

— Артиллерию враги готовят, к склону тащат.

— Артиллерию враги готовят!.. — раздалось с «наблюдательного поста», являющего собой полутораметровой высоты вышку с сиденьем.

Весть передали по цепочке ближе к авангарду, туда, где находились командующие. Рожки разразились командами. Первая часть косвенно касается меня, вторая — сигнал к большому общему наступлению. «Косвенно», потому что когда Государь говорит, что будет рад посмотреть битву в твоей компании, ты не имеешь права отказаться. «Огненные войска», ныне ставшие отдельным элитным подразделением, справятся с задачами и без меня, но я бы все равно хотел посмотреть.

Где-то там, за спинами авангарда, обученные нами, новаторами в области смертоубийства люди взялись за работу, устанавливая и настраивая катапульты при помощи покрытых насечками реек и стараясь вычислить расстояние до врага поточнее. Другие готовили к применению наполненные огненной смертью горшки, коими при помощи катапульт армия будет кидаться в степняков, прикрывая свое наступление.

Авангард тем временем разбирал «гуляй-город» и перестраивался, прикрывая пехоту щитами и организовывая коридоры для нашей конницы. От применения последней, видит Бог, лично я бы вовсе отказался, отправив в татарву ощетинившуюся копьями, стволами пищалей и легкими пушками с картечью «черепашку» из щитов. Полагаю, легкая степная конница такое победить или хотя бы как следует потрепать способна только при кратном численном преимуществе. Сейчас враги нас числом даже не в два раза превосходят, и шанса у них таким образом нет.