— Ты что-то увидел, — прошептал он. — Не кошмар. Что-то... от твоего скилла, да? «Информатор»?

Я кивнул, не в силах выговорить ещё что-то.

Он глубоко вздохнул, выпустил мои руки и откинулся назад, на стену. Его лицо стало сосредоточенным, серьёзным.

— И в этом... видении... я пошёл на Касьяна. Один.

— Да, — выдавил я.

— И мы оба... там... — он искал слово, — ...сошли с катушек.

— Да. Мы... мы стали монстрами, Миш. Я пил кровь. У меня выросли клыки, когти. Ты... ты поднимал мертвецов, как игрушки. Мы всех убили. Громилу. Десятки. Сотни, может. И... и нам это понравилось.

Последние слова я прошептал с таким отвращением к себе, что меня снова затрясло.

Мишка долго молчал. Он смотрел куда-то в темноту, его лицо было каменным. Потом он медленно провёл рукой по своим бледным щекам, по волосам.

— Клыки и когти, — повторил он без эмоций. — А я? Я какой был?

— Холодный. Мёртвый внутри. Ты смотрел на убийства, как на... на процесс. Как на погоду. И ты не слышал меня. Совсем.

Он кивнул, как будто что-то подтвердил для себя.

— Значит, мой путь... если зайти слишком далеко... ведёт туда. В безразличие. В машину. — Он посмотрел на меня. — А твой... в хищника. В зверя, который хочет крови и силы. — Он хмыкнул, но в звуке не было веселья. — Красиво. Просто бл*ть прекрасно, какие мы с тобой цветочки.

— Это не шутки, Миш! — взорвался я, слёзы снова накатили. — Это может случиться! Видение сказало — 37% шанс! Это каждый третий раз! Если мы пойдём этим путём, если ты пойдёшь мстить... это произойдёт!

— Я знаю, — тихо сказал он. — Я не шучу. — Он наклонился ко мне, его чёрные глаза были теперь не пустыми, а полными той же усталой, испуганной серьёзности, что и мои. — Слушай, Колян. Я... да, я думал об этом. О Касьяне. Каждый день, когда я убивал этих тварей, я думал — вот накоплю сил, вот стану сильнее, и тогда вернусь и разнесу его контору к х*ям. Чтобы доказать... чтоб доказать, что мы не пешки. Чтобы отомстить за то, что нас хотели использовать, как инструменты.

Он сделал паузу.

— Но я не пошёл. Потому что... потому что я боялся не его. Я боялся себя. Того, что почувствовал, когда подчинил того Чужого. Холод. Безразличие. Это... затягивает. И твоё видение... оно просто показало мне, к чему это ведёт. В самом худшем, самом кровавом варианте.

Он положил руку мне на плечо. Его прикосновение было твёрдым.

— Я клянусь. Я не пойду на Касьяна. Не один. И не для мести. — Он сжал губы. — Но, Колян... мы не можем просто сидеть тут вечно. Он нас найдёт. Рано или поздно. Или кто-то другой, посильнее. Мы должны расти. Но... мы должны делать это с головой. Не отпуская друг друга в эту... пропасть.

Я смотрел на него, чувствуя, как паника медленно, очень медленно отступает, оставляя после себя пустоту и леденящую усталость. Он понял. Он испугался того же, чего и я. Не чужих угроз. Угрозы изнутри.

— Мой навык... — начал я хрипло. — Он теперь... «Зарождение Всеведущего». Высший ранг. Он дал мне это видение. Сказал, что полностью раскроется только на третьей ступени, на «Королевских Кровях».

Мишка свистнул.

— Всеведущий... Звучит... масштабно. И пугающе. Значит, теперь ты будешь видеть эти... варианты будущего?

— Не знаю. Наверное. Если не сдержусь и активирую. Но это опасно. Очень. Я... я не хочу больше такого видеть.

— И не надо, — резко сказал Мишка. — По крайней мере, пока мы не будем готовы. Никаких активаций. Только если прижмёт по-настоящему. Договорились?

— Договорились.

Мы сидели в темноте, плечом к плечу, два напуганных до смерти парня, которые только что заглянули в самое дно своих душ и увидели там чудовищ. Не Чужих. Собственных, личных, воспитанных этим миром чудовищ.

Ну, представь себе картину. Два придурка, облепленные холодным потом, в промозглом ржавом гробу, среди запаха крысиного дерьма и старой краски. Один — бледный, как простыня, с глазами цвета ночной проруби, трясётся от остатков паники. Другой — тоже трясётся, но больше изнутри, потому что только что видел кино про то, как они оба превращаются в мясорубки на ножках. Красота, да?

Сказать, что мы успокоились — это ничего не сказать. Мы просто... выдохли. Как два боксёра после нокдауна, когда звон в ушах стихает, а тело ещё не понимает, что уже можно не держаться. Сидели плечом к плечу, спины к этой вечно холодной жестяной стене, и слушали, как у каждого внутри всё гудит по-своему. У меня — этот едва уловимый, но теперь уже постоянный гул Малого Круга, как мотор на холостых. У него — тишина. Ледяная, глубокая, но в ней теперь была трещина. Трещина страха. И, как ни странно, это было даже обнадёживающе. Пока он боится того, во что может превратиться — он ещё человек. Пока я боюсь своих же клыков во сне — я ещё не зверь. Хотя грань, бл*ть, тоньше паутины.

Спать, понятное дело, не вышло. Как заснешь, когда за веками снова могут поплыть картинки с той бойни? Мы просто сидели. Потом Мишка, не глядя на меня, сказал:

— Клыки, говоришь? Острые?

— Как бритвы. И чёрные когти — из-под ногтей лезут. Чувствуешь каждую зазубрину.

— Звучит... эффективно. И мерзко.

— Очень мерзко. А вкус крови... он не просто железный. Он... живой. Горячий. И после него сила такая, что мир вокруг замедляется.

Он помолчал, переваривая. Потом кивнул в свою сторону:

— А я, получается, в ледышку превращаюсь. Без эмоций. Просто... процесс. Смерть как конвейер. — Он посмотрел на свои бледные руки. — Уже почти так и есть. Холодно внутри. Тихо. Иногда так тихо, что аж страшно.

— А у меня, наоборот, шумит, — пробормотал я. — Круг шумит. Энергия бурлит. И голод... не к еде. К чему-то такому, от чего тошнит даже думать.

Так, с этих полушёпотов, и начался наш разговор. Не разговор — исповедь. Двух уродов, которые пытались понять, что за семя в них посадили и как теперь с этим жить, чтобы не прорасти монстрами.

— «Бог Крови», — начал я, глядя в темноту. — Система говорит — это мой путь. Через плоть. Через жизнь. Через... поглощение. Это же прямой билет к тому, что я видел. К вампиризму. К клыкам. К тому, чтобы пить силу из других, чтобы становиться сильнее.

— Зато живучий, — хмыкнул Мишка. — Регенерация, адаптация... тебя сложнее будет убить. И сила — прямо вот, в мышцах, в костях. Не какие-то там звёздные мудрости.

— А там, в видении... я ведь не просто пил кровь, — тихо сказал я. — Я наслаждался. Мне это нравилось. Значит, путь ведёт не просто к силе. Он ведёт к тому, чтобы полюбить это. Стать хищником по натуре. А не по необходимости.

Мишка задумался. Потом сказал:

— А «Звёздный Бог»? Ты же его тоже видел, в тех данных. Холодный космос, порядок, предвидение... Это же про голову. Про контроль. Не про зверя. Может, это... сдержит? Даст ту самую мудрость, чтобы не скатиться?

— Или оторвёт от реальности окончательно, — парировал я. — Там же в описании было: «риск потери человечности, превращения в безэмоциональный расчётливый разум». Звучит знакомо? — я кивнул на него.

Он скривился.

— То есть я в ледяного трупа, а ты — в бездушный компьютер. Классные у нас варианты. Прямо как в детской книжке — «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» — «Монстром А или монстром Б?».

Мы оба хрипло усмехнулись. От безысходности. Но в этом смешке было что-то важное — мы могли об этом говорить. Шутить. Это значило, что мы ещё не там, в той яме.

— А может, не выбирать? — осторожно предположил Мишка. — Может, идти... посередине? Взять от Крови — живучесть, силу тела. А от Звёзд — контроль, ясность ума. Чтобы одно другим уравновешивало.

— Система так не работает, — покачал головой я. — Она даёт три чётких пути. Как рельсы. Сойти с них... возможно. Но это будет в десять раз сложнее. И опаснее.

— А у нас разве есть лёгкие и безопасные варианты? — Он посмотрел на меня прямо. — Мы уже на самодельных рельсах едем, Колян. Сбежали от Касьяна, убили своих, навыки какие-то левые прокачали... Мы и так не по учебнику. Может, и путь свой прокладывать? Не «Бог Крови» и не «Звёздный Бог». А... «Выживающий». Который использует всё, что может, чтобы остаться человеком и не сдохнуть.