Он кивнул, выпуская дым копотью в ночное небо.

— Это да. На всё про всё... сколько, неделя ушла? От идеи до вот этого. — Он похлопал ладонью по борту. — Небыстро. Опасно. Неудобно, бл*ть, до жути. Но... сделано.

Мы стояли и курили, глядя на очертания нашего бывшего убежища. Не было грусти. Было странное, тягучее чувство завершения одной главы и начала другой. Главы, которая будет писаться не в ржавом склепе, а на колёсах. На юг. К чему-то новому.

И знаешь, что было самым приятным в тот момент? Не то, что у нас есть машина и бензин. А то, что мы сделали это. Не сломались, не передрались, не скатились в ту кровавую муть, которую я видел в видении. Мы просто... работали. Планировали, преодолевали, тащили. Как нормальные люди в ебн*вшемся мире. И в этой простой, будничной целеустремлённости было больше надежды, чем во всех пророчествах и рангах навыков.

Решать ехать ночью, с нашим везением — это было самоубийство красивой, эпической формы. За рулём уставший Мишка, который, хоть и не спал нормально, но хоть что-то видел. Я — с «радаром», но ночь для Чужих — их родная стихия, они могли быть где угодно. Да и дороги эти... нет, надо было с головой.

Так что мы остались. В последний раз. Развели костёр прямо посреди бетонного пола, в выложенном камнями кругу, под вытяжкой из разбитой вентиляции. Рисковали, конечно, но где уж тут не рисковать. Да и хотелось хоть какого-то ритуала. Прощания.

Атмосфера... её сложно описать. Не было веселья. Не было той дикой, отчаянной радости, как когда нашли пикап. Была усталая удовлетворённость. Тишина, нарушаемая только треском поленьев (нашли сухие паллеты), да редкими обрывками фраз. Мы сидели на ящиках, грели руки, и впервые за долгое время наши лица были не искажены ни страхом, ни концентрацией, ни безумием. Просто... лица. Уставшие, со следами грязи и синяков, но спокойные.

Мишка возился у огня. Нашёл какой-то ржавый решётчатый лист, положил на камни. А потом достал из рюкзака... мясо. Не консервы. Свежее, тёмно-красное, крупноволокнистое.

— Что это? — спросил я, уже догадываясь.

— Мясо, — коротко ответил он, насаживая куски на заточенные прутья. — Не спрашивай. Не человек. И не крыса. Вкусное будет.

Я не стал спрашивать. Правда, без разницы уже было. Запах, когда мясо легло на раскалённый металл, ударил в нос — густой, жирный, дико аппетитный. Слюнки потекли сами. Мы ждали, переворачивали, и этот простой, древний процесс — жарка мяса на огне — казался каким-то священнодействием. Возвращением к самым основам. Ты голоден — ты добыл еду — ты её приготовил.

Когда оно зашипело и покрылось румяной корочкой, Мишка снял куски и протянул мне один на палке. Горячий жир обжёг пальцы, но это было приятно. Я откусил. Мясо было жёстковатым, с диковатым привкусом, но настоящим. Не тушёнка в банке, не сухой паёк. Плоть. Энергия. Мы ели молча, обжигаясь, чавкая, и это было чертовски хорошо.

Потом, когда первый голод утолили и откинулись назад, потягивая воду из фляг (не водку, к сожалению, но хоть что-то), Мишка заговорил. Не о планах, не о машине. О том, что витало в воздухе с моего видения.

— Королевские крови, — произнёс он, глядя в огонь. Его чёрные глаза отражали прыгающие языки пламени. — Третья ступень. Ты сказал, твой новый скилл — «Всеведущий» — раскроется только на ней. Значит, это уже... серьёзно. Не «пиковая» там, не «перерождение». Королевские.

— Звучит как титул, — сказал я. — Не просто этап силы. Как будто статус меняется. Природа.

— Ага. И если на второй ступени, на «Перерождённом», такие уроды, как Громило из твоего сна, уже могут с нами, двумя зашкварными полумонстрами на среднем этапе первой ступени, воевать на равных, а то и давить... — он сделал паузу, — ...то что может тот, кто на третьей? Тот, кто прошёл «Королевские крови»?

Мы помолчали, вдумываясь. Громило из видения был началом второй ступени, всего 9%. И он был горой. Непобедимой, казалось бы, крепостью. Нас двое, прокачанных, со своими фишками, еле-еле с ним справились, и то ценой разрушений и почти самоубийственной атаки. А если бы он был не на 9%, а на 50%? На 80%? Он бы просто размазал нас по асфальту.

— А тот... серый, — тихо добавил я. — Тот, что забрал «Клинка». Он был на шестнадцатом уровне. Начальный этап «Перерождения». Он даже не делал ничего. Просто стоял. А мы... мы чуть не обосрались от одного его вида. Его аура была как отдельная вселенная тишины. И он нас не убил. Потому что мы для него были... как муравьи. Даже не пища. Просто помеха на пути, которую даже замечать не стоит.

Мишка сглотнул. Даже его ледяное спокойствие дало трещину при этом воспоминании.

— Значит, разрыв между ступенями... он не арифметический. Он качественный. Как между червяком и человеком. Ты на первой ступени — ты ещё, условно, в биологии старого мира. Пусть сильный, быстрый, но в рамках. Переродился — ты уже что-то иное. Другая плотность, другие возможности. А «Королевские крови»... — он задумался. — Если «Перерождение» — это стать иным в рамках системы, то «Королевские», наверное, это уже... начать влиять на саму систему? Или стать настолько иным, что система для тебя — просто фон?

Мысль была одновременно пугающей и завораживающей. Мы тут боремся за каждый процент на Пиковой ступени, мечтаем дотянуться до среднего этажа «Перерождения», чтобы не быть букашками... а оказывается, над нами есть целые миры силы. Целые иерархии существ, для которых наш с Мишкой уровень — просто стартовая площадка. Или даже брак.

— А тот... на троне, — выдохнул я, и меня снова, даже у костра, пробрала дрожь. — Тот, что мне «Вампира» подарил. Он... он на какой ступени был? Или он уже вне ступеней? Он смотрел на меня как на «искорку». На мою Ци. Значит, даже «Королевские крови» для него, возможно, не предел.

Мишка бросил в огонь щепку. Она вспыхнула ярко, осветив его бледное, серьёзное лицо.

— Значит, лестница бесконечная. Или почти. И мы на самой нижней площадке. — Он не звучал подавленно. Скорее... озадаченно. — Весело. А мы тут про пикап и юга думаем. Как будто переезд в другой город что-то изменит. Там будут свои Громилы. И свои серые уроды. И, может, свои троны с сидящими на них.

— Но там не будет Касьяна, — тихо сказал я. — И не будет воспоминаний об этом складе. И... и будет шанс растить свою силу не в тени чужих интриг, а для себя. Чтобы когда-нибудь... — я запнулся, — ...чтобы когда-нибудь, если такой серый урод снова появится, мы могли бы не стоять и трястись, а... ну, не победить его. Но хотя бы понять, что он такое. И, может, поговорить. На равных.

— Мечтатель, — хмыкнул Мишка, но без злобы. — Ладно. Значит, план такой: едем на юг. Ищем тихое, тёплое место. Обустраиваемся. Качаемся. Ты — в своего «Всеведущего», я — в «Вечную Смерть». И смотрим, что из этого выйдет. Главное — не сожрать друг друга по дороге к этим самым «Королевским Кровям».

Мы снова замолчали, но теперь в тишине витало не недоумение, а что-то вроде договора. Не с системой. С собой и друг с другом. Мы видели масштаб. Видели пропасть под ногами. И решили не лезть в неё сломя голову, а осторожно, шаг за шагом, идти по своему краешку. Своей тропой.

Огонь догорал. Мясо было съедено. Холод снова начинал пробираться под куртки. Но внутри, впервые за долгое время, было тепло. Не от костра. От того, что мы были не просто двумя выжившими в аду. Мы были двумя людьми, которые, пусть и со своими демонами и клыками, смотрят в будущее. Не с надеждой на спасение. С намерением его построить. Своими, окровавленными и холодными, но всё ещё человеческими руками.

ИНТЕРЛЮДИЯ ОТ ЛИЦА МИХАИЛА

Чёрт, спать вообще не хотелось. Не то чтобы я раньше много спал, но сейчас внутри было... пусто. Не в плохом смысле. Просто тихо. Холодно. Энергии — хоть отбавляй, она копилась внизу живота тяжёлым, ледяным шаром, и просилась наружу. Есть тоже не тянуло. Как будто тело переходило на другие, более эффективные батарейки.