Мишка замер, его чёрные глаза расширились. Потом он издал звук, среднее между рычанием и смехом, и рванул к водительской двери.

— Закрыто, естественно! — провозгласил он, дёргая ручку. — Ключей нет, ясный пень. Щас, щас мы эту красотку вскроем...

Он принялся ковыряться в замке каким-то инструментом из нашего нового набора, бормоча под нос дикие, многоэтажные комбинации матов. Я остался стоять в стороне, прислонившись к контейнеру. Все эти дни — страх, прорыв, кошмар, поиски...

Мои пальцы нащупали в кармане тактички пачку сигарет. Обычных, «Явы». Нашли в том же «Стильном Лисе» на кассе. Я раньше никогда не курил. Считал это глупым. Сейчас же пачка казалась каким-то артефактом прошлой, нормальной жизни. Ритуалом.

Я вытащил одну, сунул в рот. Потом, вспомнив, как это делают, чиркнул зажигалкой (тоже из магазина). Первую затяжку прокашлял, глаза заслезились. Вторая... вторая пошла легче. Горячий, едкий дым заполнил лёгкие, и странное дело — он будто сгладил острые углы внутри. Не расслабил, нет. Но сделал ужас — отдалённым. Картинки из видения, страх перед будущим, злость от неудач — всё это отошло на шаг, завернулось в эту сизую дымную пелену.

Я затянулся ещё раз, глубже. Понравилось. Чёрт возьми, понравилось. Это было просто. Примитивно. Но это был выбор. Не система, не навык, не угроза. Просто я и сигарета. Маленький акт бунта против всего этого п*здеца.

— Эй, ты чего, закурил? — окликнул меня Мишка, не отрываясь от замка.

— Ага, — хрипло ответил я, выпуская дым. — Попробовал. Нормально.

— Дай-ка, — он отошёл от двери, протянул руку.

Я протянул пачку. Он ловко выбил себе одну, прикурил от моей.

— Дрянь, конечно. Но... согревает. В моём-то состоянии это плюс, — он усмехнулся и снова повернулся к машине. — Щас, красавица, я тебя добью...

Я стоял, курил и смотрел, как он возится. На душу потихоньку спускалось что-то похожее на спокойствие. Да, мы не знаем, что будет. Да, внутри нас сидят семена чудовищ. Да, путь будет адским. Но прямо сейчас мы были здесь. Двое. С почти целым пикапом. С планом. И с сигаретой в зубах, которая, чёрт побери, была самым нормальным и человечным, что происходило с нами за последний месяц.

Может, не всё ещё потеряно. Может, мы и правда сможем доехать до тех самых «югов». И найти там своё место. Где, быть может, я научусь быть не Богом Крови, а просто человеком с очень странными способностями. А Мишка... ну, холодным, но своим человеком.

Главное — начать. А начать мы могли прямо с этого серого пикапа, который вот-вот заурчит под пальцами моего безумного, упрямого друга.

Ну, вскрыл он его в итоге. Не без матерного сопровождения, царапин на краске и сломанной отвёртки. Но дверь щёлкнула, открылась с тихим скрипом несмазанных петель. В салоне пахло... ничем. Ну, почти ничем. Лёгкая пыль, старый пластик, но не гнилью, не мочой, не смертью. Как в машине, которой просто долго не пользовались. Чистота была почти неестественной.

Мишка, не скрывая хищной ухмылки, полез под руль. Послышались звуки борьбы с пластиковой панелью, скрежет, ещё один этаж мата, и наконец — тихий щелчок. Он соединил какие-то провода, которые нашёл в нашем новом тактическом наборе.

— Ну, красава, давай, родимая, — прошептал он, и коснулся других концов.

Искра. Тихий-тихий поворот стартера. Двигатель кашлянул раз, другой, захлебнулся, будто вспоминая, как это — работать. Мишка подгазовал, соединяя ещё одну пару. Ещё одна попытка.

И он заурчал.

Не рёв, не ржавый визг. Низкое, бархатное, живое урчание. Сначала неровное, с подтраиваниями, но по мере того как Мишка работал педалью газа, оно выровнялось, стало мощным, уверенным, приятно вибрирующим через весь кузов. Звук был таким... нормальным. Таким человеческим. После месяцев тишины, разбитой только криками, выстрелами и рыком Чужих, этот ровный гул двигателя казался самой прекрасной симфонией в мире.

— Бля-а-адь, — с благоговейным придыханием выдохнул Мишка, положив ладонь на вибрирующую панель. — Слушай её. Просто слушай. Красота же.

Я не мог с ним не согласиться. Это был звук возможностей. Свободы. Мы больше не были привязаны к этим ржавым развалинам. У нас теперь были колёса.

Первой и самой очевидной задачей стал бензин. Бак был почти пуст — стрелка лежала на нуле. Мишка, наш новый главный по технике, порылся в бардачке — и о чудо, там лежала карта АЗС и даже схема логистического терминала. Одна из ближайших заправок была отмечена как «резервная», с подъездом для бензовозов.

Доехали до неё не без приключений. Дороги, как и следовало ожидать, были кладбищем металла. Сгоревшие, перевёрнутые, просто брошенные машины создавали настоящие лабиринты. Пришлось лавировать, ехать по тротуарам, а то и по пустырям. Каждый раз, когда я замечал на «радаре» скопление ярких точек — Чужих, — мы сворачивали, искали объезд. Пикап был не внедорожником, но проходимость у него была неплохая. Главное — не застрять и не привлечь внимание громким ревом.

На заправке нас ждал подарок судьбы — здоровенный бензовоз, брошенный прямо у колонок. Замок на горловине был элементарным. С помощью найденного в кузове пикапа шланга и сифона (спасибо, прошлая жизнь и знания из фильмов) мы слили в наш бак полный «под завязку». Жидкость была темноватой, пахла не первой свежестью, но Мишка, понюхав, сказал: «Походит. Не вода, уже хорошо».

Потом он, смотря на пустые железные канистры в кузове, хмыкнул: «А почему бы и нет?». Мы нашли на территории заправки склад ГСМ — и там их было штук двадцать, пустых, пыльных, но целых. Взяли десять самых крепких. И начался долгий, нудный процесс наполнения их тем же бензином из бензовоза. Десять канистр по двадцать литров — двести литров про запас. Наш пикап заметно просел под такой тяжестью, но держался молодцом. Запах бензина теперь витал вокруг нас невыносимой, но чертовски обнадёживающей тучей.

Поездка обратно в промзону была уже настоящим испытанием на прочность. Нагруженный под завязку пикап ехал тяжелее, разгонялся нехотя. Мы постоянно натыкались на новые, не замеченные ранее завалы. Один раз чуть не застряли в груде размокшего мусора — пришлось вылезать, растаскивать его вручную, и всё это под аккомпанемент моего нервного сканирования округи. Чужие чувствовали шум и, видимо, запах бензина — несколько раз небольшие группы пытались подобраться, но мы либо давили их, не вылезая (крепкий бампер пикапа оказался отличным оружием), либо Мишка снимал их точными выстрелами «Копья» из окна.

Доехали мы уже затемно, уставшие, пропахшие бензином и потом, но с чувством выполненного долга. Оставили пикап в тени развалин в паре сотен метров от склада — на всякий случай, не светиться. И началась вторая часть марафона — пешком, туда-сюда, таскать наш скарб.

Всё, что мы накопили за эти недели: оставшуюся еду, воду, аптечки, оружие, те самые тактические комплекты со «Стильного Лиса», инструменты, даже наши жалкие одеяла и мешки — всё это полетело в кузов. Мы работали молча, быстро, экономя силы. Каждый рейс по разбитой земле под холодными звёздами казался вечностью.

И вот, наконец, последний ящик встал на место. Мы прислонились к холодному борту пикапа, отдышиваясь. Воздух вырывался клубами пара. Я снова достал сигареты, протянул Мишке. Закурили почти синхронно.

— Ну, — прохрипел Мишка, затягиваясь. — Всё. Ничё не забыли? Квартирку не забыли сдать?

— Ключи уже в щель бросил, — ответил я, и мы оба хрипло усмехнулись. Склад, наша «крепость», наша «база»... Теперь это было просто заброшенное здание. Мы ничего не оставляли там. Только воспоминания. В основном — плохие.

— Без подарков, бл*ть, — покачал головой Мишка, глядя на забитый под завязку кузов. — Всё сами. И бензин, и канистры, и экипу эту... даже сигареты, по сути, своровали. Ни одного халявного артефакта, как в играх.

— Зато своё, — сказал я. — Никому не должны. Не Касьяну, не системе. Сами нашли, сами добыли. Сами... выжили.