Его «взгляд» стал пристальнее, тяжелее. Мой золотистый свет затрепетал, стал тускнеть, сжиматься под этим давлением. Меня начало раздавливать, стирать, растворять в его пустоте...

И тут меня выдернули.

Резко, грубо, как рывок за шиворот из ледяной воды в жаркую баню.

Я открыл глаза. Не сразу. Сначала просто лежал, вглядываясь в ржавые балки потолка склада, чувствуя холодный пот на лбу и леденящий ужас, въевшийся в кости глубже любой физической боли.

Это был не просто кошмар. Это было... встреча.

Я медленно сел, опираясь на трясущиеся руки. Мишка спал сидя, прислонившись к стене, с ножом на коленях. Я не стал его будить.

Мой ум, уже привыкший к системным уведомлениям, почти машинально вызвал статус. И там, среди всего прочего, в графе «Достижения», висела новая, леденящая душу строчка:

| ДОСТИЖЕНИЕ ПРИСВОЕНО: «Говоривший с ████████» |

| Вы вступили в контакт (даже опосредованный) с Сущностью, чьё имя/титул находится за пределами вашего текущего уровня восприятия и доступа. |

| Награда: Заблокированный уникальный расовый навык — «Вампир (██████)». |

Я сглотнул ком в горле. Медленно, с отвращением и страхом, мысленно «ткнул» в эту запись, пытаясь вытащить хоть что-то.

Информация была скудной, обрывочной, будто повреждённой или намеренно зацензуренной.

| Навык: Вампир [заблокирован] (Пассивно-активный, расовый) |

| Состояние: Недоступен. Требуется триггер или особые условия для пробуждения. |

| Предварительное описание: Позволяет владельцу развивать специфические физиологические адаптации, включая удлинённые клыки, для экстракции жизненной силы (крови и присущей ей энергии) из разумных существ. Поглощение подобной энергии напрямую ускоряет рост уровня и силы владельца, минуя стандартные механизмы накопления опыта. |

| Предупреждение: Использование навыка неизбежно накладывает на ауру владельца отпечаток «хищника», привлекает внимание определённых Сущностей и вызывает глубокие изменения в психике и физиологии. |

Я отшатнулся от этой информации мысленно, будто обжёгся. Вампир. Пить кровь. Поглощать энергию... разумных. Людей. Таких, как я. Чтобы расти. Это было... чудовищно. И оно было во мне. Как потенция. Как семя, заложенное этим... существом с трона. За то, что я «поговорил» с ним. За то, что моя Ци «заинтересовала» его.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки. Но где-то в глубине, в самой сердцевине моего существа, теперь лежала эта... программа. Ожидающая своего часа.

И самое страшное — осознание, пришедшее уже в бодрствовании. Та пустота во сне. Весь тот бесконечный мрак, в котором плавали я и тот трон... Это была не просто декорация. Это была его аура. Он был настолько могущественен, что его энергетическое поле было целой вселенной небытия. И трон — лишь малая, сконцентрированная её часть. Я был в него погружён. И выжил. Только потому, что он счёл это «забавным».

Меня вырвало. Тихо, судорожно, в сторону от Мишки. Желчью и водой — в желудке больше ничего не было. Я сидел, дрожа, вытирая рот, и смотрел в темноту склада.

«Говоривший с ████████». «Вампир». Трон из пустоты. Существо, для которого я — «искорка».

Это был не просто новый уровень. Это была новая, непостижимо более страшная реальность. Система была не просто игрой. У неё были... авторы. Или наблюдатели. Или тюремщики. И один из них теперь знает о моём существовании.

Я глубоко, с трудом вдохнул. Потом ещё раз. Нужно было собраться. Спрятать этот ужас. Глубоко.

Когда Мишка через некоторое время проснулся и спросил, как я, я посмотрел на него своими, наверное, всё ещё слишком широко раскрытыми глазами и просто сказал:

— Кошмар... жуткий. Ничего. Просто кошмар.

Я видел, как он нахмурился, почуяв неладное. Но не стал давить. И я был благодарен ему за это. Потому что как я могу объяснить, что нас заметило нечто, по сравнению с чем Касьян, Равиль и все Чужие — просто букашки? И что за это «внимание» мне подарили семя того, что может превратить меня в монстра, пьющего кровь своих же?

Я сидел, прижавшись спиной к холодной стене, и чувствовал, как внутри, рядом с холодным узлом Ци, теперь лежит ещё одно, тёмное и спящее, семя. И смотрел в тусклый свет, пробивавшийся через дыры в крыше. Рассвет нового дня. Дня, в котором я знал слишком много. И от этого знания было не легче, а в тысячу раз страшнее.

Первые два дня были самыми тяжёлыми. Я отходил не только от ран, но и от того... видения. От той леденящей пустоты в глазах и того чудовищного «подарка» в статусе. Я почти не разговаривал, просто лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри меня, рядом с узлом Ци, тихо пульсирует что-то новое, чёрное и спящее. «Вампир». Слово отдавалось эхом в черепной коробке, вызывая приступы тошноты.

Мишка меня не трогал. Он делал всё сам: перевязывал мне раны, когда я молча позволял, готовил какую-то бурду из консервов на крошечной походной горелке, найденной в одном из ящиков, расставлял «сигналы» из пустых банок у дверей и под разбитыми окнами. Он стал моими руками и ногами, пока моя голова была там, в пустоте с троном.

На третий день я заставил себя встать. Тело болело, но было цело. Ци потихоньку возвращалась в узел, медленно, как вода в пересохший колодец. Я посмотрел на Мишку, который чистил картошку, найденную бог знает где. Он был худой, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, но в его движениях была упрямая, звериная собранность.

— Спасибо, — хрипло сказал я.

Он лишь кивнул, не отрываясь от дела.

— Жрать будем. Картоха с тушёнкой. Царский пир.

С этого началось наше «освоение». Не героическое выживание, а тихая, будничная возня двух раненых крыс в огромной, ржавой клетке промзоны.

Мы обшарили ближайшие цеха и склады. Не для подвигов, а для бытовухи. Нашли пару непротекающих бочек, поставили их под струи с крыши — теперь у нас был запас дождевой воды. Нашли ящик с рабочими перчатками и спецовками — сменили свои лохмотья на что-то более целое и тёплое. Мишка откопал даже пару разбитых, но рабочих фонариков на динамо-машинке — крутишь ручку, есть свет на полчаса. Роскошь.

Еду добывали не в героических рейдах, а в тихих, стремительных вылазках. Раз в два-три дня, всегда на рассвете или в глубоких сумерках. Ползком, от укрытия к укрытию, к ближайшему полуразрушенному продуктовому складу на окраине промзоны. Там уже всё было разграблено до нас, но мы находили то, что другие посчитали хламом: банки с тушёнкой со вмятинами, пакеты с гречкой, пролежавшей бог знает сколько, пачки соли, сахара. Один раз нашли целый ящик энергетических батончиков — срок годности вышел, но есть можно. Тащили в рюкзаках не горы добычи, а жалкие крохи, которых хватало, чтобы не умереть с голоду.

Главным нашим оружием была не сила, а скрытность. Я, преодолевая внутреннее сопротивление, снова начал использовать «Информатор». Но не для глубокого сканирования, а как простой детектор аур на предельно низкой мощности — лишь бы знать, есть ли что-то живое в радиусе полусотни метров. Мишка «щупал» пространство своей мрачной чувствительностью к смерти. Мы выработали свою систему жестов: сжатый кулак — стоп, открытая ладонь — чисто, движение пальцем — туда.

Раньше с мыслью, что я убил человека, я бы не справился. Сейчас... сейчас было не до рефлексии. Был примитивный, животный инстинкт: есть угроза — избегай. Не можешь избежать — уничтожай. И всё. Мысли о том парне у чёрного хода и о Равиле я запихивал в самый дальний угол сознания и придавливал сверху тяжёлым камнем под названием «надо выжить сегодня».

Постепенно страх перед сном стал отступать, растворяясь в ежедневной, изматывающей рутине. Не отпустил до конца — нет. Он просто стал тише, превратился в фоновый гул, в лёгкую дрожь в пальцах, когда в темноте что-то неожиданно скрипело.