Я поднялся, когда к нам подошла Мэгги, и глаза Моники расширились.

— Кажется, ты сидишь на моём месте, — сказала Мэгги, глянув на неё. Моника нахмурилась.

— Кажется? — переспросила она с ноткой вызова, что меня удивило. Большинство просто извинились бы и встали.

Мэгги посмотрела на меня, приподняв брови. Я уже собирался достать телефон и объяснить Монике, что Мэгги — моя пара, и нет, танцевать я не хочу, как вдруг Мэгги сказала:

— Не кажется. Я точно знаю, что ты сидишь рядом с моим парнем, так что могла бы, пожалуйста, уйти?

Уголки моих губ дёрнулись в улыбке — не только от того, как уверенно Мэгги ответила, но и от того, что она назвала меня своим парнем. Жгучая волна собственнического тепла разлилась по груди. Боже, как же приятно было это слышать.

Я любил её.

Осознание этого ударило в голову. Я хотел, чтобы она принадлежала мне. Только мне.

— Не обязательно быть такой грубой, — фыркнула Моника, наконец поднялась и ушла. Мэгги проводила её взглядом, на лице мелькнуло сожаление, затем она обернулась ко мне.

— Это было слишком жёстко?

Я всё ещё улыбался и покачал головой, подошёл ближе и не удержался — показал жестами: Я так чертовски тебя люблю. Я сомневался, что она поймёт, хотя шанс был — от этого адреналин пустился в пляс. Она моргнула и спросила:

— Что это было?

Вместо ответа я поцеловал её. Я почувствовал, как она резко вдохнула от неожиданности, но затем её губы смягчились, впуская мой язык. Я обхватил её за талию, притягивая к себе. Мэгги была невероятно красива этим вечером; стоило усилий не поцеловать её ещё тогда, когда увидел дома.

Длинные рыжеватые локоны свободно спадали, а обтягивающее чёрное платье будило голод, который мне было не насытить.

Мэгги отстранилась, дыша неровно: — Вау… ээм… ладно. И что это было?

Я улыбнулся и беззвучно сформировал губами: «Парень?» Её щеки тут же заалели.

— Я сказала это просто чтобы от неё избавиться, — ответила Мэгги. — Видела, что тебе было не по себе.

Я всё ещё улыбался, когда достал телефон и написал: «Значит, ты не хочешь, чтобы я был твоим парнем?»

Она прикусила губу, щёки опять порозовели.

— Прекрати дразниться.

Мой взгляд потемнел, улыбка сошла.

Её ресницы дрогнули — она нервничала. Она отвела взгляд, резко выдохнула:

— Нам надо что-то поесть. Мы ещё ничего не пробовали, а там всё выглядит вкусно.

Мэгги развернулась и пошла к буфету. Видимо, от нервов искала себе отвлечение, но я не злился. Для неё решение быть с кем-то — большое дело. Я это понимал, с её прошлым и страхами быть брошенной.

Пока я шёл за ней, заиграла песня Пола Маккартни We All Stand Together. Мэгги взяла тарелку и стала накладывать еду.

— Я слышала, как она о тебе говорила в туалете, — бросив на меня взгляд, сказала она. Я вопросительно на неё посмотрел. — Моника. Я сидела в кабинке, и она с подружками обсуждала, какой ты горячий. — Пауза. Мэгги решала, брать спринг-ролл или нет. В итоге положила на тарелку и призналась: — Мне это не понравилось. Я ревновала.

Я едва не улыбнулся. Увидев, как дрогнули мои губы, Мэгги нахмурилась.

— Нет нужды так радоваться.

Я чуть наклонился, ловя её взгляд, глянул на неё выразительно. Её лицо смягчилось. Надеюсь, она поняла: будь разговор о ней — я бы ревновал вдвое сильнее.

— Прекрати смотреть на меня так, Шей Риордан. Мои нервы этого не выдержат.

Я беззвучно рассмеялся, когда она вернулась к столу. Я же отправился к бару и заказал ей безалкогольный напиток, а себе — пинту пива. Её слова о том, что она не пьёт, удивили, но, подумав о её матери с очевидными проблемами алкоголя и наркотиков, всё встало на свои места. Мне было мерзко думать, что Мэгги росла рядом с этим. Неудивительно, что теперь она предпочитает держаться подальше.

Когда я вернулся к столу, Мэгги тихо ела, а Рис с остальными обсуждали предстоящую лыжную поездку. Было странно наблюдать, как мой кузен живёт будто в двух мирах: в обычном, где по воскресеньям приходит ко мне на ужин, а по вторникам и четвергам мы вместе ходим в зал.

И — в другом, где семейство Балфов зовёт его на лыжные курорты или на шопинг в Нью-Йорк. На уикенды в Дубай. Другая реальность. Глаза Стефани загорелись, стоило заговорить о поездке — я знал, что ей куда больше по душе та, вторая часть жизни Риса.

Я сел рядом с Мэгги, поставив напитки. Она негромко поблагодарила, и я тут же стащил у неё с тарелки темпура-креветку. Она одарила меня хмурым взглядом, но я только выразительно выпучил глаза на количество еды у неё — там хватило бы на двоих.

— Ладно, — буркнула она после пары секунд недовольного молчания. — Поделюсь.

Я чуть прижался бедром к её бедру, довольный, что можем просто посидеть рядом, есть и молчать, пока вокруг гремит музыка и шум праздника.

— На этой неделе я узнала, что у меня есть сводный брат, — вдруг произнесла Мэгги, и я моргнул. — Ну… ещё один. Он старше меня. У нас один отец.

Я опешил от того, с какой небрежностью она это сказала. Хотел было напечатать что-то в телефоне, но музыка гремела громче, а наушники я, как назло, забыл. Мэгги откинулась на спинку стула и тяжело выдохнула.

— Это Джонатан Оукс. Он мой сводный брат. Поэтому он и нанял меня. Странно, да? Он хотел узнать, какая я, прежде чем рассказать, что мы родственники. Ну кто вообще так делает?

Я взял её за руку и мягко сжал, давая понять, что она может продолжать, если хочет. Я переживал за неё — узнать о существовании брата, о котором никогда не знала, шок для любого. А в случае Мэгги всё было ещё сложнее, ведь она никогда не знала своего биологического отца. И то, что он нанял её, скрыв правду… это было мерзко.

Внутри поднялась волна защитного инстинкта — мне хотелось разобраться, что он за человек, и убедиться, что он безопасен для Мэгги. Вспомнив, что Рис что-то знал о Джонатане, я мысленно отметил, что потом обязательно расспрошу его.

Большим пальцем я проводил по внутренней стороне её запястья — крохотный жест, но в нём было всё: и поддержка, и обещание, что я рядом, что бы ни случилось.

Её голубые глаза встретились с моими — такие мягкие, сбивающие с мысли.

— Здесь шумно. Может, найдём место потише, чтобы поговорить? — спросила она.

Я кивнул и жестом попросил подождать минуту, после чего наклонился к Рису и толкнул его в плечо. Когда он повернулся ко мне, я показал жестами: Есть свободная комната, где можно посидеть? Мэгги плохо себя чувствует.

— Ох, чёрт, надеюсь не еда? — насторожился Рис. — Я всегда не доверяю морепродуктам, если они из шведского стола.

Не еда, — соврал я. — Просто голова болит.

Объяснять про Джонатана сейчас не было времени.

Рис порылся в кармане и протянул мне карту-ключ. — Комната 903, пентхаус. Сейчас пустует, можешь отвезти её туда, пусть приляжет.

Спасибо, — поблагодарил я жестом и забрал карту.

Повернувшись к Мэгги, я жестом пригласил её следовать за мной. Положив ладонь ей на поясницу, повёл к лифтам. Мы поднялись наверх, двери открылись, и я подошёл к двери с табличкой 903. Я бывал здесь пару раз — знал, что это один из самых просторных номеров в отеле.

— Вау, — выдохнула Мэгги, когда я открыл дверь и впустил её внутрь. — Какая красота.

Я остался у входа, пока она прошла несколько шагов и подошла к окну. Там, за стеклом, мерцал ночной город. Я подошёл ближе, встал рядом — и сам невольно залюбовался видом.

— Я не знаю, что теперь чувствовать, — тихо сказала она спустя несколько мгновений. — Джонатан сказал, что хотел понять, какая я, прежде чем представляться. Мол, вдруг я окажусь той, кто охотится за его деньгами. Это… подло, и, если честно, обидно. Получается, если у меня нет денег, значит, я автоматически ненадёжная? Как по мне — довольно предвзято. Но мне очень нравится моя новая работа, и я не хочу её терять. Тем более возвращаться к старым клиентам и умолять вернуть мне подработку уборщицей я тоже не хочу.

Я нахмурился, достал телефон и набрал: — Надеюсь, он хотя бы извинился за то, что поступил так исподтишка?