Мимики синхронно кивнули и рванули в разные стороны. Лаборатория ожила, наполнилась звуками стука пробирок, шуршанием бумаги, щелчками приборов, топотом ног. Процесс пошел, а значит, мне здесь больше нечего делать. Я достал телепортационную костяшку и переместился в аномальную зону в двадцати километрах от Калининграда.

Ноги с хрустом опустились на снег посреди леса, где деревья росли под невозможными углами. Стволы извивались спиралями, кора была покрыта светящимся мхом, излучающим тусклый зеленоватый свет. Я материализовался между двух искривлённых дубов, чьи ветви переплелись так плотно, что образовали подобие купола.

Огляделся, оценивая обстановку, и удовлетворённо кивнул. Ближайшие твари были в километре отсюда, да и судя по всему, моего появления они ещё не заметили. А значит, я могу спокойно приступить к жатве.

Сделав глубокий вдох, я закрыл глаза и погрузился в Чертоги Разума. Мир вокруг растворился, сменившись бесконечной пустотой, в центре которой парила стеклянная колба, запечатанная витиеватой рунической вязью. Колба дрожала, пульсировала тёмно-красным светом. Внутри копошилось что-то живое и мерзкое, пытающееся вырваться.

Я протянул руку, сорвал печати одну за другой. Один за другим ослепительно сверкнули разноцветные всполохи, послышался треск ломающихся барьеров. Пробирка лопнула, и из неё вывалился червь длиной с палец. Тело покрыто чешуйками цвета запёкшейся крови, на конце пасть, усеянная микроскопическими зубами, вращающимися как жернова.

Червь завис в воздухе, извиваясь словно змея. От него исходили волны злобы, ненависти и ни с чем несравнимого голода. Он развернулся в мою сторону, пасть раскрылась шире, чем позволяли размеры тела, и оттуда вырвался хриплый булькающий голос:

— Решил освободить меня? Понял, что твои потуги тщетны и решил присоединиться к воинству Владыки?

— Заткнись и слушай, — холодно оборвал я его. — Сейчас ты выйдешь наружу и будешь собирать биологический материал для меня. Поработишь столько аномальных тварей, сколько сможешь. Но есть условие. Не смей трогать их души, не пожирай способности. Просто подчиняй их разум и приводи зверушек к стенам Калининграда. Усёк?

Червь замер. Пасть захлопнулась, тело перестало извиваться. Повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тихим шипением. Наконец он заговорил, голос звучал обиженно, почти оскорблённо:

— В таком случае я буду ослаблен. Не смогу на полную раскрыть свой потенциал. Без пожирания душ я всего лишь червь, способный контролировать одну, максимум две тысячи созданий. Дай мне свободу действий, и я приведу легионы!

— Тысячи более чем достаточно, — я хищно улыбнулся. — Когда притащишь тварей к Калининграду, я заберу их доминанты, а ты сможешь отправиться за новой тысячей, и так до тех пор, пока время не обратится в пыль.

Червь зашипел громче, тело задрожало от ярости, но спорить он не посмел.

— Будет исполнено, — прошипел он. — Однако у вас не так много времени, людишки. Скоро ваш жалкий мир падёт. Это неизбежно.

— Неизбежно лишь то, что ты захлопнешь свою пасть и будешь работать на меня. Топай, — усмехнулся я, покидая Чертоги Разума.

Червь материализовался в моей руке, извивался и шипел, желая обрести свободу. Я сжал его крепче, подняв голову к тёмному небу. Сквозь переплетённые ветви я увидел летящего в вышине птероса.

Весьма приличный экземпляр. Размером с небольшой самолёт. Крылья раскинулись на добрых десять метров, кожистые перепонки натянуты между костяными каркасами. Тело покрыто серо-зелёной чешуёй, на голове гребень из костяных шипов, пасть усеяна зубами длиной с человеческую руку. Птерос парил на восходящих потоках воздуха, высматривая добычу.

Я потянулся к мане и использовал магию Ветра. Поток сжатого воздуха сформировался над птеросом и врезался в его спину с силой таранного удара. Тварь завизжала, крылья подломились, и она начала падать, кувыркаясь в воздухе.

Я выбросил руки вперёд, призвал магию Льда. Холодный воздух хлынул из ладоней, окутал падающего птероса, покрыл инеем, затем толстым слоем льда. Тварь превратилась в ледяную статую и рухнула на землю в двадцати метрах от меня. Лёд треснул, но не разбился, сохранив птероса внутри идеально целым.

Я подошёл к ледяной глыбе, присел на корточки рядом с головой и посмотрел сквозь прозрачный лёд. Жёлтые глаза птероса с вертикальным зрачком с ненавистью смотрели на меня, не мигая. У, какой злой. Я приложил руку к льду и растопил его ровно настолько, чтобы образовалось небольшое отверстие в районе глаза.

— Настало время искупать свои грехи, — коротко приказал я, опуская червя в отверстие.

Король Червей с радостным шипением нырнул внутрь глазницы. Глаза птероса расширились, зрачки сузились до ниточки, тело содрогнулось в конвульсиях. Лёд затрещал, когда птерос пытался вырваться, но паразит уже добрался до мозга, начал оплетать его отростками, внедряться в нейроны и подчинять волю существа.

Спустя минуту конвульсии прекратились. Глаза птероса погасли, а затем вспыхнули вновь, но уже другим цветом, тёмно-красным. Я растопил лёд, позволив птеросу подняться на лапы. Он повернул голову ко мне. На секунду задержал взгляд, а после ударил крыльями и взмыл в высь.

— Помни условия! — крикнул я ему вслед. — Живыми, с сохранёнными способностями! К стенам Калининграда!

Птерос скрылся за кронами дубов, оставив меня в полном одиночестве.

— Судьба весьма занятная штука. Пытался уничтожить человечество, а теперь трудится на его благо, — усмехнулся я, покачав головой, и достал из пространственного кармана кусок тряпки.

Это была часть одежды Карима. Грязная, порванная, пропитанная засохшей кровью, с белёсыми чешуйками кожи её бывшего владельца. Сжав тряпку в кулаке, я закрыл глаза и услышал ласковый голос Ут:

«Обнаружены образцы ДНК. Желаете ознакомиться?»

— Желаю, — подтвердил я.

'В образце обнаружены следующие доминанты:

'Адамантовая плоть — данная доминанта изменяет структуру мышечных волокон, костной ткани и кожи на клеточном уровне. Плотность тканей увеличивается в сорок семь раз по сравнению с обычным человеком. Кости становятся прочнее стали, но сохраняют упругость, предотвращая переломы даже при экстремальных нагрузках. Кожа способна выдержать прямое попадание пули.

Побочный эффект: увеличение массы тела на тридцать процентов, что требует адаптации сердечно-сосудистой системы'.

Адамантовая плоть? Теперь понятно, почему в прошлой жизни я не смог раздавить Карима, даже обрушив на него целую гору. Его тело буквально стало живым доспехом, впрочем, как и моё тоже. Если я получу эту доминанту, то по сути она будет лишь дублем «Сердца василиска». Будут ли они работать в синергии, это большой вопрос. Что там ещё есть?

'Мощь титана — увеличивает физическую силу в восемьдесят пять раз по сравнению с базовым уровнем носителя. Достигается за счёт модификации мышечных сокращений на квантовом уровне. Каждое волокно генерирует энергию не только за счёт химических реакций, но и за счёт прямого преобразования маны в кинетическую силу. Носитель способен поднять вес до двухсот тонн, нанести удар, силой эквивалентной взрыву десяти килограммов тротила.

Побочный эффект: постоянный расход маны для поддержания усиленного состояния. При истощении запасов сила падает до уровня обычного человека'.

Я усмехнулся. Карим мог швырять танки как мячики, ломать кости драконам голыми руками. Неудивительно, что Валет не может подавить его, сражаясь в ближнем бою. Я обладаю значительной силой, но восьмидесятикратное усиление — это совсем другой уровень. С такой силой можно пробивать магические барьеры кулаками, крушить укрепления одним ударом. Определённо эта доминанта мне бы пригодилась.

'Молниеносные рефлексы — ускоряет передачу нервных импульсов в сто пятьдесят раз. Время реакции носителя сокращается до 0.0006 секунды, это в двести пятьдесят раз быстрее обычного человека. Носитель воспринимает мир в замедленном темпе, способен отслеживать траектории движения пуль, реагировать на атаки до того, как они будут нанесены, считывая микродвижения противника.