— Всё в порядке, мы в гости к Юаню, — сказал я, выставив перед собой руку, чтобы успокоить стражу, но они лишь сильнее встревожились. — Ладно, давайте так, — кивнул я и зашвырнул своих спутников в пространственный карман.

Очевидно стража таких фокусов раньше не видала, отчего их мечи с шелестом покинули ножны и уставились мне в грудь.

— Что здесь происходит⁈ — послышался громоподобный голос, и в телепортационную комнату вошел тот самый генерал со сломанным носом. Заметив меня, он тут же склонил голову. — Господин Архаров, чем обязаны вашему визиту?

— Хочу навестить Преображенского, могли бы вы отвести меня к нему? — спросил я, сверля стражу взглядом.

— Безусловно, — кивнул генерал, после чего щёлкнул пальцами, и один из стражников скрылся в потайной комнате, а после прибежал и принёс ещё один серебряный кругляш.

Генерал подошел ко мне и, вежливо улыбнувшись, протянул мне артефакт.

— Ваш друг в полной безопасности. Можете сами убедиться.

Я забрал артефакт и заметил, что на него нанесены всё те же руны, только с небольшим изменением. Сюда были записаны координаты. Весьма занятно, ведь в этом мире я подобных предметов ещё не встречал. Обычно телепортационные камни были привязаны к определённой точке, а судя по этим рунам, кругляш мог перенести куда угодно, стоило лишь поменять координаты. Генерал заметил мой интерес и пояснил:

— Телепортационные круги необходимы для стабилизации перехода. Если же вбить случайные координаты, то перемещение возможно с небольшой погрешностью…

— Небольшой? — переспросил я.

— Да, вас может выбросить на тысячу километров южнее или севернее от необходимой точки. К тому же, артефакт при таком использовании прослужит недолго.

— Полагаю, он сломается после первого же применения.

— Вы совершенно правы, — поклонился генерал и добавил. — Ваши познания в артефакторике весьма впечатляют.

— Как и ваша проницательность. Я не успел задать вопрос, а уже получил ответ, — улыбнулся я. — Благодарю за помощь.

Влив в артефакт ману, я мгновенно переместился в лабораторию. Просторное помещение размером с ангар. Белые стены, высокие потолки, ряды металлических столов с колбами, пробирками и прочим оборудованием. Через стеклянную стену были видны производственные линии, однако пока они были обесточены.

Посреди лаборатории, склонившись над микроскопом, стоял Преображенский. Белый халат, резиновые перчатки, защитные очки. Он что-то бормотал себе под нос и делал записи в блокноте. А кроме него в лаборатории не было никого.

Услышав мои шаги, он обернулся и расплылся в улыбке:

— Михаил Константинович! Как вовремя! Я начал подготовку к производству, изучил оборудование, но возникла проблема… — он замялся, улыбка стала неуверенной. — Помнится, вы обещали мне лаборантов…

Я усмехнулся и закрыл глаза, мысленно взывая к Мимо. В ту же секунду у моих ног материализовался сгусток серой грязи размером с кулак. Постепенно он начал увеличиваться в размерах. Грязь поднялась вверх, обрела форму человеческого тела, покрылась кожей и отрастила одежду, как бы странно это ни звучало.

Спустя несколько секунд передо мной стоял мальчик лет четырнадцати, худощавый, с тёмными волосами и серыми глазами. Он улыбнулся и помахал профессору рукой. Преображенский уставился на мальчика с открытым от изумления ртом. Он несколько раз моргнул, потёр лоб и скептически произнёс:

— Эммм… Это и есть обещанные лаборанты? — он обвёл взглядом лабораторию. — Я тут вижу только одного. Весьма странного, необычного, но всё же подростка, который не сможет заменить даже самого бестолкового алхимика.

— Не делайте поспешных выводов, профессор. Он один заменит тысячи лаборантов. Верно я говорю, Мимо?

Мимик кивнул, его улыбка стала ещё шире. Он сделал шаг назад, тело начало дрожать, пульсировать. Из спины, боков, рук начали отделяться кусочки плоти, падать на пол, где моментально обретали форму, вырастая в новых мальчиков. Один, два, пять, десять, двадцать…

Спустя несколько секунд перед Преображенским выстроились в ряд тридцать абсолютно идентичных мальчишек. Все с одинаковыми улыбками, серыми глазами, одинаковой одеждой. Стояли по стойке смирно, ожидая приказов. Преображенский застыл и медленно почесал лысую голову, пытаясь осмыслить увиденное:

— Ну, допустим, я впечатлён. Но справятся ли они со сложной работой? Производство требует точности, знания алхимии, умения обращаться с реагентами. Один неверный шаг — и партия испорчена, а то и, чего доброго, вся лаборатория взлетит на воздух.

Я усмехнулся, положил руку на плечо Преображенского:

— Аристарх Павлович, Мимо веками выполнял трудную работу. Он запомнит любую инструкцию с первого раза, повторит любое действие с абсолютной точностью. Покажите одному, что нужно делать, и это будут знать абсолютно все клоны мимика. Они работают как единый организм, не устают, не ошибаются. Лучших лаборантов не найти.

Преображенский медленно кивнул, его скептицизм уступал место любопытству.

— Что ж, проверим. Если они так хороши, то мы запустим производство сегодня же.

— Отлично. Профессор, подскажите, есть ли здесь карантинная зона? Изолированное помещение для потенциально заражённых?

Преображенский нахмурился, его радость сменилась настороженностью. Затем он кивнул, указав на дальнюю стену:

— Да, имеется. Обязательное требование для алхимических комплексов. Следуйте за мной.

Он провёл меня через лабораторию к двери из толстого стекла, окаймлённой стальной рамой. За стеклом виднелось просторное помещение. Белые стены, пол, потолок, никакой мебели. Преображенский нажал кнопку, стекло отъехало в сторону со звуком сжимаемого воздуха.

Я вошёл внутрь, остановился в центре и потянулся к мане, открывая пространственный карман. Из полупрозрачного марева вывалились абсолюты и исцелённые гвардейцы. Все выглядели намного лучше, но я желал удостовериться, что никто из них не станет разносчиком заразы.

Быстрым шагом я вышел из карантинной зоны и вытащил следом за собой Преображенского. Стеклянная дверь захлопнулась с шипением, герметично запечатывая помещение. Я повернулся к Преображенскому, стоявшему с побледневшим лицом:

— Профессор, эти люди были заражены некротическим вирусом. Ваша эссенция помогла исцелить их, по крайней мере, я так думаю, — выдержав паузу, я посмотрел ему прямо в глаза. — Проведите необходимые анализы и дайте заключение, всё ли с ними нормально, или они всё ещё переносчики заразы и опасны для общества?

Преображенский кашлянул в кулак, сделал шаг назад. Его голос задрожал:

— Михаил Константинович, как я понимаю, вы тоже имели контакт с заражёнными? Находились рядом, дышали одним воздухом? — он нервно поправил очки. — И вы всё это время общаетесь со мной без каких-либо предосторожностей. Это означает…

Я улыбнулся и, не спеша, ответил.

— Так оно и есть, профессор. Я контактировал с заражёнными, находился в эпицентре эпидемии, дышал некротической дымкой. И более того, я не вкалывал себе эссенцию. Если я окажусь заражённым, то заражу и вас. А это значит, что у вас будет ни с чем не сравнимый стимул работать быстро и качественно. Создайте лекарство не только для них, — кивнул в сторону карантинной зоны, — но и для себя. Приступайте, профессор. Времени мало.

Преображенский закашлялся от возмущения, лицо покраснело, глаза вспыхнули гневом. Он выронил блокнот и рванул к производственной линии, крича на ходу:

— Ну знаете, Михаил Константинович! Это шантаж! Манипуляция! Вы ставите меня перед фактом, что я могу умереть, и требуете работать⁈ Это…

Он осёкся, тяжело дыша, остановился и повернулся ко мне, широко улыбаясь.

— Это именно то, что сделал бы я сам, если бы потребовался быстрый результат. Ха-ха, — он коротко рассмеялся и гаркнул, что было сил. — Лаборанты! Сюда, живо! Нам предстоит огромная работа! Пятеро берут пробы крови у всех находящихся в карантине, остальные за мной! Будем запускать производственную линию! Шевелитесь, мать вашу, пока я не сдох! Ха-ха-ха!