— Почему? — совсем тихо вырывается у меня, но он слышит.

— Потому что не для кого было… хотеть, — пронзительно смотрит на меня, а я отчего-то краснею.

Дальше мы просто молчим. Я перевариваю рассказ Шаена и не тороплюсь его пытать дальше своими вопросами. И так понятно, что тема для него неприятная. Он тоже что-то напряженно обдумывает, в который уже раз.

Просто молчим, не размыкая объятий. И так хорошо с ним. Просто быть. Неужели все скоро закончиться? Щемит что-то глубоко в сердце. Нет, не могу задать ему этот вопрос. Можно еще один день малодушно промолчать и побыть сегодняшнем дне.

А завтра… я не хочу пока туда заглядывать.

Но этой отсрочки нам не дали. Я слышу тревожный писк и Шаен мгновенно подхватывается с места.

— Нас заметили. Не бойся, Надин. Это просто такой же патруль. Я отвечу на запрос, — вся расслабленность с него тут же испаряется.

А я…

Я понимаю, что наше короткое время с ним закончилось. Что дальше будет непонятно. Снова туман и непредсказуемость. И холод заползает внутрь ледяными змеями.

Потому что Шаен идет в рубку один. Он снова закрылся, будто сжался в стальную пружину. Словно опять на бой идет, а не разговор вести. Легко целует и ласково проводит по волосам, но все его тело напряжено до предела, и я все понимаю. Не будет больше вот таких открытых проявлений нежности.

Между нами будто резко стена опять вырастает. И от этой резкости неожиданно больно.

Нет. Я была готова. Я знала. Настраивалась.

Но почему же так внезапно все? Почему так остро ледяные иголки в сердце сейчас впиваются?

Давлю в себе, как могу эти чувства. Киваю и провожаю взглядом широкую мужскую спину.

Он ведь ничего мне не обещал. У меня Риц есть. Я должна о нем думать. Как я могу что-то…

Он замечает. Неожиданно разворачивается у самого выхода и резко шагает назад, ко мне.

Сгребает с кровати прямо с подушкой, которую я прижала к груди, чтобы заглушить боль внутри хоть как-то.

— Надин моя, — рычит в яростном и почти грубом поцелуе. — Надин…

Сжимает и целует так, что весь кислород в легких мгновенно заканчивается.

Цепляюсь за его плечи, отчаянно тянусь, отвечаю, открываясь как никогда перед ним.

Нараспашку просто.

Губы соленые от моих слез. Шаен лихорадочно сцеловывает их.

— Все хорошо будет. Верь мне, Надин. Не бойся ничего, — его голос полон мрачной решимости.

Я торопливо киваю. и разжимаю руки.

Сам он отпускает меня с неохотой. Еще раз жадно целует, игнорируя усиливающуюся громкость сигнала.

Получается заставить себя улыбнуться ему.

— Со мной все нормально, — тихо произношу, стараясь, чтобы это прозвучало уверенно.

Мне самой эта уверенность нужна очень сейчас.

— Я скоро, — целует в последний раз и резко выходит из каюты.

Я и правда думала, что последний…

Тихое шипение почему-то бьет по ушам очень сильно. Медленно открываю глаза. Я проснулась в той же капсуле, куда меня уложили для перенастройки программы во мне. Я приказала себе не бояться и делать все, что говорят. Шаен же просил ему верить. Я верила.

Изо всех оставшихся сил, которые с его отдалением снова резко начали утекать. Но мы успели.

А еще оказалось, что Шаена я знаю так же плохо как и Рица. Я и подумать не могла, что его род окажется настолько влиятельным. Я помню, как нас встречали на том патрульном. И не патрульный это был, а самый настоящий боевой линкор. Как провожали взглядами. Его. В них читалось почтительное уважение. Даже больше, чем во взглядах команды Рица.

Его узнавали. Узнавали и вытягивались в струну. С почтением отвечали, когда он что-то спрашивал. Да и сам Шаен изменился. Словно еще выше стал и мощнее в плечах. В глазах тоже неуловимо что-то поменялось, когда он вокруг смотрел. Столько уверенной властной силы.

Что он делал на том патрульном тши? Хотелось мне у него спросить. Как позволял командовать собой? Вспоминаю его слова про то, что не хотелось менять ничего в своей простой жизни. Скорее всего так и было.

Остаток пути мы проделали на том военном корабле. Мне выделили отдельную каюту по первому слову моего сопровождающего. Удивительно, но его даже капитан слушался без всяких возражений.

У меня мурашки по всему телу бегали от шока, а еще саднило в груди от странной горечи, что он главного мне так и не рассказал получается. Все намеками какими-то.

Моя новая каюта была роскошна, насколько это могло быть в условиях военного корабля, но мне не нужно все это было, потому что главное у меня отняли. Шаен теперь только изредка приходил навещать меня.

В эти короткие встречи он был нежен и внимателен, как никогда. Целовал, потом прижимал к себе и не отпускал до конца встречи. Это дарило надежду, что все будет хорошо, как он и сказал. Но одно но, не давало покоя.

Он был опять очень сильно напряжен. Постоянно напряжен, всем телом, даже из глаз оно выплескивалось наружу. Обнимал меня, а потом через силу отпускал.

А мне хотелось, чтобы не уходил. Чтобы как совсем еще недавно, я просыпалась счастливая в его объятиях. Но наши мечты редко становятся реальностью. В этом я уже убедилась и не один раз.

Шаен же и потребовал, чтобы мной сразу занялись корабельные медики, чтобы не терять драгоценное время. Поэтому большую часть дня я проводила в медблоке в бесконечных тестах и других непонятных процедурах.

Их вердикт вроде был обнадеживающим. Поэтому и Шаен немного стал спокойнее смотреть.

Когда я его все-таки попробовала спросить, почему он мне ничего не рассказывал про статусность своего рода, то я получила искреннее удивление в ответ в его глазах.

— Я назвал тебе имя рода. Данарвалос. Ты не могла его не слышать раньше. За пределами нашего сектора его хорошо знают. Даже у тши и шо. Ты не должна была… — замолкает, хмурясь все сильнее. — То есть ты совершенно ничего не знала?

Я отрицательно качаю головой под его взглядом.

— Риц мне давал информацию, и ты потом тоже много рассказывал, но… Возможно я пропустила, — спохватываюсь я. — Прости.

Отворачиваюсь, кусая губы от досады. Наши встречи сейчас и так слишком редки, а я трачу их на какую-то ерунду.

Шаен крепко берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе.

— За что ты просишь прощения, Надин? За нашу с Роу глупость? Мы очевидных вещей тебе не дали. А сейчас уже совсем времени не осталось, — наклоняется внезапно и целует в сгиб шеи.

Еще и еще. Цепочка коротких поцелуев тянется дальше к плечу. Платье скользит ниже.

Я вспыхиваю мгновенно в ответ. Тоже соскучилась по его огню. Я не замерзаю сейчас так катастрофически, как раньше. Со мной проводят разные манипуляции и я чувствую улучшение. Но все равно роботом себя немного ощущаю. Чувства стынут, и тепла мне не хватает постоянно. Его тепла и огня.

Прижимаю к себе его голову обеими руками, так отчаянно вцепляюсь. Не хочу чтобы уходил.

— Как же соскучился. Невозможно, Надин… — хрипло шепчет он и… останавливается.

Стискивает в своих руках до боли.

— Но сначала, ты вылечишься. Это главное сейчас. Важнее всего.

Резко обхватывает мое лицо ладонями.

— Не бойся спрашивать меня ни о чем. Вообще ничего не бойся. И пообещай, что все будешь делать, как тебе скажут. Я буду рядом. Обещаю. Даже если ты меня видеть не будешь. Просто знай, я все контролирую.

А потом мы как-то неожиданно быстро прилетели, и нас уже ждали. Меня новая бригада врачей или ученых, а Шаена его семья.

Я лишь краем глаза смогла увидеть высокого мрачного мужчину с белоснежной косой, как у Рица и за его спиной группу мужчин помоложе, которые удивительно были на него похожи. Скорее всего это были его сыновья. Женщин с ними не было.

Последняя сцена отпечаталась в памяти намертво, как Шаен, мой гордый и уверенный Шаен, подходит к отцу и почтительно склоняет перед ним голову.

Больше, до самой процедуры я его не видела. Мной занималась целая группа медиков. Снова были бесконечные тесты, диагностики, анализы…