Первым делом — еда и отдых. Сет разжёг огонь в защищённой яме, используя сухие ветки и консервированное топливо из припасов Рога. Они наконец наелись нормально — консервированное мясо, энергетические батончики, фрукты из банок. Желудки, привыкшие к жёстким пайкам тренировок, радостно приняли Изобилие. Они спали по очереди — двое бодрствовали, двое отдыхали. Впервые за три дня сон был спокойным, глубоким, восстанавливающим.

Наутро они были другими. Не теми самоуверенными карьерами, что бежали к Рогу в первый день. И не теми испуганными беглецами, что прятались в лесу. Они были чем-то средним — осторожными, но решительными. Готовыми. Экипировка заняла ещё полдня. Клов перебрала весь арсенал метательных ножей, выбирая самые лучшие, самые сбалансированные. Она нашла кожаный пояс с двенадцатью петлями для ножей и лёгкий меч для ближнего боя — короткий, острый, надёжный.

Глиммер выбрала композитный лук — лёгкий, но мощный, с идеально натянутой тетивой. Колчан с тридцатью стрелами, наконечники острые как бритва. На пояс — кинжал, на всякий случай. Сет нашёл то, о чём мечтал: тяжёлый боевой топор с двусторонним лезвием и сеть с свинцовыми грузилами на концах. Оружие брутальное, требующее силы, но смертельно эффективное.

Ника взяла два тесака — лёгкие, изогнутые, удобные для быстрых атак. Плюс комплект метательных пластин — тонких, заточенных дисков, которые можно кидать как сюрикены. Они оделись в прочную экипировку: нагрудники из кевлара, поножи, перчатки. Не броня, но защита. Рюкзаки набили припасами, медикаментами, верёвками.

Когда они закончили, то впервые за дни увидели друг друга не как беглецов, а как воинов.

— Вот теперь мы готовы, — сказал Сет, любуясь своим топором.

Клов кивнула.

— Теперь начинается настоящая работа.

Строительство «крепости» заняло два дня.

На внешнем периметре — примерно в ста метрах от Рога, на границе леса, Ника работала над ложными тропами. Она намеренно ломала ветки, приминала траву, оставляла следы, ведущие в тупики, к обрывам, к болотистым участкам. Затем помечала настоящие пути условными знаками — царапинами на коре, камнями, сложенными особым образом. Только они знали эти знаки.

Клов и Сет устанавливали растяжки — тонкие, почти невидимые тросы на уровне щиколотки и груди. Некоторые были привязаны к «сигнализации» — пирамидам из пустых консервных банок, которые с грохотом рухнут при малейшем задевании. Другие — к более опасным вещам: натянутым веткам с заострёнными концами, готовым ударить в грудь.

Сет выкапывал ямы. Глубокие, метра три, замаскированные ветками и листьями. На дне — заострённые колья, сделанные из толстых веток и обожжённые для прочности. Упал в такую яму — сломаешь ногу в лучшем случае, в худшем — проткнёшь насквозь.

На средней дистанции — опушке леса — ловушки были более изощрёнными. Сет с помощью Ники установил систему падающих брёвен на склонах. Массивные стволы, удерживаемые скрытыми механизмами из верёвок и противовесов. Дёрнешь за нужный трос — бревно полетит вниз, сметая всё на пути. Глиммер помогла сделать примитивные самострелы. Натянутая тетива, заострённый кол, растяжка. Шаг не туда — кол вылетает на уровне груди со смертельной силой. Клов лично проверяла каждую ловушку, запоминала расположение, составляла ментальную карту. Она знала, где можно пройти безопасно, а где смерть ждёт на каждом шагу.

Они расчистили нижние ветви деревьев вокруг поляны на двадцать метров. Теперь это была зона свободного обстрела — никаких укрытий, никакой возможности подкрасться незаметно.

В центре, у самого Рога, организовали «штаб» — место с чётко распределёнными зонами: сон, еда, оружие, медикаменты.

Они стояли на краю поляны, оглядывая свою работу. Лес вокруг выглядел спокойным, безобидным. Но они знали — каждый метр был смертельной ловушкой. Их разговоры стали тише, но увереннее.

— Неплохо, — сказала Клов, скрестив руки на груди.

— Неплохо? — фыркнул Сет. — Это шедевр. Если он вернётся сюда, он не дойдёт до поляны живым. Сначала ему придётся пройти через ямы, растяжки, самострелы и падающие брёвна. Если он всё ещё жив после этого… тогда мы узнаем, насколько он хорош.

Глиммер кивнула, поглаживая тетиву лука.

— Мы готовы.

Ника молча проверила заточку тесака.

У них был распорядок. График дежурств: двое спят, двое бодрствуют, один всегда на скрытом наблюдательном пункте — высоком дереве с хорошим обзором. Они тренировались в перерывах. Клов и Ника отрабатывали метание ножей и дисков. Глиммер стреляла из лука по мишеням. Сет махал топором, разрубая толстые ветки одним ударом. Но теперь это была не бравада. Это была отточенная, молчаливая работа. Каждое движение имело цель. Каждый удар был продуман.

Их уверенность возвращалась не из самонадеянности, а из подготовки. Они больше не были беззащитными. Они были гарнизоном крепости, готовым к осаде. Тем же вечером они сидели у замаскированного костра, в яме, скрывающей пламя от чужих глаз. Клов смотрела на огонь, обдумывая следующий шаг.

— Мы восстановились, — сказала она наконец. — Наша крепость готова. Но мы не можем сидеть здесь вечно.

Остальные подняли головы, слушая.

— Припасов много, — продолжила Клов, — но они не бесконечны. Рано или поздно нам придётся двигаться. И главное — нам нужна информация. Где остальные трибуты? Кто ещё жив? Кто представляет угрозу?

Она сделала паузу, позволяя словам осесть.

— И мы должны найти его.

Тишина.

— Завтра, — сказала Клов твёрдо, — мы начнём разведку. Будем прочесывать лес параллельно, группами по двое. Цель — найти других, оценить обстановку. Узнать, где он. И когда придёт время… мы будем готовы.

Глиммер кивнула, поглаживая тетиву лука. Сет злорадно ухмыльнулся. Ника молча проверила заточку гарпуна.

Клов посмотрела на каждого из них.

— Мы больше не жертвы, — сказала она тихо, но жёстко. — Мы охотники. И эта арена — наша территория.

Они больше не были теми карьерами, что ворвались на арену с криками и самоуверенностью. Опасность сделала их умнее и осторожнее. Страх перед Питом не исчез — он просто трансформировался в холодную, сосредоточенную решимость. Они знали, что он опасен. Смертельно опасен. Но теперь они были готовы встретить его не на открытом пространстве, где его скорость и техника давали преимущество, а на своей территории, где каждый шаг мог стать последним.

Лес поглотил его быстро и бесшумно, как вода поглощает камень. Пит шёл ровным шагом, не спеша, но и не медля, позволяя деревьям сомкнуться за спиной и стереть последние следы поляны. Плащ, который мог показаться помехой, на деле не стеснял движений — ткань была лёгкой, струилась при ходьбе, не цепляясь за ветви. Тесак на поясе покачивался в такт шагам, рукоять была под рукой, но не требовала постоянного внимания.

Рюкзак сидел удобно, вес распределён правильно. Вода. Верёвка. Нож. Огниво. Минимум, который давал автономность на несколько дней, если действовать разумно.

Он шёл и думал о Китнисс. Точнее, пытался понять, зачем он её ищет. Логика подсказывала несколько вариантов ответа, но ни один не ложился убедительно.

Защита? Нет. Китнисс умела выживать в лесу лучше него — это было очевидно ещё на тренировках. Она знала растения, умела охотиться, двигалась тихо и экономно. Если кому-то здесь и нужна была защита от диких зверей или голода, так это не ей. Альянс? Тоже нет. Она не просила об этом. Более того, перед стартом он сам дал ей понять: беги, спасайся, не лезь в бойню. Она послушалась. Значит, доверяла его суждению. Но доверие — это не контракт. Это не обещание держаться вместе. Обещание? Вот здесь мысль цеплялась за что-то более плотное. Он обещал — не словами, но жестами, взглядами, всем своим поведением на церемониях и в интервью, — что она не останется одна. Что он будет рядом. Что её не заставят расплачиваться в одиночку.