Джил даже не пытался понять, что все это значит. Он находился за пределами ужаса, за пределами рационального мышления. Взявшись за весла, он снова принялся грести. Казалось, лишь это имело значение. Не сматывать леску, которая могла бы привести его обратно к «Стингрею», а грести, напрягать силы, чувствовать связь рук с деревянными рукоятками весел.

Он все плыл и плыл, направляя лодку сквозь водоросли. Отовсюду неслись звуки, страшные звуки, звуки разрушенных рассудков и нечеловеческих существ... но он не слушал.

Просто продолжал грести.

Снова и снова повторяя себе, что в лодке он один и что за спиной у него не ухмыляется кто-то невидимый.

ПРИШЛО ВРЕМЯ, КОГДА Джил просто бросил грести. Он даже не понял этого, пока не почувствовал, что у него перестали ныть руки. Тогда он и увидел, что весла бездействуют. Смущало то, что у него не было готового тому объяснения. Он не знал, почему так получилось. В голову приходило множество отговорок, как бывает, когда делаешь что-то, чего не понимаешь, — я просто устал, мне больно, я слишком стар для этого дерьма, похоже, возраст наконец догоняет меня. Но ни одна из них не выдерживала критики.

Внезапно Джил почувствовал себя очень слабым, будто у него просто не осталось сил плыть дальше. Мысль о том, что может произойти потом и что ему придется делать, была невыносимой.

Да, отчасти дело в этом. Но не только.

По правде говоря, он испытывал не одну лишь слабость. У него было странное чувство, будто тело, которое он занимает, больше не принадлежит ему. Здесь, в этом проклятом морском тумане, что окутывал, словно саван, подобные безумные мысли вызывали чувство тревоги.

Он ждал, не выпуская весла из рук. То включал, то отключал мозг. Что-то было не так. Происходило нечто странное.

«Убирайся отсюда, — сказал он себе. — Проваливай ко всем чертям, пока не поздно».

Это был отличный совет, только Джилу не доставало инициативы, чтобы ему последовать. Туман клубился, меняя цвет с грязноватобелого на болезненно-желтый. Вдалеке Джил увидел отразившуюся в нем вспышку. Затем еще одну. Вспышка? Нет, он знал, что это. Как и прежде, предвестник всевозможных ужасов. Джил различил новые вспышки — красные, оранжевые, фиолетовые, зеленые, синие. Все они дико перемигивались. Затем появилось голубовато-белое свечение залившее туман. Само по себе оно не представляло угрозы, и все же при виде него Джил оцепенел от ужаса. Сердце бешено колотилось, на лице выступил холодный пот.

Туман пульсировал этим свечением. Его источник не становился ближе однако страх не покидал Джила.

Греби же, о господи, греби немедленно!

Казалось, туман не только состоит из висящего в воздухе водяного пара и газов распада, но и заряжен частицами, похожими на пузырьки в бокале шампанского. Теперь они были повсюду. Джил чувствовал, как они щекочут ему лицо и тыльную сторону рук. Из тумана доносился звук, низкое жужжание, то же самое, что и прежде. Сперва оно походило на гул далекого самолета. Постепенно его громкость и пронзительность возросли настолько, что оно стало напоминать гудение мясных мух над гниющей тушей.

Жужжание становилось все громче и настойчивее, врезалось в разум, и Джилу пришлось зажать уши, поскольку это был самый ужасный звук, который ему когда-либо доводилось слышать. Он был повсюду, вызывал волны мурашек по всему телу. Джил стиснул зубы. Ему казалось, будто его мозг сделан из стекла и может разбиться в любой момент. Он видел перед собой образы... вспышки воспоминаний или обрывки сна, которые были одновременно знакомыми и совершенно чуждыми.

Затем жужжание стало затихать.

Но полностью не смолкло. Теперь оно звучало фоном, как саундтрек. Затем Джил услышал взрыв, за которым последовал металлический скрежет.

Потом из искрящегося голубовато-белого тумана вырвался единственный пронзительный крик. Маниакальный и мучительный:

— Пожалуйста! Пожалуйста, помогите нам! О боже, оно идет из тумана! Оно идет! Идет из тумана!

Тут Джил со вновь вспыхнувшей тревогой осознал, что это не один, а десятки голосов. Он уже слышал такое раньше, но сейчас ему было еще страшнее. Наверное, потому что голоса звучали ближе, будто кричащие находились совсем недалеко от лодки. Крики слились в вой, рев безумцев, сколки здравомыслия которых разлетелись, как семена на ветру.

Туман начал двигаться. Он никогда не был статичным, но теперь его видение стало усиленным, возбужденным, заставляло его кружиться в диком вихре мглы и света, миллионы голубых частиц бешено скакали, заряжались энергией и взрывались. Затем произошло самое невероятное: туман расступился. Открылся, словно дверь, как Красное море под дланью Моисея. Появившаяся чисто-черная трещина расширялась, пока не превратилась в гигантский клин, который в самой широкой части достигал футов двадцати — тридцати.

Джил уставился вглубь и понял: то, что он слышит — измученные, безумные голоса, — исходит из черноты, которая, как подсказывал ему разум, была темнее всего, что он когда-либо видел или мог себе представить. Он смотрел в эту мрачную адскую пропасть, вглядывался за пределы известной вселенной, в стигийскую пустоту абсолютного безумия.

И его медленно и неумолимо затягивало в нее, будто огромная морщинистая пасть жадно засасывала лодку и гребца в ту бесформенную мертвую зону, где света, каким он его понимает, не существует в природе. Все еще находясь под психической атакой визжащих истерических голосов, Джил изо всех сил налег на весла, чтобы его не затянуло туда, в геометрически неправильный антимир, где он целую вечность будет находиться в состоянии свободного падения.

В бездну втягивались клочья тумана и потоки воды.

Даже равномерный стук весел в уключинах каким-то образом уносился в нее. А потом Джил увидел фигуры. Слегка светящиеся фигуры мужчин, женщин и детей. Они висели в воздухе, освежеванные, со вскрытыми черепами и обнажившимися мозгами, с плавающими вокруг них органами...

В следующую секунду голова Джила взорвалась белым светом, и он лишился чувств, соскользнул на дно «Зодиака», словно мешок с бельем. Его губы все еще шевелились, а веки трепетали.

Некоторое время спустя он очнулся, и дверной проем (или что, черт возьми, там было?) исчез. Остался лишь туман. И море водорослей. Джил не был уверен в реальности произошедшего.

Его плоть была на ощупь холодной, жирной и влажной, будто он побывал за бортом. Джил чувствовал себя разбитым, голова кружилась. Перегнувшись через край лодки, он исторг из себя рвоту, но почему-то ему стало только хуже.

Джил снова стал объектом розыгрышей и пыток. Будто нечто в тумане — некий безымянный ужас — хотело сломить его.

Но ему это не удалось.

Джил еще сильнее налег на весла. Он не поддастся.

По крайней мере пока.

ПРОШЛО, КАЗАЛОСЬ, НЕСКОЛЬКО часов, прежде чем Джил перестал грести. И не из-за того, что «Зодиак» застрял, а из-за того, что он прекрасно плыл и без его помощи, скользил по темным водам Мертвого моря, словно толкаемый вперед мотором. Продолжал движение даже после того, как Джил отпустил весла.

К тому моменту его страх постепенно сменился гневом, поскольку ему уже надоели все эти игры. Нечто в тумане наслаждалось его ужасом и страданиями, точно так же, как наслаждалось безумием и смертью многих других людей.

Туман поредел. Уже хоть что-то.

Джил вскарабкался на нос лодки и схватил катушку. Обвисшая леска лежала в воде. «Зодиак», будто взятый на буксир, неуклонно двигался вперед. Джил рассмотрел возможность, что что-то снизу толкает его, но не поверил в это. Какая бы сила ни воздействовала на него, она, вероятно, являлась чем-то ему неизвестным либо недоступным его пониманию.

Туман продолжал редеть, становился прозрачным и клочковатым. Из мрака появилась гигантская фигура, и Джил понял, что это. Не что иное, как «Симулякр».

Вот он, ждет его.

Сердце Джила сжалось. Руки затряслись. По коже живота заползали мурашки.