Должно быть, принадлежал тому, кто принес сюда бутылку из-под колы.

— Отлично, Маркус... но куда ты собираешься его воткнуть?

— Его не надо втыкать, дурень. — Он показал зеленый металлический ящичек с рукояткой.— Аварийный ручной генератор.

О господи! Маркус приходил в норму, что уже было хорошо, но Итану не нравилось, что его трансляцию может услышать любой из местных обитателей. Одна мысль об этом заставила его похолодеть.

— И с кем ты собираешься связаться? Здесь никого нет, Маркус. Разве тебе это не приходило в голову?

— Послушай. Не начинай снова травить свои байки про призраков. Не хочу слушать эту чушь.

— Маркус, — произнес Итан, пытаясь говорить вежливо, — ты же видел тварь, окружающую этот корабль... такого в наших океанах не водится. Это не Атлантический и не Тихий океан. Это что-то другое. Где-то в другом месте.

— Просто заткнись, Итан. А я пока попробую вытащить отсюда наши задницы.

Итан понимал, что отговаривать его бесполезно. Маркус уже принял решение, и убедить его, что он заблуждается, было невозможно. Он не мог объять своим мозгом концепцию Мертвого моря (теперь оно оправдывало свое название) и Дьявольского кладбища, поэтому отвергал ее.

Итан вернулся на свою койку и растянулся на ней. Закрыл глаза и стал засыпать, слушая, как Маркус возится с новой игрушкой.

ПРОСНУВШИСЬ СПУСТЯ НЕКОТОРОЕ время, Итан запаниковал. Его веки, затрепетав, открылись, и он увидел у себя над головой масляную лампу. На мгновение его охватил страх, близкий к истерике. Итан подумал, что это светящийся шар прилетел за ним.

Медленно он расслабил мышцы и успокоил бешено стучащее сердце.

Ему хотелось убедить себя, что все в порядке, но он понимал, что это не так.

Напряжение никуда не ушло.

— Маркус? — позвал он. — Маркус?

Нет ответа. Напряжение возросло. Итан опустил ноги на пол и огляделся. Маркус исчез, приемник и генератор тоже.

Капля пота скатилась у Итана по виску. Где он, черт возьми? И что делает с этим гребаным приемником?

Последний вопрос пугал еще больше. Итан попытался уговорить себя не паниковать. И, как оказалось, в этом не было необходимости. Он услышал шум помех. В тишине корабля тот был подобен звуку трубы. Итан вышел за дверь каюты и увидел Маркуса. Он сидел на ступенях лестницы, с передатчиком и генератором, в ногах у него стояла лампа.

— Что ты делаешь? — спросил Итан.

— Ты знаешь, что я делаю. Пытаюсь установить контакт.

— Выключи приемник, Маркус.

— Нет.

Итан почувствовал, что у него нет сил спорить. Он не ел уже... он Действительно не помнил, как давно. Время, казалось, не имело здесь смысла. И тем не менее он испытывал голод. Жажду. И страшную усталость. Похоже, он не мог мыслить ясно. У него кружилась голова, и ему пришлось прислониться к переборке, чтобы не упасть.

Маркус продолжал крутить рукоятку генератора, пока приемник не зашумел еще громче. Что бы он ни принимал здесь, это выливалось в сплошные помехи. Тяжелые обволакивающие помехи, которые напоминали Итану сам туман. Может, это и был звук тумана.

Возможно ли такое? Итан не знал. На тот момент он вообще мало что знал.

Помехи, казалось, заполняли все вокруг, вздымаясь и опадая неравномерными циклами, шипели и скрипели. Всего лишь помехи, но для Итана они были одними из самых жутких звуков, что он слышал. Звуки пустоты, небытия, несуществования.

«Именно такие звуки обитают в стенах дома с привидениями», — подумал он со смесью смятения и страха.

И он был прав, только это были не звуки дома с привидениями, а звуки самого Мертвого моря, звуки дышащей тишины. И возможно, даже звуки корабля, который, несомненно, являлся не чем иным, как плавучим домом с привидениями. Если бы Итан находился здесь один и услышал эти помехи, эхом разносящиеся по всему судну, то окончательно и бесповоротно сошел бы с ума.

Он не сомневался в этом.

Время от времени Итан слышал далекий свист или гудки, погребенные в шуме помех. Значило ли это что-нибудь, он не знал. Возможно, просто атмосферное явление, но оно ему не нравилось. А теперь он слышал какой-то пульсирующий звук, напоминающий биение сердца. Он то появлялся, то исчезал. Итан представил, что если бы темная сторона луны могла издавать звуки, то издавала бы именно такие помехи — не столько призрачные шумы, сколько звуки древности, звуки эонов, выливающихся в эоны, эхом разносящиеся в пустоте вечности.

Теперь там было что-то еще.

Нечто похожее на вой ветра, который все нарастал и нарастал, пока наконец не сорвался на пронзительный визг, а затем...

А затем Маркус выключил приемник.

Итан воспринял это с удивлением.

— Шум, — с бледным лицом прохрипел Маркус. — Ничего, кроме шума.

Итан промолчал. Там был не только шум. Что-то еще. Нечто разумное пыталось связаться с ними. Чем именно оно являлось, Итан не мог сказать, но он не верил ни секунды, что это был человеческий разум.

Вид у Маркуса был удрученным. Он унес приемник и генератор обратно в каюту. Не говоря ни слова, погасил лампу и растянулся на койке.

— Маркус? — наконец сказал Итан. — Ты в порядке?

— Конечно. Почему я должен быть не в порядке?

Итан лежал на своей койке и думал о звуках из приемника. Он закрыл глаза, надеясь, что больше никогда их не откроет.

— ПРОСЫПАЙСЯ, — ПРОИЗНЕС ГОЛОС. — Просыпайся...

Итан очнулся ото сна в состоянии полной паники, глаза вылезли из орбит, тело одеревенело. Он сел прямо, ударившись головой о верхнюю койку.

— Господи, Маркус, — сумел он произнести, — что это?

— Еда.

— Что?

— Еда, тупица, клятая еда.

Итан слез с койки и проследовал за Маркусом к маленькой чугунной печке. Рядом стоял исцарапанный стол с вырезанными на нем древними инициалами. Итан предположил, что когда-то моряки играли за ним в карты или писали письма домой. На столе лежали завернутые в фольгу энергетические батончики, упаковки с сушеной лапшой, супами и рагу, конверты с кофе, чаем и различными фруктовыми напитками, а также шоколад и пять больших пластиковых пакетов с пресной водой.

— Видишь? — спросил Маркус.

Итан не верил своим глазам. Должно быть, это был аварийный паек с плота.

— Где ты нашел это?

— Прямо здесь.

Он объяснил, что проснулся в темноте минут пятнадцать назад, почувствовав нехороший запах.

— Рыбный запах, понимаешь? Так пахнет пляж во время отлива, когда морских звезд, медуз и водоросли выбрасывает на берег и они гниют на солнце. Очень похоже.

Итану показалось, что он чувствует отголоски этого запаха.

— Я уверен, что оставил лампу гореть, — сказал Маркус. — Но она погасла. Когда зажег ее, обнаружил это.

Он испытывал и радость, и растерянность, в отличие от Итана, который отнесся к произошедшему с серьезным подозрением. Его инстинкт, его паранойя подсказывали, что это не к добру.

— Вкусно, действительно вкусно, — сказал Маркус, разворачивая плитку шоколада и засовывая себе в рот.

«Не надо», — хотел было сказать ему Итан, но как он мог? Это же дар богов для двух отчаявшихся людей.

«Но это не дар, — сказал себе Итан,— Когда фермер кормит своих животных, это тоже не дар. Это простая практичность, необходимость содержать скот сытым и здоровым».

— Ну же! — сказал Маркус.— Налегай.

Несмотря на голод и жажду Итан покачал головой.

— Ты не находишь все это несколько странным?

Маркус закатил глаза.

— Дареному коню в зубы не смотрят.

— Маркус... включи голову. Эта еда появилась не по волшебству, как и плот не исчез по волшебству. Кто-то стоит за всем этим. Кто-то или что-то, имеющее скрытый мотив. Думаю, мы оба уже не в том возрасте, чтобы верить в добрых фей и ангелов-хранителей.

— Мне плевать, кто принес эту еду.

Это была ошибочная позиция, что Итан отлично понимал. Маркус тоже испытывал подозрения, но признать это значило подвергнуть сомнению многие вещи... а это разрушило бы его иллюзию. И вообще до смерти напугало бы.