Туман немного рассеялся. И тут Джил увидел стоящую среди водорослей фигуру. Прямо у самой границы тумана, футах в двадцати от лодки, где еще можно было что-то рассмотреть. Он моргнул пару раз. Перестал грести. Это призрак, фантазия, и он не поверит видению. Не может поверить. Если не хочет повредиться рассудком.

Фигура была не очень хорошо видна. Ее скрывала тень, и все же Джил был почти уверен, что она женская. Хотя не знал, почему пришел к такому выводу. Казалось, она двигалась в сторону лодки. Очень медленно, но неотступно. Плыла по воздуху, с шелестом касаясь ногами водорослей.

Видит ли ее Уэбб? Видит ли он то, что вижу я?

Вряд ли. Джил не знал, что именно происходит, но это привидение явилось ему и только ему. Это было что-то очень личное.

Он услышал отчетливый, призрачный голос фигуры, только в нем звучало не утешение вовсе, а жестокая злоба.

Пойдем со мной под водоросли, Джил. Вместе погрузимся в морские глубины.

Было в этом голосе что-то нечеловеческое, низкое жужжание насекомого, отчего у Джила все сжалось внутри. Фигура приблизилась, и он увидел, что если когда-нибудь это и была женщина, то теперь она превратилась в разбухший от воды труп, опутанный лентами зеленых водорослей и заплетенными в огромные косы желто-красными лианами, вроде тех, которые могли произрастать в океанических впадинах. Они большими пучками свисали с ее головы, лохматый, шевелящийся покров из растительных щупальцев свешивался до самых ног, извиваясь, как земляные черви.

Фигура была все ближе и ближе.

Джил, словно прикованный к месту, наблюдал за ее приближением. рот у него открылся, сердце бешено колотилось, кожа стала липкой от пота. Он слышал бормотание Уэбба, но ему казалось, будто тот находится не в шести футах от него, а в шестидесяти. Слишком далеко, чтобы ждать от него помощи.

Теперь привидение было совсем рядом, вся фигура шевелилась от облепивших ее, извивающихся, словно черви, стеблей. Там, где могло быть лицо, копошились крошечные морские паразиты, вроде плати-гельминтов. Фигура смотрела на него из-под подрагивающих наростов серыми, водянистыми глазами свежего трупа. Она протянула к нему узловатую, желтую, похожую на куриную лапу руку.

Мы можем погрузиться вместе, Джил. Во тьму, в водные глубины.

Дальше могло произойти что-то невероятно чудовищное, поскольку Джил был бессилен это остановить. Он смотрел на фигуру, как пташка наблюдает за подбирающейся к ней змеей. И тут Уэбб заговорил. Дорогой глупец Уэбб.

— Что-то ты там затих, — произнес он.

Его слова разрушили чары, развеяли то горячее лихорадочное безумие, которое саваном окутало рассудок Джила.

Привидение встрепенулось. Он увидел, как проклятая тварь вздрогнула, словно ее ударили. Стала мутной, нечеткой. Ее многочисленные подводные стебли подрагивали, затем вдруг ожили и начали щелкать, как кнуты, извиваться и скручиваться в кольца. Находящееся под ними белое, раздутое, морщинистое существо становилось бесплотным, как и сам туман. Один из глаз лопнул, словно пузырь, и то, что осталось — скрученные водоросли и извивающиеся стебли, — с бульканьем ушло под воду.

— Что это было? — спросил Уэбб.

Вытирая пот с лица и изгоняя из сердца холод страха, Джил ответил:

— Ничего. Продолжай сматывать леску.

— Но ты перестал грести.

Джил взялся за весла, и ему понравилось снова ощущать их в руках Туман сгустился, и он был почти этому рад. В нем обитали вещи, которых Джил не хотел видеть.

— Прими левее, — донесся из мглы голос Уэбба, — Мы немного сбились с курса.

Джил подчинился, слегка успокоившись и гадая, будет ли это вообще иметь какое-либо значение.

ТУМАН, ШЕЛЕСТЯЩИЕ ВОДОРОСЛИ, его собственное воображение — все это становилось невыносимым. Джил пытался сосредоточиться на процессе гребли. Когда они доберутся до «Стингрея», ему придется отведать личных запасов Рипа.

Внезапно послышались всплески.

Они раздавались у самого носа лодки. Затем всплески повторились, и на этот раз к ним добавился голос Уэбба. В нем звучала особая нотка, будто тот обращался к щенку или младенцу.

— Уэбб, что ты делаешь?

— А?

— Я спросил, что ты там делаешь?

— Ничего.

Джил перестал грести. Что-то его насторожило. Схватив фонарик, он двинулся на нос. Когда Джил обнаружил Уэбба, тот, конечно же, не сматывал леску. Нет, он играл с водорослями. В руке у него был блестящий пучок побегов.

— Они шевелятся, — сказал он. — Щекочут руку.

Джил почувствовал нехорошее шевеление в желудке. Будто что-то пробуждалось у него внутри. Он сглотнул.

— Уэбб, выбрось в воду это дерьмо. Мы почти ничего о них не знаем.

Тут он был прав. Водоросли, которые двигаются по собственной воле, не заслуживают доверия. Они должны быть просто травой. А эти подвижны, скрытны, возможно даже разумны.

Уэбб посмотрел на него тупыми, как у жвачного животного, глазами. Он определенно был не в себе.

— Они такие тепленькие, — сказал он, держа в руке извивающиеся побеги, и глупо улыбнулся Джилу.

И тут водоросли зашелестели, один стебель пополз вверх по руке Уэбба, словно древесная змея, обвивая ему запястье. Уэбб вскрикнул.

— Убери это с меня! Убери это с меня! — заголосил он. — О, убери с меня эту чертову тварь!

Стебель обхватил его руку. В длину он достигал фута два, как минимум. Это была не просто зеленая, блестящая водоросль, а то, что скрывалось под ними или переплеталось с ними — округлые, желтые, похожие на виноград узелки и пульсирующие розовые усики, которые прилипли к коже Уэбба.

— Успокойся, — сказал Джил, доставая складной нож.

Хотя ему совсем не хотелось касаться этой штуки, он понимал, что выбора нет. Если он не уберет с руки Уэбба это жуткое растение, тот сорвется. Запаникует. Возможно, даже прыгнет в море, а если водоросли обнаружат бедолагу, только Бог сможет ему помочь.

Джил схватил растение, и действительно, оно было теплым. Казалось, пульсировало в руке, словно артерия. Испытывая невероятное отвращение, Джил все же дернул его. Растение не походило на обычную водоросль. Было жестким и волокнистым. Джил принялся кромсать его ножом, и оно стало извиваться, проливая на предплечье Уэбба темную, похожую на кровь жидкость. Джил продолжал резать, пока оно не упало на дно лодки.

К тому моменту он знал все, что нужно было знать об этом растении, — розовые усики имели снизу эластичные, похожие на присоски ротовые отверстия, размером с чашечку нарцисса. Судя по отметинам на руке Уэбба, именно ими они прицепились к нему.

Растоптав растение, Джил выбросил его за борт.

— Спасибо, — произнес Уэбб, непрерывно потирая руку.

— А теперь просто сматывай леску, — сказал Джил, — и оставь местную флору в покое.

Уэбб кивнул, но Джил знал, что не может ему доверять. Он уже проявил на «Симулякре» трусость, а здесь — глупость. И рано или поздно совершит что-то безрассудное и потенциально опасное.

Это лишь вопрос времени.

— И когда он оступится, — прошептал Джил, — мне придется его ловить.

ОН СНОВА НАЧАЛ грести и вскоре почувствовал нарастающее странное ощущение, похожее на панику. Отчасти это был прилив адреналина, отчасти — животного страха. Он так крепко сжимал весла, что костяшки рук побелели. Вскоре раздалось шипение, за которым последовали всплески. Из-за накативших волн «Зодиак» закачался вверх-вниз.

— Я что-то слышал, — испуганным тонким голосом произнес Уэбб. — Кажется, я...

— Помолчи, — сказал Джил.

Он едва видел Уэбба. Время от времени угадывался лишь смутный силуэт.

Джил захотел подойти и потрогать его, коснуться еще одного живого человека, поскольку был так напуган, что на лбу выступил холодный пот. Но он не смел пошевелиться. Боже, нет, это было бы безумием.

Море снова пошло волнами, и шипение повторилось — будто кто-то лил воду на раскаленные угли. В воздухе появилось сильное зловоние, напомнившее Джилу резкий запах дубильной кислоты или лака. К нему присоединился смрад гниющих водорослей и тухлой рыбы. Глаза у Джила заслезились.