Он повернулся и посветил вверх, на ступени. Там ничего не было. И все же на мгновение ему показалось, что он увидел, как что-то тощее и скрюченное отступило назад.

Дрожащими пальцами он перезарядил дробовик.

— Зачем ты это делаешь? — хриплым голосом спросил Уэбб.

— На всякий случай.

Джил сглотнул и, спустившись по последним нескольким ступенькам, оказался на площадке. Там была еще одна дверь. Он схватился за ручку — которую, как он помнил по службе в ВМС, называли «собачка» — и приготовился ее открыть.

— Давайте посмотрим, что к чему, — сказал он.

ЗА ДВЕРЬЮ ШЕВЕЛИЛАСЬ сгущающаяся тьма, черная, как в склепе. Единственное, что сдерживало ее, — это фонарики у них в руках. Лучи, словно белые скальпели, пытались резать эбеновую плоть полуночи. Тени скакали и скользили по переборкам жидкими, неясными массами.

Кроу и Уэбб сделали примерно три шага вперед и остановились, словно уткнулись в стену. Джил тоже это почувствовал. Будто сквозь него прошла волна, вызывающая головокружение и одновременно высасывающая воздух из легких. Ему пришлось прислониться к переборке. Ощущение прошло очень быстро.

— Похоже, здесь плохой воздух, — сказал Кроу.

Но Джил не купился на это объяснение. У него было нехорошее предчувствие, что тут есть нечто куда более существенное, чем плохой воздух. Будто что-то в самой атмосфере сместилось или изменилось.

«Ты же знаешь, что случилось что-то странное»,— сказал он себе, не рискнув озвучивать мысли.

Это было не просто мимолетное дуновение, а нечто куда более конкретное. Да, корабль являлся пыльной брошенной посудиной, но, несмотря на это, находился в довольно приличном состоянии. Только теперь он казался состарившимся — переборки прогнили до дыр, потолки почернели от разрастающихся пятен плесени, все предметы покрылись похожим на паутину наростом грибка. Может, внизу все было только хуже. Вполне возможно.

«Но я не верю, — подумал Джил. — Не верю ни на секунду. Что-то случилось. Что-то изменилось. Этот корабль просто состарился, причем настолько дико!»

Воздух был тяжелым, ему удавалось быть и сухим и влажным одновременно. И, что еще хуже, присутствовал совершенно отвратительный, концентрированный смрад подземного распада — вонь стоков, сочащихся из раздутых от воды гробов и бетонных хранилищ.

Джил двинулся вперед, не обращая внимания, следуют ли за ним остальные. В каком-то смысле это была его личная одиссея страха. Повторялся сценарий с тем хулиганом. Его толкали, и теперь он должен толкнуть в ответ. Поскольку оно ждало там, внизу, в гробовой темноте. То, что кричало и, вполне возможно, являлось источником — безбожным источником — извращенного, гнусного смеха, который они ранее слышали в тумане.

— Послушайте, — сказал Уэбб.

Они и без того слышали его — далекое рыдание. Женское, судя по тону голоса, но низкое и глухое, будто эхом разносящееся в катакомбах. Едва оно смолкло, раздались крики абсолютного ужаса и боли, которые переросли в пронзительную какофонию и затем стихли. Потом палубы над ними заскрипели, будто под воздействием страшной тяжести.

Уэбб замотал головой:

— Я сваливаю отсюда.

— Держи себя в руках, — сказал Джил, хотя сам трясся от страха.

Кроу выглядел так, словно вот-вот слетит с катушек. Они с Уэббом — далеко не лучшие друзья — жались друг к другу с таким видом, будто готовы были броситься наутек, как парочка мальчишек, осмелившихся забраться в местный дом с привидениями.

Дрожащим голосом Уэбб произнес:

— Я не верю в привидений... но здесь что-то происходит.

— Корабль-призрак, — сказал Кроу.

Джил посмотрел на него, ожидая увидеть кривую ухмылку, но тот был предельно серьезен.

«Ты напугала их обоих, — мысленно произнес он. — Но меня так просто напугать не получится. Старайся получше».

Едва эта мысль промелькнула у него в голове, откуда-то слева, в стигийских глубинах судна, раздался треск. Похожий на пистолетный выстрел и такой громкий, что все подпрыгнули. Затем треск повторился. И еще раз.

Что-то покатилось по полу.

Джил поймал предмет лучом фонарика. Это был сломанный металлический болт, длиной примерно два дюйма.

— Что это? — спросил Уэбб.

— Заклепка, — ответил Джил. — Должно быть, выскочила из переборки.

— Как? Как она могла выскочить?

Джил молчал, поскольку ответов у него не было. Он наклонился и потрогал заклепку. Та была обжигающе горячей, но он не стал упоминать этот факт. Посветил вокруг фонариком. У стен штабелями стояли картонные коробки — от консервированных персиков до диетической колы и айдахского картофеля.

Ничего интересного.

Он миновал арку. С другой стороны находилось нечто похожее на амфитеатр. Помещение было заполнено механизмами, и лишь посередине был узкий проход. Через тридцать — сорок футов стояли другие механизмы, последовательно соединенные конвейерными лентами. Что-то вроде производственной площадки. Над головой находился целый лабиринт из труб и рельсы, с которых свисали огромные крюки.

Кроу огляделся, светя фонариком на оборудование, рабочие столы и рулоны целлофановой пленки.

— Ты знаешь, что это, капитан? Это плавзавод, промысловое судно.

— Что? — спросил Уэбб.

— Рыбокомбинат, — ответил Джил. — Типа плавучая консервная фабрика.

Кроу кивнул.

— Да, рейсы этих малюток тянутся месяцами и даже годами. Они Редко заходят в порты. Топливо и припасы им доставляют специальные суда. Они работают в связке с несколькими небольшими траулерами, которые ловят рыбу и доставляют ее им, а они обрабатывают ее прямо здесь — чистят, потрошат, упаковывают. Даже замораживают продукцию, а затем ящиками загружают на другие суда, которые доставляют их в порт. А оттуда грузовики развозят их по магазинам.

— Если ел рыбные палочки, замороженное филе и тому подобное дерьмо от «Гортонз» или даже филе-о-фиш из «Макдоналдса», — сказал Джил, — знай, что все это появляется на одной из этих плавучих скотобоен.

Ему было кое-что известно о таких корпоративных посудинах, и он ненавидел их, как почти каждый рыбак. Они грабили моря, ежедневно забирали сотни тонн рыбы и не только лишали честных рыбаков средств к существованию, но и уничтожали целые породы рыб. Из-за этих плавзаводов, корпоративной жадности и политических непотребств прекратился промысел трески у восточного побережья Канады. А теперь они делали то же самое с минтаем на Аляске, отлавливая сотни тонн рыбы. Это последний из крупнейших рыбных промыслов в мире, и, когда он рухнет, мировое продовольственное снабжение погрязнет в хаосе.

— Это же всего лишь рыба, — сказал Уэбб.

Джил быстро повернулся к нему:

— Если снова так скажешь, я вышибу тебе зубы.

Уэбб закрыл рот. Джил отличался крепким телосложением и был более чем способен осуществить угрозу.

Несколько мгновений они стояли в тревожном молчании, напряженные, взволнованные и более чем слегка напуганные.

— Чувствуешь запах? — спросил Кроу.

Джил медленно кивнул. Внезапно запахло черной гнилью, маринованными и засоленными трупами, растворяющимися в морской воде. Смрад вызывал тошноту.

— О господи, — произнес Уэбб.

Кроу сделал шаг назад.

Джил знал, что дело не только в запахе, каким бы ужасным он ни был. Здесь присутствовало нечто более крупное и темное (в голову ему пришло слово «колоссальное»). Атмосфера стала гиблой и токсичной. Источала смертельную заразу. Буквально сочилась ядом.

И тут...

— Послушайте, — сказал Кроу. — Слышите?

Джила охватил ужас. Да, он слышал и, что гораздо хуже, видел. Видел работающие механизмы, ощущал исходящий от них жар, чувствовал запах масла, гидравлической смазки и крутящихся резиновых ремней. Мысленно представлял себе выстроившихся в ряд членов команды, скармливающих себя этим механизмам. А те, в свою очередь, разрывали их на части, свежевали, высасывали из них внутренности и соки. Воздух наполнился кровавым туманом, костяная крошка висела плотными облаками, словно меловая пыль.