С удовлетворением она услышала, как несколько членов Совета ахнули, а по залу прокатился восхищенный шепот. Архимаг Сайвин подался вперед с живым интересом. У Архимага Теланры отвисла челюсть, и пожилой специалист по картографированию моргал сквозь очки, словно не мог поверить тому, что видел.

— Это невозможно! — воскликнул Архимаг Дурис, больше с яростью, чем с восхищением.

— Конечно, возможно, Дурис, — сказала Архимаг Гамвен. — Просто никто раньше не делал этого с картографическим заклинанием Каэдора. — Он повернулся к Сионе с восторгом. — Как вы этого добились, верховная волшебница Фрейнан?

— Ну, строго говоря, я не использовала только заклинание Каэдора. Оно построено по структуре Каэдора, но некоторые линии заимствованы из трудов Стравоса, с моими собственными модификациями, чтобы адаптировать его работу под чарограф.

— Конечно же, леонидка модифицировада заклинания Каэдора, — сказал Архимаг Мордра Девятый с отвращением.

Но Гамвен сделал нетерпеливый жест рукой в его сторону, показывая помолчать:

— Какие именно линии, верховная волшебница Фрейнан?

Сиона подробно прошла по заклинанию Стравоса-Каэдора для Совета, строка за строкой. Некоторые Архимаги были равнодушны, только качали головами с неодобрением. Архимаг Брингхэм сиял, а Архимаг Гамвен делал пометки, как мальчишка на уроке в школе. На мгновение, поглощенная прекрасной тонкостью работы, Сиона почти могла забыть, что по ту сторону экрана — человеческие жизни. Почти. Но не совсем. Настоящая демонстрация была еще впереди.

— Что ж, — сказал Архимаг Оринхель, откровенно довольный. — Если заклинания верховной волшебницы Фрейнан выдержат проверку и тестирование, мы сможем приступить к расширению по самому раннему графику. И вы считаете, что эти заклинания картографирования уже готовы к интеграции с заклинаниями расширения барьера, мисс Фрейнан?

— Да, Верховный Архимаг.

На самом деле, она уже интегрировала их с заклинаниями расширения барьера — и оставила эту работу на своем чарографе в доме вдовы вместе с Томилом. Но никому в этом зале не нужно знать, что этот чарограф вообще существует. Согласно записям, он давно уже был разобран и переплавлен в стальное сырье.

— Блестящая работа, верховная волшебница Фрейнан, — сказал Архимаг Оринхель. — Можете присесть.

— Благодарю, Архимаги, — сказала Сиона, бросив взгляд на большие часы над Советом. До полудня оставалось меньше десяти минут. Слабое зимнее солнце поднималось, проливая красный свет сквозь окна. — Но то, что я продемонстрировала, на самом деле еще не все мои изыскания.

— Не все? — удивленно переспросил Архимаг Оринхель.

— Я составила второе заклинание, которое показывает Иной мир с еще большей детализацией — детализацией, которую, я полагаю, можно считать беспрецедентной в истории тиранской магии.

На этот раз она не стала дожидаться разрешения. До полудня оставались считаные минуты. Быстро заменив лист в чарографе, Сиона активировала свое второе заклинание картографирования.

Это было «Зеркало Фрейнан», адаптированное из ведьмовской магии Стравоса. Оно отображало те же координаты, что и первое заклинание, но в цвете, словно сквозь прозрачное стекло. Сиона тщательно выбрала место. Это было далеко на юге, где зима ярче и не столь жестока. Лес был полон жизни: странные пушистые существа копошились в опавших листьях, птицы метались между ветвями, а небольшое человеческое поселение было видно сквозь просвет в кроне деревьев. Среди голых веток едва различались люди — мужчины несли дрова, женщины выделывали оленью шкуру, а дети носились у них под ногами.

За столом Совета воцарилась тишина. Брингхэм выглядел так, будто ему поплохело. Дурис и Мордра Девятый были явно оскорблены. Все выглядели потрясенными до глубины души.

— Ч-то это такое? — наконец сказал, заикаясь Архимаг Теланра.

— Это Иной мир таким, каким его видит человеческий глаз, Архимаг, — Сиона отступила на шаг, обратившись к Совету. — То есть, разумеется: это Квен.

Среди верховных волшебников началась волна замешательства. Не все из них служили в Высшем Магистериуме достаточно долго, чтобы знать.

— Мисс Фрейнан, — начал Архимаг Гамвен. — Не думаю, что…

— Когда мы перекачиваем энергию для своих заклинаний, за барьером умирают растения, животные и люди. Лишь некоторые из моих коллег знают об этом, — Сиона обернулась и с извиняющимся кивком обвела верховных волшебников на скамьях. — Но Совет Магистериума знал это всегда. Они знали об этом с тех пор, как наши предки заложили основы Тирана. И они сознательно выбрали скрывать это.

Когда Сиона снова повернулась к Совету, выражения лиц его членов по-прежнему колебались между шоком и яростью. Ни одного намека на вину.

— Да как ты смеешь! — вскричал Теланра, его жидкая борода дрожала от ярости.

— Ты ничтожная грязная леонидка, — начал Архимаг Дурис, но Гамвен, единственный леонидец, сидевший сейчас в Совете, оборвал его:

— Следи за собой, Дурис.

— О, пощади нас, Гамвен! — зарычал Ренторн Второй. — Девчонка перешла все границы своими заявлениями и заклинаниями. Это позор. А ты! — Он обернулся к своему сыну, который начал смеяться. — Хватит!

— Почему, отец? — Ренторн Третий выглядел совершенно восхищенным — с таким же выражением он набросился на Сиону в библиотеке. — Она лишь показывает вам голую, прекрасную правду нашего искусства! Зачем отрицать нашу силу? Зачем отрицать наше превосходство?

— Молчать! — зарычал Второй. — Или, клянусь Ферином, я конфискую твои исследования и передам их волшебнику с более достойным характером. Верховный Архимаг, прошу прощения за выходку моего сына. Фрейнан, очевидно, несет ересь и бред.

— Легко называть это бредом, — сказала Сиона. — Легко отрицать истину, когда наши карты показывают только светящиеся формы на сером фоне. Я думаю, волшебники-основатели знали это. Именно поэтому Фаэн Первый задним числом запретил модификации стандартных картографических заклинаний спустя годы после смерти Леона и Каэдора. Фаэн понял, что формы картографирования Леона и Каэдора никогда не покажут их потомкам настоящую цену магии. Но был один волшебник в истории, который умел открыть ясное окно в земли, которые мы ошибочно называем Иным миром. Андретен Стравос знал. Теперь есть и второй.

Сиона указала на человеческое поселение, мелькающее в неопровержимом цвете перед Верховным Магистериумом, а затем устремила взгляд на Оринхеля.

— Верховный Архимаг, можно спросить, почему вы позволили этому продолжаться? Массовое убийство и ложь, что его прикрывает?

— Нахальная девчонка! — выплюнул Теланра. — Тебе не дано задавать такие вопросы — ни нам, ни нашим славным предкам! Стыдись, юная леди! Стыдись!

Сиона подняла подбородок, глядя на дрожащего старика:

— Если здесь и есть за что стыдиться, Архимаг Теланра, то уж точно не мне. Я использовала свои таланты, чтобы искать Божью Истину всю свою карьеру. Можете ли вы сказать то же самое?

— Ты осмеливаешься, — начал Ренторн Второй, но Оринхель поднял руку. Ответ Верховного Архимага прозвучал спокойнее, чем у остальных:

— Я вижу твою боль, дитя мое, и понимаю твое смятение. Но волшебники-основатели были мудры в своих решениях, а Фаэн Первый был мудр в своих учениях. Бог даровал нам Иной мир и повелел использовать его ради процветания. Отказаться от этого дара было бы оскорблением для Него. Волшебники-основатели благородно взяли на себя боль знания, чтобы их дети могли угождать Богу как чистые души с ясной совестью.

Сиона глубоко вздохнула, чтобы удержать себя в руках:

— Но человеческие жизни нельзя рассматривать как дар. Массовая ложь не может радовать Бога Истины.

— Тиран — это город Бога и Его сокровище, — ответил Архимаг Оринхель с безмятежной уверенностью — он обращался не только к Сионе, поняла она, но ко всем верховным волшебникам в зале, некоторые из которых только сейчас узнали правду об Ином мире. — Все, что приносит пользу Тирану, радует Бога. Мне жаль, что бремя знания пришло к тебе слишком рано, прежде чем ты была готова его нести. Но нам всем предстоит его нести. А теперь закрой это окно, верховная волшебница Фрейнан. И если ты ценишь свой блистательный ум и доброе сердце, больше не смотри сквозь него, пока не сможешь вынести увиденное.