Да, пусть я поступил не слишком мудро, пусть нажил себе потенциальных врагов, это всё неважно. Важно другое: никто больше не посмеет обидеть мою внучку. Теперь уже точно, и пусть все об этом знают.

А с последствиями разберёмся. Не впервой. Тем более, что все следы хаоса с места происшествия я старательно убрал, никаких подозрений не возникнет.

Сержант Фомин ненавидел ночные вызовы. Особенно такие, когда будят посреди сна и заставляют тащиться на другой конец города из-за какой-то драки в подворотне. Мало ли таких драк случается каждую ночь? Пьяные бьют друг другу морды, потом мирятся и расходятся по домам. Обычное дело, ничего интересного.

Но дежурный настаивал, что случай особый. Мол, там много пострадавших и один труп, возможно даже убитый. Пришлось одеваться и ехать, ругаясь себе под нос всю дорогу.

Подворотня встретила его запахом крови и стонами. Фомин остановился на входе и несколько секунд просто смотрел, пытаясь осмыслить увиденное.

Тут и там валялись тела. Кто-то скулил, прижимая к груди неестественно вывернутую руку. Кто-то лежал неподвижно, уткнувшись лицом в грязь. Один парень сидел у стены и тупо смотрел перед собой, левая нога торчала под таким углом, что даже видавший виды сержант поморщился. Ещё двое были избиты до неузнаваемости: распухшие лица, заплывшие глаза, кровь на одежде и под ногами.

Всего Фомин насчитал девять человек, не считая того, что лежал в самом центре подворотни. К нему сержант подошёл в последнюю очередь, хотя сразу понял, что именно там найдёт самое интересное.

Молодой парень, лет двадцать пять. Кожаная куртка с жёлтыми полосками на рукавах, дурацкая причёска, кольцо в носу. Фомин знал его, пусть и не лично. Это был главарь одной из мелких банд, которых в городе насчитывалось больше сотни. Не самая крупная, не самая опасная, но достаточно наглая, чтобы портить жизнь местным жителям.

Сейчас главарь лежал на спине, раскинув руки, и смотрел стеклянными глазами в ночное небо. На груди зияла рубленая рана, из которой уже перестала течь кровь. Рядом валялся разбитый защитный артефакт, превратившийся в бесполезную стекляшку.

Фомин присел на корточки, осмотрел тело и покачал головой. Удар был один, но какой. Шашка или сабля, судя по характеру раны. Сначала прошла сквозь защиту, уничтожив тем самым артефакт, а затем достала и до сердца. Умер почти мгновенно, даже испугаться толком не успел.

— Заслужил, гад… — тихо процедил сержант и выпрямился.

Он прекрасно знал, чем занималась эта банда. Грабежи, вымогательство, избиения, иногда что-то похуже. Знал и ничего не мог с этим поделать. Не потому, что работали чисто и не удавалось собрать доказательства. Нет, дело было совсем в другом.

Граф Антон Семёнович Пирогов, человек, который «крышевал» добрую половину городской преступности и дружил с начальником полиции. Попробуй тронь кого-то из его людей, и карьере конец. А то и не только карьере.

Но теперь, похоже, эта мелкая банда нарвалась не на того. Кто-то пришёл сюда ночью, перебил всех без разбора и спокойно ушёл восвояси.

Фомин огляделся и заметил нескольких свидетелей, сбившихся в кучку у входа в подворотню. Местные жители, наверняка разбуженные шумом. Подошёл к ним, достал блокнот и перо.

— Кто вызвал полицию?

— Я… — выступила вперёд пожилая женщина в накинутом на плечи платке. — Услышала крики, выглянула в окно, а там такое…

— Что видели?

— Да почти ничего. Темно было, только вспышки какие-то красные. И крики, много криков. А потом вышел кто-то и ушёл спокойно, как ни в чём не бывало.

— Кто вышел? Описать можете?

— Старик какой-то, — вмешался мужчина средних лет. — Седой, худой, в простой одежде. Шашка у него была, я видел.

— Старик? — Фомин приподнял бровь. — Один старик положил десятерых?

— Не простой старик! — замахала руками женщина. — У него глаза горели! Красным! И шашка тоже горела, я своими глазами видела! Это какой-то колдун, не иначе!

— Хаос это был, — мрачно добавил кто-то из толпы. — Красное пламя, жар, всё как при всплеске. Только не стихийное, а будто… будто он им управлял.

Фомин записывал показания, старательно сокращая подробности. Старик, красное пламя, горящие глаза.

А про хаос записывать не стал, всё-таки это совсем чушь. Магии хаоса не существует, это знает любой школьник. Хаос неуправляем по своей природе, его нельзя подчинить воле человека. Те, кто пытался, либо сгорали заживо, либо превращались в безумных тварей. Так что скорее всего свидетели просто перепугались и нагородили невесть чего. В темноте, да ещё со страху, чего только не померещится.

С другой стороны… Сержант покосился на труп главаря. Рана действительно выглядела странно. Края обожжены, словно клинок был раскалён докрасна. И защитный артефакт разбит вдребезги, хотя такие штуки обычно просто деактивируются, а не разлетаются на куски.

Ладно. Не его дело разбираться в магических загадках. Его дело составить протокол и сдать в архив. А там пусть умные головы думают, если захотят.

Закончил опрос свидетелей, записал их имена и адреса на случай, если понадобятся дополнительные показания. Потом подозвал двоих городовых, которые приехали вместе с ним, и указал на труп.

— Упакуйте и в холодильник его. Завтра эксперт посмотрит, составит заключение.

— Слушаюсь, господин сержант!

Фомин повернулся к остальным членам банды. Те, кто мог двигаться, уже поднялись и сбились в кучку, поддерживая друг друга. Избитые, переломанные, жалкие. Смотрели на полицейского с плохо скрываемым страхом.

— Заявление писать будете? — поинтересовался он без особого интереса.

Молчание, переглядывания, никто не решался открыть рот.

— Нет? — Фомин усмехнулся. — Ну, я так и думал.

Ещё раз окинул взглядом место преступления. Кровь, мусор, стонущие тела, труп посередине. Обычная ночь в этом замечательном городе. Завтра про это забудут, послезавтра появится новая банда на месте старой, и всё пойдёт своим чередом.

А неизвестный старик с красным пламенем так и останется неизвестным. Описание слишком расплывчатое, свидетели ненадёжные, мотивы неясны. Можно, конечно, поднять шум, начать масштабное расследование, опросить полгорода… Но зачем? Пирогов не обрадуется, что кто-то копает под его людей, даже мёртвых. А начальник полиции, его старый приятель, и подавно.

Нет, Фомин свою работу выполнит. Протокол составит, показания запишет, тело в морг отправит. Всё честь по чести, всё по закону. Но без особого рвения, без того служебного энтузиазма, который требуется для поимки преступника.

Потому что некоторых преступников ловить не хочется. Особенно тех, кто делает мир немножко чище.

Сержант спрятал блокнот в карман, развернулся и пошёл прочь. За спиной городовые возились с трупом, свидетели расходились по домам, а избитые бандиты ковыляли прочь из подворотни, торопясь убраться подальше от этого проклятого места.

Настроение отменное, самочувствие выше всяческих похвал и вообще, кажется, будто бы скинул пару десятков лет.

Остаточный хаос, который постепенно выветривался из организма, окончательно выветрился. Осталось только то, что вырабатывает огонёк в груди, крохотная искра красного пламени где-то под рёбрами. Но и этого предостаточно, чтобы ходить по лестницам и даже почти не кряхтеть.

Хотя нет, кряхтеть всё равно надо, и это совершенно не зависит от того, сложно мне идти или легко. Кряхтение есть залог успеха в любом начинании. Если кряхтишь — значит стараешься, если стараешься, значит живой, а если живой, значит ещё повоюем.

Ночь пролетела незаметно, встал как обычно, с первыми лучами солнца, затем привычные тренировки. Холодный душ, зарядка, пара упражнений на растяжку. Тело слушалось на удивление хорошо, хотя и поскрипывало в суставах по старой памяти. Но это нормально, в моём возрасте было бы странно, если бы вообще ничего не скрипело.