Давненько не дрался, если не считать времени, проведенного в царстве хаоса. Там-то да, каждый день массовые сражения, причем в основном масса противников против меня одного. А здесь всего за пару дней успел по этому заскучать… Соскучился по этому ощущению, когда кровь бурлит в жилах, мышцы напрягаются, обостряется разум.

Правда, в царстве хаоса я был сильным, быстрым, почти неубиваемым. А сейчас дряхлый старик в чужом теле… И одна шашка против троих здоровых мужиков.

Но ничего, справлюсь, не впервой.

Поднялся наверх, вышел в коридор, прислушался… Из холла доносились голоса, смех, звук открывающихся шкафов. Они все еще хозяйничают, не ждут подвоха.

Что-ж, хорошо.

Пошел к холлу, не спеша, уверенным шагом. Шашка в правой руке, вдоль ноги, чтобы не было видно сразу. Вышел из коридора, остановился на пороге холла.

Все трое были на месте. Первый здоровяк копался в шкафу, выбрасывал на пол какие-то вещи, тряпки, коробки. Второй стоял у лестницы, снимал со стены картину в раме, видимо решил, что она чего-то стоит. Мужичонка-коллектор сидел в кресле посреди холла, развалившись, даже закинул ногу на ногу, довольный собой.

Я сделал шаг вперед. Половица скрипнула под ногой, и мужичонка сразу повернул голову, заметив меня.

— А, вернулся, — протянул он. — Что, решил попрощаться с домом? Трогательно. Ну давай, давай, собирай манатки и…

Он замолчал, увидев шашку в моей руке. Глаза расширились, улыбка сползла с лица.

— Это что еще такое? — пробормотал он, вставая с кресла.

Два здоровяка тоже обернулись, заметили оружие. Переглянулись, напряглись.

— Старик, ты чего творишь? — буркнул первый, делая шаг ко мне. — Опусти железку, пока не натворил дел.

Я усмехнулся. Поднял шашку, положил плашмя на плечо, как в старые времена казаки делали.

— Вон из моего дома, — спокойно проговорил я. — Пока я добрый.

Мужичонка захихикал нервно, попятился к выходу. А вот здоровяки, похоже, решили иначе. Переглянулись, кивнули друг другу. Первый полез в карман куртки, достал кастет, надел на кулак. Второй подошел ближе, сжал кулаки.

— Дед, ты совсем страх потерял? — прорычал второй. — Мы тебя тут вдвоем порвем, как тузик грелку.

— Ну так пробуйте, утырки, — пожал плечами я. — А то я уже стар, чтобы за кем-то бегать…

Стоял, смотрел, как ко мне приближаются двое амбалов. Не торопятся, идут вразвалочку, уверенные в своем превосходстве. Оно и понятно, всё-таки молодые, здоровые, привыкли, что от одного их вида у людей наполняются штаны.

— У старого кишка тонка, — усмехнулся первый. — Не осмелится даже дернуться.

Второй просто заржал в ответ, поправляя кастет на кулаке. Металл тускло блеснул в свете масляных ламп.

Они спокойно шли ко мне, не ожидая никакого сопротивления. Подумаешь, дед с железкой. Что он может сделать? Махнуть разок для острастки и сдаться?

Свист!

Самый кончик клинка просвистел прямо перед лицом первого здоровяка. Рассек воздух в миллиметре от его носа и оставил глубокий порез на щеке — от скулы до подбородка. Кровь хлынула мгновенно, потекла по шее, закапала на кожаную куртку.

— Еще шаг, и отрублю голову, — холодно процедил я, глядя ему прямо в глаза.

И это была не пустая угроза. Убивать мне не впервой, духа на это хватит. Да и сил, скорее всего, тоже, рука еще помнит, как правильно бить, а шашка острая, сама режет. Один точный удар, и покатится башка по полу.

Но не хотелось бы плодить проблемы на ровном месте. Если убить этих утырков, за ними придут новые, и будут приходить до тех пор, пока не добьются своего. Кто их знает, эти дома… Местные законы пока не изучал в достаточной мере, но сдается мне, что дом Вальтеров сразу сможет объявить дому Клинцовых войну. Причем вполне официально, с полным правом на месть.

И если к этой стычке я вполне готов, то насчет полноценной войны есть сомнения. Трое верных слуг, развалившийся дом, куча долгов и дряхлое тело всё-таки не самый лучший набор для противостояния влиятельному и богатому дому.

Эх, пулемет бы сюда. Вот тогда бы пошел совсем другой разговор.

Здоровяк тем временем стоял, хлопал глазами и не мог поверить в то, что я рассек ему щеку. Рука сама потянулась к лицу, пальцы коснулись раны, и он уставился на кровь с каким-то детским изумлением. Словно впервые в жизни увидел собственную кровь.

Осмелился дать отпор. Значит, и в следующий раз вполне может перейти от слов к делу и ударить шашкой взаправду. Эта мысль явно читалась на его тупом лице.

Но второй бугай решил все же попытаться. Пока я смотрел на первого, он незаметно отошел в сторону и начал обходить меня по дуге. Думал, наверное, что старик не заметит. Собрался напасть со спины — классика жанра.

Вот только я прекрасно слышал каждый его шаг. Половицы скрипели под тяжелыми ботинками, дыхание участилось от волнения, кожанка шуршала при каждом движении. В тишине ночного дома все это звучало как оркестр.

Уже приготовился резко развернуться и нанести смертельный удар. Как и предупреждал, отрубить голову. Пусть потом разбираются, кто первый начал.

Но тут послышался щелчок.

Характерный такой, металлический. Звук взводимого курка.

— Господа.

Спокойный голос дворецкого раздался откуда-то сбоку. Обернувшись, все увидели Петра Семеновича с пистолем в руках. Старинная по моим меркам штука, с длинным стволом и резной рукоятью, но от этого не менее смертоносная. Дуло смотрело прямо в голову второму громиле, тому, что собирался напасть со спины.

Пётр стоял боком, спина прямая как палка, свободная рука заложена за спину. Взгляд спокойный, уверенный. Словно не человека держал на прицеле, а мишень на стрельбище.

— Сэр, — продолжил он тем же невозмутимым тоном, — я вынужден попросить вас удалиться из этого дома. Извольте покинуть его немедленно. В противном случае буду вынужден вынести вам мозги.

Здоровяки переглянулись. Первый все еще зажимал рану на щеке, кровь сочилась сквозь пальцы. Второй замер на месте, не решаясь пошевелиться, ведь дуло пистоля смотрело ему прямо между глаз.

— Да ты охренел, старый пень! — выругался второй, но голос дрогнул. — Мы же от дома Вальтеров!

— Мне это прекрасно известно, — Петр Семенович даже бровью не повел. — И тем не менее, прошу вас удалиться. Немедленно, я совершенно не желаю оттирать стены от ваших ошмётков.

Пауза затянулась на несколько секунд. Здоровяки снова переглянулись, потом посмотрели на мужичонку-коллектора. Тот стоял у самой двери, бледный как мел, и явно прикидывал, успеет ли выскочить на улицу.

— Ладно, — первый сплюнул на пол. — Ладно, дед. Мы уходим. Но это еще не конец, понял? Мы вернемся, и тогда…

— Вон, — коротко бросил я.

На этом они молча ушли. Первый, зажимая щеку и матерясь сквозь зубы, второй, бросая злобные взгляды через плечо. А коллектор чуть ли не убежал, понимая, что его тут действительно могут или зарезать, или пристрелить. Дверь хлопнула за ними, и в доме наконец воцарилась тишина.

Опустил шашку, выдохнул. Руки немного дрожали, но это то ли от напряжения, то ли от того, что я не позволил им сегодня учинить справедливость.

— Благодарю, — кивнул я дворецкому.

Петр Семенович улыбнулся и убрал пистоль в специальную кобуру, спрятанную под сюртуком. Движения отработанные, привычные — видно, что не впервой.

— Всегда пожалуйста, ваша светлость, — он слегка поклонился. — Увы, но они еще вернутся.

Я тоже усмехнулся в ответ. Посмотрел на шашку в своей руке, на капли крови на кончике клинка.

— Ничего. Повоюем еще.

Некоторое время мы так и стояли вдвоем и молча смотрели на закрытую входную дверь. Вокруг царил беспорядок и только сейчас я задумался, что не надо было выпускать всех троих. Стоило оставить кого-то одного и заставить убираться.

Ладно, пусть идут. Уборкой придется заняться завтра и скорее всего этот вопрос решат мои слуги, а мне сейчас лучше хорошенько отдохнуть.