— Я же говорил, Клинцов, что еще вернусь, — ехидно проговорил он и даже перешел на «ты». — Ты должен дому Вальтеров шестьдесят тысяч рублей, и пришло время отдавать долг! Сейчас мои коллеги опишут имущество, а ты… Можешь идти.

Я даже опешил от такой наглости. Сумму придумали прямо на ходу и взяли ее с потолка. Точно помнил, что в ведомостях указано пятнадцать тысяч. Ну, плюс проценты, но ведь не в разы больше!

Два здоровяка в кожанках уже разбрелись по холлу. Один полез к шкафу, начал открывать дверцы, заглядывать внутрь. Второй пошел к лестнице, поднялся на пару ступенек, огляделся. Мужичонка-коллектор стоял посреди холла, потирал руки, наблюдал за работой своих людей.

— Петр, — спокойно позвал я дворецкого, пока те хозяйничают в доме и не обращают на меня внимание.

— Да, господин? — старик явно нервничал, не понимал, что делать.

— В доме есть оружие? — коротко уточнил я.

— Д-да… — замялся Петр. — В подвале оружейная комната, — прошептал он. — Но вы туда не заходили уже сорок лет… Правда, я все это время поддерживаю оружие дома Клинцовых в сносном состоянии.

— Проводи, — коротко приказал я.

Только собрались спуститься в подвал, как меня окликнул один из здоровяков.

— Стой, дед, — буркнул он, отрываясь от осмотра шкафа. Повернулся ко мне всем телом, скрестил руки на груди. — Есть фамильные драгоценности? Показывай, где лежат.

Я на это просто пожал плечами.

— Ищите сами, если хотите.

Здоровяк нахмурился, переглянулся со вторым. Тот тоже прекратил рыться в комоде, повернулся к нам. Мужичонка-коллектор смотрел из-за их спин, потирал руки, ждал развития событий.

— Ага, понятно, — медленно проговорил первый громила, делая шаг в мою сторону. Голос низкий, угрожающий. — Тогда собирай свои старые вещи и чтоб через час тебя и твоих слуг тут не было. Понял?

Петр Семенович напрягся рядом со мной, выпрямился еще больше. Сжал кулаки, но промолчал, просто ждал моей реакции.

Я в ответ усмехнулся и помотал головой.

— Хорошо. Сейчас соберу пару вещей и вернусь.

Здоровяк хмыкнул, развернулся обратно к шкафу. Видимо, решил, что старик сломался окончательно и теперь будет послушно паковать пожитки. Ну-ну, сейчас приду с этими вещами и еще раз побеседуем.

На этом мы с Петром ушли. Прошли через узкий коридор в глубину дома, нашли дверь в подвал. Старая, деревянная, скрипучая. Открыл, спустился по узкой лестнице. Ступени крутые, держался за перила, чтобы не свалиться, всё-таки старое тело не прощает ошибок.

Внизу было холодно и сыро. Пахло плесенью и застоявшимся воздухом. Стены каменные, потолок низкий, балки массивные. На стенах старые факелы в креплениях, но не зажженные. Петр Семенович зажег свечу, что принес с собой, осветил путь.

Попетляли по техническим коридорам. Поворот направо, потом налево, еще один поворот. Лабиринт какой-то. Воспоминания старика подсказывали дорогу, но смутно, давно он тут не был.

Наконец уперлись в железную массивную дверь. Тяжелая, с заклепками, покрытая ржавчиной. Выглядела как вход в средневековую темницу.

— Вот, господин, — Петр Семенович остановился перед дверью. Достал из кармана связку ключей, выбрал один, большой, тяжелый. — Оружейная комната дома Клинцовых.

Вставил ключ в замок, провернул. Механизм заржавел, лязгнул, но поддался. Дворецкий навалился плечом на дверь, толкнул. Та медленно, со скрипом, но отворилась.

За дверью открылось просторное помещение. Квадратное, метров десять на десять, потолок сводчатый. Стены каменные, сухие, без плесени. Воздух здесь чище, чем в коридорах. Видимо, есть какая-то вентиляция.

Зашел внутрь и огляделся по сторонам.

На стенах висят шашки. Много, штук двадцать, может больше. Все в ножнах, аккуратно развешены на креплениях. Рядом с ними сабли, палаши, даже пара старинных мечей. Холодное оружие на любой вкус.

В углу стоял манекен в старых доспехах. Латы потускневшие, но целые. Шлем с забралом, наплечники, кираса, поножи. Рядом щит круглый, с гербом дома Клинцовых. Орел, меч и весы. Все это выглядело как экспонаты музея.

У другой стены на длинном столе под масляной лампой сложены ружья. Что-то вроде мушкетов, иначе не назовешь. Длинные стволы, деревянные приклады с резьбой, кремневые замки. Рядом пистоли с узорами и устройством огнестрела восемнадцатого века. Порох в рожках, свинцовые пули в ящиках, пыжи, шомпола.

Сразу ожила память, и я облегченно выдохнул.

Всё нормально, в этом мире такое примитивное оружие считается современным. Вот к чему приводит, когда по всему миру власть у так называемых домов. Аристократия, магия, традиции — всё это консервирует развитие. Никакого индустриального прорыва в таком случае можно не ждать. Будут и через сто лет стрелять из мушкетов, размахивать саблями и считать себя венцом цивилизации.

Но это так, всего лишь отвлеченные мысли. Я пока еще не погружался в изучение мироустройства, но совсем скоро обязательно озабочусь этим вопросом.

Подошел к столу, взял один из мушкетов. Тяжелый, килограмма четыре, не меньше. Покрутил в руках, осмотрел. Ствол чистый, механизм исправный. Петр действительно следил за оружием, все в порядке.

Но стрелять из этой штуки я не умею. Теоретически знаю, надо просто насыпать порох в ствол, забить пыж, вложить пулю, еще один пыж, утрамбовать шомполом, насыпать порох на полку, взвести курок, прицелиться, нажать на спуск. И надеяться, что оно выстрелит, а не разорвется в руках.

Слишком много возни, слишком медленно, да и опыта пока нет никакого.

Отложил мушкет обратно на стол. Лучше действовать проверенным дедовским методом.

Подошел к стене с холодным оружием. Снял одну из шашек, вытащил ее из ножен, и лезвие блеснуло в тусклом свете лампы. Острая, хорошо заточенная, без единой зазубрины. Клинок изогнутый, длинный, сантиметров восемьдесят. На рукояти гравировка — герб дома Клинцовых.

Взвесил в руке. Баланс неплохой, рукоять удобная, вес примерно килограмм с небольшим. Взмахнул пару раз — свистнула в воздухе, рука помнит движения. На войне холодным оружием пользовался редко, но случалось. В рукопашной не до выбора, берешь что под руку попадется.

А в царстве хаоса вообще в основном руками работал, усиленными энергией хаоса. Когтям и клыкам монстров противопоставлял свои кулаки. Но и клинок в руках держал не раз. Меч, топор, копье, все попробовал, так что и шашка пойдет.

Развернулся к дворецкому, который стоял у двери и наблюдал за мной с тревогой на лице.

— Петр, а доспехи эти еще работают? — кивнул я на манекен в углу.

— Работают, господин, — старик прокашлялся. — Но они тяжелые, килограммов двадцать. Вы… вы не сможете в них двигаться.

Хмыкнул. Да, старое тело не потянет такой вес. Без хаоса я слабый, медленный, быстро устаю. В доспехах буду как черепаха.

— Ладно, обойдемся, — пожал плечами.

Направился к выходу, сжимая шашку в руке. Петр Семенович шагнул мне наперерез, поднял руку.

— Но господин! — воскликнул он. Голос дрожал, глаза широко раскрыты. — Но вы же… Их там трое! Они молодые, сильные, у них может быть оружие! А вы… вы не в том возрасте, чтобы…

Я обернулся. На моем лице появилась зловещая ухмылка.

— Они пришли в мой дом, Пётр, — тихо проговорил я, глядя ему в глаза. — Пришли без приглашения. Угрожают мне, моим слугам. Хотят отобрать мое имущество. И поверь, или я заставлю их уйти, или их вынесут вперед ногами.

Старик открыл рот, хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул медленно, опустил руку.

— Как скажете, господин, — прошептал он. — Я… я с вами.

— Нет, — покачал головой. — Ты останешься здесь. Или иди на кухню, разбуди Анну Ивановну и Григория. Пусть будут наготове. Если что-то пойдет не так… — Не договорил. Сам не знал, что делать, если что-то пойдет не так.

— Понял, господин, — Петр Семенович выпрямился, кивнул. — Буду ждать наверху.

Я развернулся и пошел к лестнице. Поднимался медленно, осторожно, держась за перила свободной рукой. Шашка в другой руке, холодная, тяжелая. Сердце колотилось, но не от страха, скорее от предвкушения.