Конь фыркнул, словно соглашаясь. Я забрался в седло, благо никто не стал возражать, и направился прочь от этого бардака.

Дорога домой пролетела незаметно, и несмотря на поздний час, спать не хотелось совершенно. Бодрость такая, что хочется бежать с конём наперегонки, и складывается впечатление, что у коня шансов на победу почти нет. Тело буквально гудело от энергии, каждая мышца напряжена, каждый нерв натянут как струна. Давно забытое ощущение силы, пусть и не такой, как раньше, но всё равно приятное.

Впрочем, это обманчивое чувство, ведь сейчас остаточная энергия хаоса испарится, и останется только то, что даёт искра. А это совсем крохи, если сравнивать с привычным мне уровнем. Даже сложно сказать, насколько этого мало. Капля в море, не больше. Но капля это уже кое-что, а со временем и капли складываются в ручей.

Добрался до дома уже затемно. Спешился, отдал Колбасу подбежавшему Григорию и направился к входу. И сразу понял, что что-то не так… Пётр стоял на крыльце с таким лицом, будто только что похоронил любимую собаку.

— Василиса, — коротко произнёс он. — В гостиной.

Больше слов не понадобилось. Влетел в холл, оттуда в гостиную и застыл на пороге.

Внучка сидела на диване, вся зарёванная. Платье извалялось в грязи, местами порвано, на лице ссадина. Увидела меня и сразу вскочила, прижимая к груди руки.

— Дедушка! Вы только не ругайтесь!

— Что случилось?

— Я… Я не хотела… Это не специально…

— Что случилось? — повторил я и посмотрел на дворецкого, который бесшумно появился за моей спиной.

— Со слов Василисы, у неё отняли некоторую сумму прямо на улице, когда она шла в магазин за каким-то ценным подарком, — как всегда чопорно и спокойно отчеканил он. — Потому сумма довольно приличная.

— Я хотела купить вам какой-нибудь подарок, сделать приятно, — затараторила внучка, и голос её дрожал. — Не сердитесь, дедушка! Я пыталась сопротивляться, честно, но они гораздо сильнее! И я испугалась, потому не смогла применить магию…

— Погоди, — помотал головой я. — А почему я вообще должен ругаться?

— Ну а как же? — захлопала глазами удивлённая девушка. — Там же было сто двадцать рублей! Вы мне их дали на расходы, а я просто так их отдала каким-то бандитам!

— Я сейчас буду ругаться, Василиса, но не за это, — делано нахмурился я. — А за то, что пускаешь такие дурные мысли в голову! Ты важнее любых денег, запомни это. А о ста двадцати рублях даже не переживай. Жаль только, что этих уродов не получится найти, а то я бы с ними поговорил по душам.

— Почему же не получится? Я их знаю, они всегда там ошиваются, — неожиданно выдала она. — Просто не думала, что они на меня нападут. Они ведь знали точно, что у меня деньги в сумочке, и даже примерную сумму… Но не надо, дедушка! Давайте лучше я когда вырасту и устроюсь на работу, сразу всё верну? Они настоящие бандиты, дедушка, очень опасные!

Кулаки невольно сжались, и я едва сдержал подступающую к горлу ярость. Хаос из моего тела ещё не выветрился, это процесс небыстрый. Если, конечно, его не ускорить специально. И кажется, очень скоро появится повод потратить эту энергию на благое дело.

Нельзя демонстрировать хаос. Никто не должен догадаться, что во мне горит искра, а то будет слишком много вопросов и обязательно возникнут последствия.

Эти слова я повторял себе раз за разом, пока шёл по ночным улицам в поисках тех самых ублюдков. Василиса рассказала достаточно: где её подкараулили, в какой подворотне эти мрази обычно ошиваются, и что на самом деле они члены относительно известной банды. Опасные люди, по местным меркам. Полиция ничего с ними поделать не может, потому как есть у них какой-то влиятельный покровитель, который прикрывает все их делишки.

Ну что же, значит придётся делать всё своими руками. Хотя я бы и так никуда не стал заявлять. Это моя внучка, они напали на неё, ударили по лицу, пусть и не сильно, но этого предостаточно. А что за такое может сделать полиция? Верно, как максимум ненадолго посадить за решётку. Я же считаю, что этого совершенно недостаточно.

Город ночью выглядел совсем иначе, чем днём. Тусклые фонари бросали жёлтые пятна света на мостовую, тени между домами казались гуще и темнее, а редкие прохожие старались держаться освещённых участков. Подозрительных личностей хватало, но мне нужен был один конкретный человек. Тот самый, которого описала Василиса. Молодой, лет двадцать пять, в кожаной куртке с жёлтыми полосками на рукавах, волосы торчат во все стороны как у полного дебила, и кольцо в носу. Ну и дружки его заодно, они тоже понесут заслуженное наказание.

Нельзя демонстрировать хаос…

Шёл и думал о том, как всё это произошло. Ведь они действительно чётко знали, какая сумма лежит у Василисы в сумочке. Знали, что она пойдёт именно этой дорогой, именно в это время. Случайное совпадение? Нет, конечно. Скорее всего она кому-то проболталась, рассказала одногруппницам или подружкам о своих планах, и эту информацию тут же передали исполнителям. Возможно за какой-то процент от награбленного, а возможно просто так, из желания подгадить бедной девочке. Люди бывают мерзкими без всякой причины, я за свою долгую жизнь насмотрелся на такое предостаточно.

А ведь она шла покупать подарок мне. Не забыла про старого деда, решила потратить крупную сумму не на какие-нибудь безделушки для себя, а чтобы порадовать своего единственного оставшегося родственника. Сразу представил себе, как она шла по этой самой улице, улыбалась, предвкушала мою реакцию на подарок… И тут эти твари.

Кулаки сжались сами собой, и я почувствовал, как хаос внутри заворочался в ответ на мои эмоции. Нет, рано. Сначала найти, потом злиться. А то снесу половину квартала и только потом пойму, что цели даже не нашёл.

Найти виновников оказалось проще простого. Они действительно сидели в той самой подворотне и очень громко веселились, совершенно не заботясь о том, что уже глубокая ночь. Вокруг валялись пустые бутылки из-под пива и чего-то покрепче, откуда-то доносилась музыка, и периодически раздавался взрыв хохота. Жильцам соседних домов наверняка это всё порядком надоело, но кто им возразит? Банда есть банда, покровитель есть покровитель. Проще закрыть окна и притвориться, что ничего не слышишь.

Вошёл в подворотню не таясь, спокойным размеренным шагом. Взглядом сразу нашёл того самого заводилу, главаря этой шайки. Всё как описывала Василиса: молодой, наглый, в той самой кожаной куртке с жёлтыми полосками. Волосы торчат в разные стороны как иголки у дохлого ежа, в носу поблёскивает кольцо, на лице самодовольная ухмылка. Сейчас он восседал на перевёрнутом пивном ящике и с упоением рассказывал остальным о том, какой замечательный защитный артефакт себе недавно прикупил. Мол, теперь ему никакой маг не страшен, и вообще дело сегодня провернули отличное.

А потом он начал рассказывать, как смешно скулила и кричала жертва, и вся компания заржала. Смеялись громко, от души, хлопая друг друга по плечам и запивая веселье дешёвым пойлом.

Вот значит как. Моя внучка для них просто повод посмеяться. Забавная история для застолья между двумя кружками пива.

— А ты чем, мразь, кичишься? — произнёс я негромко, но достаточно отчётливо, чтобы услышали все.

Компания замерла на секунду. Головы повернулись в мою сторону, глаза уставились на незваного гостя. Из темноты к ним вышел старик. Дряхлый, седой, морщинистый, в простой одежде и с шашкой на боку. Выглядел я, надо полагать, совершенно несерьёзно. Потому после короткой паузы бандиты расслабились и снова заржали, на этот раз уже надо мной.

— Дед, ты ничего не перепутал? — хохотнул кто-то из задних рядов. — Сейчас суну тебе разок, последние зубы выпадут!

Новый взрыв хохота. Похоже, они искренне считают себя остроумными.

— Я спрашиваю, чем ты кичишься, мразь? — повторил вопрос и положил руку на рукоять шашки, обращаясь напрямую к главарю. — Отобрал у бедной девочки деньги? Запугал её? Ударил по лицу? Это твоё великое достижение?