— Найл! Что ты здесь делаешь?

Я обернулась и увидела очень блондинистую, очень красивую, с очень узкой талией и с очень вызывающе накрашенными губами женщину. И что было хуже, намного, блядь, хуже, так это то, что я сразу поняла, кто она такая, потому что ее сиськи были приподняты и выставлены напоказ, как две идеально сбалансированные дыни, едва прикрытые облегающим черным платьем с разрезом между грудей, идущим до самого пупка. Эти сиськи были мирового класса, и они насмехались над всеми остальными в комнате, а особенно над моими. Потому что они знали, они, блядь, знали, какое преимущество имели надо мной. Найл. Они владели моим Найлом.

— Анастасия, — удивленно произнес Найл, бросив взгляд на меня, прежде чем его глаза твердо вернулись к его невесте, а она потянулась и взяла его под руку. Под ту самую руку, которую он предложил мне меньше пяти минут назад. И он даже ничего не сделал, чтобы забрать ее обратно. — Какая неожиданная встреча.

Накрашенные красным ногти Анастасии еще глубже впились в руку Найла.

— Ты должен познакомиться с моими друзьями. Они до смерти хотят увидеть тебя.

— Привет, — громко выпалила я, нуждаясь в том, чтобы меня заметили, потому что с ее появлением мне вдруг показалось, что я вообще не существую.

Взгляд Анастасии метнулся ко мне, и я поняла, что все еще держу листья растения, которыми прикрывала наши бокалы. Я отпустила их, мгновенно показав бокалы из-под шампанского, и Анастасия посмотрела на меня, наморщив носик. Как будто я была крысой, которая только что выскочила из кустов и осмелилась посмотреть ей в глаза, этой принцессе, которая стоила восьмидесяти пяти таких, как я, а то и больше.

— Да? Ты потерялась? — Коротко спросила Анастасия. Черт, а у нее был сексуальный акцент. Почти такой же горячий, как у Матео. Черт бы ее побрал. Прямо за ее сиськи.

— Нет, — ответила я в тот же момент, когда Найл сказал: — Да.

Я в замешательстве посмотрела на него, а он отмахнулся от меня, будто я была случайным пуком, долетевшим с другого конца комнаты.

— Иди отсюда, девчонка. Я найду тебя, когда понадобишься. — Он повернулся ко мне спиной, и это было похоже на удар по лицу.

Я застыла в ужасе, когда Анастасия одарила меня жестокой улыбкой, оттаскивая Найла подальше и бросив на меня взгляд, который говорил мне держаться от него подальше.

Мое сердце ныло, как побитый щенок, и я просто стояла там, опустив руки по бокам, как два бесполезных куска мяса. Но затем мой взгляд остановился на судье в другом конце зала, и злобная улыбка тронула мои губы, когда я решила бросить вызов Найлу. Я вырву свое сердце, растопчу его и оставлю здесь, на полу, а потом сама совершу это убийство. Он все равно был моей добычей, а не Найла. И пока он там воркует со своей невестой, я сделаю то, ради чего пришла. Потому что он мне вообще не нужен. Я была Мясником-Задир. Розовой Киской. Дудочницей, поднимающей члены. И я могла совершить это убийство самостоятельно.

— Кто это был? — Спросила Анастасия, ее прищуренный взгляд переместился на Бруклин через плечо, и я обнял ее за спину, притягивая ближе и прижимая ее тело к моему, чтобы она не смотрела на нее.

Я не мог этого допустить.

Я не хотел, чтобы эта женщина видела мою маленькую психопатку и имела о ней какие-либо представления.

Это был мир, от которого я пытался ее защитить, оградить, и вот теперь, словно протухшая форель в торнадо, мои два мира столкнулись друг с другом, и игнорировать это было невозможно, этот рыбный запах охватил всех нас.

Мое сердце бешено колотилось, когда я оттаскивал Анастасию все дальше от моей девочки, даже не уверенный, что планирую с ней делать, кроме как держать Бруклин как можно дальше от грязи мафиозной политики. Именно это стоило Аве жизни, и я не мог позволить этому случиться снова. Я этого не допущу.

— Просто проститутка, решившая подзаработать за ночь, но она выбрала не того клиента, — ответил я небрежно, зная, что на таких вечеринках всегда есть девушки по вызову и что Анастасия легко забудет о ней, как только поймет, что она всего лишь продажная киска.

— Должна сказать, я удивлена, что ты пришел. Когда я предложила тебе пойти со мной на эту вечеринку, ты не выглядел особо заинтересованным, — сказала она, и ее слишком подозрительный взгляд пробежался по моему лицу, хотя она, казалось, не была склонна высвобождаться из моих объятий.

Я прикусил язык, проклиная себя за то, что не обратил внимания на ее слова, когда был вынужден провести с ней еще один вечер на прошлой неделе в доме моего Па. Она болтала без умолку и предлагала всякую чушь, но я пропустил процентов восемьдесят ее речей, если не больше, погрузившись в мысли о моем маленьком Паучке и напиваясь дорогим виски. Хотя то, как я умудрился пропустить эту важную деталь, поражало мой разум, потому что даже в моем наименее внимательном состоянии я был уверен, что заметил бы, если бы она упомянула хозяина этой вечеринки по имени, учитывая, что он был в моем списке убийств. Так что, по всей видимости, она этого не сделала.

До моего носа доносился приторный цветочный аромат ее духов и напоминал о цветах, которые были возложены на гроб Авы, но я ничего не сказал, сосредоточившись на том, чтобы увести ее подальше от Бруклин и защитить моего Паучка любой ценой.

— Как ты вообще узнал, где проходит вечеринка? — настаивала Анастасия. — Я не сообщала тебе никаких подробностей.

— Ты еще поймешь, что я мужчина, который всегда попадает туда, куда хочет, и когда хочет, перчатка, — сказал я, пожав плечами, обнаружив, что направляюсь к бару, и мне чертовски понравилась идея выпить чего-нибудь покрепче. Это был тот еще сюрприз, надо признать. Но, конечно, такие, как Анастасия, держали в кармане одного из главных судей штата, она, вероятно, поддерживает дружеские отношения со всевозможными представителями правоохранительных органов, способными нарушать правила ради нее и ее пронырливой семейки. И она постоянно талдычила о юридическом образование и связях с влиятельными людьми в рамках своей рекламной кампании «женись на мне и засунь свой пенис в мою вагину», которую проводила последние несколько раз, когда я был вынужден терпеть ее общество.

— Я волновалась, что ты, возможно, все еще злишься на меня после нашей маленькой игры на прошлой неделе, — сказала она, глядя на меня снизу вверх и прикусывая губу в рассчитанном жесте, предназначенном для того, чтобы возбудить меня. Но мой член был примерно таким же твердым, как печенье на дне чашки чая, когда я был в ее присутствии, так что шансов на это было немного, если только она не надеялась подсунуть мне еще одну виагру.

— А я-то думал, что это ты, возможно, злишься на меня из-за того беспорядка, который я устроил в твоей ванной, — ответил я с усмешкой, потому что я подрочил в общей сложности шестнадцать раз за ночь, проведенную с вечным стояком, пока был заперт в ее ванной, и не приложил вообще никаких усилий, чтобы убрать беспорядок, который устроил на ее блестящем кафеле, учитывая, что это она накачала меня.

Даже после этого, когда взошло солнце и мой член, казалось, наконец-то сдался, я снова стал твердым, как камень, в тот момент, когда вернулся домой и увидел Бруклин. Мне пришлось снова избавляться от своего желания к ней, поддаваясь ему слишком глубоко, поскольку я позволил фантазиям, которые у меня были о ней, расти и множиться, используя ее трусики, чтобы кончить, и по-прежнему желая ее так же сильно, когда пришел к финишу, как и когда начал.

Хотя после ночи, проведенной в фантазиях об этой прекрасной, безумной девушке, я снова погрузился во тьму. И все потому, что знал: что для меня уже было чертовски поздно. Она проникла под мою кожу и засела в голове, так что избавиться от нее было уже невозможно.

Я боролся с каждым физическим побуждением, которые испытывал к ней, но не смог вытеснить ее из своего сердца, и теперь я боялся ощутить боль ее потери, которая была бы столь же сильна, как если бы я просто поддался искушению ее тела. Но я все еще боролся с собой, пытаясь избавиться от этих чувств, потому что они меня пугали. Я боялся стать ее концом и вызвать то же, что произошло со смертью Авы, просто потому, что я был тем, кто я был, и у меня были враги, которых всегда будет в избытке.