— О, — выдохнула я.

— Да. О, — сказал он, пристально вглядываясь в мое лицо. — Это проблема?

— Проблема? — фыркнула я, рассмеявшись слишком громко. — Проблемы возникают у белок посреди зимы, когда нет орехов и некому подглядеть за тем, как они какают. У меня нет проблем. Почему у меня должны быть проблемы с тем, что ты пойдешь повидаться со своей грудастой невестой? Привези ей большой лифчик для ее больших сисек.

— Может и привезу, — поддразнил он, а его пальцы сжались на моем горле, будто внутри него клубились еще какие-то слова, но он не дал им вырваться, если они и были.

— Хорошо, — небрежно произнесла я, хотя внутри мое сердце кричало. — Надеюсь, ты прекрасно проведешь время, засовывая ее молочных монстров в ее новый лифчик, только будь осторожен, не выколи себе глаз одним из ее торчащих сосков. — Я толкнула его в грудь, заставляя отпустить меня, и его челюсть сжалась, когда рука, которой он держал меня, упала вдоль тела.

Я побежала к Матео, протиснулась мимо него в гостиную, и по пути прихватила куртку Найла, швырнув ее перед собой. Она приземлилась на лестнице, и я в ярости потопталась на ней, несколько раз даже раздраженно подпрыгнув, а затем помчалась наверх в его комнату и с такой силой захлопнула дверь, что весь дом задрожал.

Меня ни капельки не волновала его пышногрудая невеста. Ни капельки.

Я сняла свой укороченный топ, встала перед зеркалом на стене и уставилась на свои маленькие сиськи, стиснув зубы и мысленно приказывая им вырасти. Но они оставались такого же размера, уставившись на меня в ответ, как два разочаровывающих одуванчика, подхваченных случайным ветерком.

Моя нижняя губа задрожала, и я подошла к окну, прижавшись к холодному стеклу так, что мое лицо и грудь впечатались в него.

Я подумала о том, что Найл уедет отсюда завтра, чтобы засунуть свой член в свою невесту. Держу пари, она будет скакать на нем, будто работает в «Пони-Экспресс» и должна срочно доставить важное послание мэру Важного города. Он вернется домой только что оттраханным и удовлетворенным женщиной, на которой собрался жениться.

А после этого она переедет сюда? Мне придется смотреть, как она целует моего Найла и уводит его каждую ночь, чтобы вернуть ему разум?

О боже, а что, если он будет становиться все более здравомыслящим каждый раз, когда она будет его трахать? Что, если ее вагина заставит его носить костюмы и устроиться на работу с девяти до пяти? Что, если он купит Apple Watch и будет носить их, как какой-то городской бизнесмен с важной работой и сроками, которые нужно соблюдать?

Я сползла вниз по стеклу, и раздался скрипучий звук, когда моя кожа заскользила по нему, прежде чем я упала на колени и закричала.

И вот наступил судный день. Драматично. Но также правдиво.

Я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья своего BMW прямо возле дома моего отца, глубоко затянулся сигаретой и прищурил глаза, подумав о Паучке, оставшейся в доме наедине с этими двумя здоровенными, уродливыми ублюдками, которые, надо сказать, совсем не были уродливыми.

Матео смотрел на нее, как пес, отчаянно желающий получить косточку и даже больше, чем Брут, и от мысли о том, что у него был свободный доступ к ней, пока меня не было, у меня по коже побежали мурашки. Я даже подумывал просто запереть его обратно в подвале, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Но потом я подумал о том, что кто-то вопреки всему проберется в дом и попытается причинить ей боль. Я знал, что это наименее вероятный сценарий, но мне также была невыносима мысль о том, что один из моих многочисленных врагов воспользуется моей гордостью и причинит ей боль только потому, что я верил, что в этом месте ей ничего не угрожает.

В общем, я был вынужден принять риск того, что Матео приблизит к ней свой член, потому что это было немного более терпимо, чем риск оставить ее защищаться самой в мое отсутствие, независимо от того, насколько хорошей убийцей она потенциально могла стать. Хотя я все еще надеялся, что он будет держать свой чертов член при себе, и часто думал о том, чтобы кастрировать его, чтобы избавиться от беспокойства на этот счет.

Дело было не в том, что я хотел ее. Потому что, конечно, теперь я знал, что хотел. Скорее, я не хотел, чтобы она досталась ему. Ему или любому другому ублюдку, который, возможно, положил на нее глаз и обзавелся идеями, которые заставили бы меня вырезать упомянутые глаза из его черепа. По ряду причин. Причин, о которых я не позволял себе думать, по крайней мере, пока бодрствовал.

Потому что спящий Найл мог бы сказать на эту тему гораздо больше, но я отказывался его слушать, изгоняя эти мысли с помощью правой руки так часто, как это было необходимо. Или левой. Иногда приходилось менять руку. Не мог же я позволить правой думать, что меня приручили и сделали моногамным или что-то в этом роде. Не то чтобы я вообще мог это сделать с тех пор, как на меня накатило безумие, и я проколол свой член штангой. Хотя сегодня он чувствовал себя лучше, и я подумал, что, возможно, он уже достаточно зажил, чтобы я мог позволить себе эту форму облегчения. Зажил и чувствовал себя весьма интересно, надо добавить. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я трахался, но с тех пор, как я обзавелся этим шикарным серебряным «Принцем Альбертом», я должен был признать, что думал об облегчении этих позывов в своем теле больше, чем когда-либо в своей жизни.

С другой стороны, возможно, это началось еще до пирсинга. И если быть до конца честным с самим собой, то, возможно, это имело прямое отношение к объекту моего желания и всем тем вещам, о которых я фантазировал, что сделаю с ней. Не то чтобы в этих фантазиях была она. Потому что, если там была она, это означало, что я действительно попаду в ад. Потому что я нарушал то последнее, священное обещание, которое я дал своей жене много лет назад.

Я знал, что ее смерть должна была освободить меня от клятв верности, но этого не произошло. Не для меня. Она только крепче привязала меня к ее памяти, и заставила желать быть и лучшим, и худшим человеком одновременно. Даже купание в крови всех тех, кто причинил ей боль, никогда не помогало с этим справиться.

Я вздохнул, выдыхая дым изо рта, и закрыл глаза, моля о забвении, которое не наступало.

Меня ждал поистине тяжелый день. Па настаивал, чтобы я присутствовал на нескольких встречах с ним, где до посинения должны были обсуждаться планы с русскими, в то время как я изо всех сил должен был пытаться не умереть от скуки и заставлять себя высказывать свое мнение. Мало того, он хотел, чтобы я отчитался о своих успехах в поиске информации о печально известном пропавшем члене картеля Кастильо. О том самом, о котором мне пришлось выдумывать всевозможные сведения, не рискуя тем, чтобы хоть что-то из этого оказалось бы сфабрикованной ложью. Мне нужно было запутать следы, которые давно остыли, и никто не должен был догадаться, что они ведут прямо у моей двери.

Матео был моим ослом. Деньги, которые он украл у человека, на которого когда-то работал, должны были купить мне новую жизнь, за целый континент отсюда или даже дальше. Я не собирался позволять моему отцу и его грязным русским дружкам наложить лапы на них или на него. Он был моим «Кольцом Всевластия», и мне была заказана поездка в один конец в рай Мордора, независимо от того, что они могли сказать по этому поводу.

Помимо скучных сегодняшних встреч, меня ждал адский вечер в компании моей дорогой невесты.

Анастасии.

Я вздохнул и сделал еще одну затяжку, пытаясь представить, к какой жизни нас с ней принуждали. Несмотря на все мои громкие разговоры о побеге, мне все еще не удалось вытянуть из Матео местонахождение украденных сокровищ. А без его сокровищ, которые я упорно представлял себе в виде большого сундука, набитого дублонами и бриллиантами вместо кучки украденных долларов, я был заперт здесь.