— Сейчас я чувствую себя на удивление трезвым, — ответил я. — Так что посади свою задницу на сиденье сучки или оставайся здесь. В данный момент мне без разницы.

В его глазах вспыхнул огонек свободы, но он даже не задумался ни на секунду, когда проклял меня и перепрыгнул через капот машины, а затем плюхнулся на пассажирское сиденье, после того как я снова открыл джип, чтобы сесть за руль.

Захлопнув за собой дверь, я приставил пистолет к его голове.

— Брось Эванджелину на заднее сиденье, — приказал я низким рычанием. — Она никогда не оправится от травмы, если ты заставишь ее порезать своего папочку.

— Ты думаешь, что теперь ты её папочка, да? — пробормотал он, даже не пытаясь возражать, и швырнул топор на задние сиденье, а я одарил его крокодильей ухмылкой.

— О да, конечно, я ее папочка, — согласился я, опустив пистолет в карман на дверце, а затем завел двигатель, не тратя больше времени на ерунду. Матео все еще был в состоянии напасть на меня, пока я веду машину, но отчаянная потребность в его глазах сказала мне, что он не рискнет Бруклин ради того, чтобы попробовать моей крови, а это означало, что я был в относительной безопасности от его ненависти, по крайней мере, пока мы не вернем ее.

Я врубил задний ход и резко развернул Jeep, после чего вдавил педаль газа в пол и вылетел из леса на главную дорогу.

— Они поехали на восток, — сказал Матео низким, мрачным тоном, полным злобы и жестоких мыслей.

— На восток? Ты что, Капитан Компас? Они поехали направо, — ответил я, посмеиваясь над ним, а он нахмурился, пока я продолжал пристально смотреть на дорогу, которая проносилась мимо нас с невероятной скоростью, а деревья по обеим сторонам были лишь размытыми пятнами в темноте.

— До сих пор не могу понять, как ты заработал свою репутацию, — пробормотал он с отвращением, явно не оценив мое незнание местоположения Северного полюса в данный момент, но если он хотел засунуть магнит себе в задницу, чтобы вживить компас в свою плоть, флаг ему в руки. Я же полагался на нечто гораздо более надежное, чем полярность этого земного шарика, на котором мы все сидели. На чистые, первобытные инстинкты.

— Север, восток, налево, направо. В конечном счете для нас обоих имеет значение только одно направление, el burro (Прим. Пер. Испанский: Осел), — указал я. — Так что я направлюсь прямо за Бруклин и не буду страдать херней по пути.

— Disfrutare destripándote cuando esto termine (Прим. Пер. Испанский: Мне понравится потрошить тебя, когда все закончится), — пробормотал он, и для меня это прозвучало как чертовски убедительное согласие, поэтому я просто ухмыльнулся, выжимая из машины максимум скорости и мчась по дороге в погоне за транспортным средством впереди нас.

Каждая утекающая секунда заставляла мое сердце биться во все более бешеном ритме, пока мы мчались по пустой дороге, а мои глаза выискивали в темноте хоть какой-нибудь признак этого чертова автобуса впереди. В этот момент в мое сердце начали закрадываться сомнения вместе со страхом перед последствиями нашей возможной ошибки. Она не могла пропасть. Я отказывался в это верить. Да поможет бог тому миру, который позволит мне потерять ее, потому что я обрушу ад и хаос на всех и вся на своем пути, пока я снова не заключу ее в свои объятия.

— Они поехали этим путем, — настаивал Матео, убеждая то ли себя, то ли меня. Его руки сжались в кулаки на коленях так, что костяшки пальцев побелели, пока он всматривался в темноту с той же пристальностью, что и я, ища ее, молясь за нее.

— Я знаю, — выплюнул я, но мой гнев на самом деле был направлен не на него, а скорее на то, чтобы убедить вселенную, что это правда, хотя я знал, что этой суке было плевать на мои убеждения.

Вселенной было наплевать, когда я искал Аву много лет назад. Тогда она меня не послушала. Не дала мне шанса вернуть ее и исправить все, что я разрушил. Я знал, какой жестокой сукой может быть судьба, и по мере того, как тянулись секунды, воспоминания о криках моей мертвой жены начали пульсировать в моем черепе, и их громкость только усиливалась с каждым ударом моего неровного пульса.

Только не снова.

Не в этот раз.

— Берегись! — рявкнул Матео, и я резко сфокусировал взгляд на олене-самоубийце, выскочившем на дорогу. Я выругался, и был вынужден быстро свернуть.

Я повернул голову, когда машина вильнула вправо, и мой взгляд встретился с испуганными карими глазами прекрасного создания в момент, который показался бесконечным, а его жизнь промелькнула между нашими глазами.

На мгновение я словно сам стал маленьким олененком, пасущимся в высокой траве, а мама-олениха стояла рядом, теплая, пушистая и полная любви. Потом я рос, заводил друзей-оленей и наслаждался жизнью, лакомясь цветами в каком-то большом причудливом саду, а затем спасался от треска выстрелов, когда хозяева заметили меня, так что я ускакал прочь. Я наслаждался жизнью в стаде, был в расцвете сил, а потом выскочил на дорогу, где какой-то ирландский ублюдок на Jeep несся прямо на меня, угрожая отнять все это.

Олень резко затормозил, и мое боковое зеркало чуть не зацепило здоровяка, когда я резко дернул руль вправо так, что колеса заскользили по опавшим листьям, которые покрывали асфальт, а его смерть висела на волоске.

Но мы пронеслись мимо.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я взглянул в зеркало заднего вида и увидел, что он смотрит на меня в ответ, а в его больших карих глазах читалась благодарность за то, что он остался жить своей лучшей оленьей жизнью после того, как был на волосок от смерти.

— Иди и заполучи все оленьи киски, здоровяк, — сказал я, снова сосредоточив все свое внимание на дороге. — Живи своей мечтой.

Матео снова уставился на меня, и я был почти уверен, что это было благоговейное восхищение. По крайней мере, так мне казалось, пока он не заговорил снова.

— Я знал, что ты все еще слишком пьян, чтобы вести машину, гребаный идиот, — прошипел он.

Я уже открыл было рот, чтобы рассказать ему о связи, которая только что возникла между мной и тем оленем, но прежде чем успел потратить свое дыхание на его узколобое невежество, я заметил впереди за деревьями стоп-сигналы.

— Бинго, — сказал я, мрачно ухмыльнувшись, когда почувствовал, что моя маленькая психопатка становится все ближе, а Матео пробормотал еще больше бессмыслицы на своем языке, тоже заметив их. Хотя я должен был признать, это прозвучало так, будто в тот момент он, похоже, думал о том же, о чем и я, и все наши мысли были сосредоточены на одной потрясающей, сумасшедшей девушке.

Матео вывел спутниковую навигацию на экран моей приборной панели, пока я мчался вверх по длинному холму, преследуя удаляющиеся задние фары, с нарастающим во мне свирепым желанием, от которого моя кровь бурлила, становясь горячей и вызывая голод.

— Приближается поворот, — сказал Матео. — Дорога сужается, если ты сможешь обогнать его, то сможешь столкнуть его с дороги.

— Мне не нужны инструкции, как столкнуть кого-то с дороги, — сердито ответил я. — И мне не нужен планировщик, который пытается распланировать мою жизнь, как будто мы собираемся пожениться или что-то в этом роде. Ты не в моем вкусе, el burro. Я не поведу тебя к алтарю и не буду строить планы, как какая-то гребаная Нэнси, лижущая яйца. Сегодня не день для планов. Я буду действовать спонтанно или не буду действовать вообще.

— Это наш лучший шанс заставить их съехать с дороги, — резко ответил он, явно не впечатленный моим подходом, но я был более чем счастлив доказать ему, насколько впечатляющим может быть мой импровизированный хаос.

Я проигнорировал его предложение и ускорился вверх по холму, а мои глаза загорелись, как первые рождественские огни, когда я заметил автобус впереди, именно там, где я и ожидал.

— Вот он! — воскликнул я возбужденно, а Матео пристегнул ремень безопасности, когда двигатель взревел, и мы еще быстрее помчались к нашей добыче.

Транспортное средство было в шесть раз больше моего верного Jeep, но оно не обладало той мощностью, которая была в моем распоряжении, а его водитель не имел таких навыков вождения, как кровожадный О'Брайен, чтобы соперничать со мной.