— Там, — сказал я, указывая на него, и Бруклин резко повернулась, поспешила к шкафу и схватилась за ручку, как раз в тот момент, когда я заметил длинный тонкий проволочный трос, тянущейся к потолку и соединенный с верхней частью двери.

— Рук! — предупреждающе взревел я, когда она рывком распахнула дверь, и я бросился внутрь вслед за ней, столкнувшись с ней в тот момент, когда резкий свист и хлопок сработавшей ловушки наполнили воздух.

Бруклин истошно закричала, когда пара стрел вонзилась ей в грудь, прежде чем я успел оттолкнуть ее в сторону, а последние две попали мне в спину как раз в тот момент, когда электрический разряд пронзил мое существо и сбил меня с ног прямо на нее.

Брут начал дико лаять где-то вдали от меня, когда горячая влага крови разлилась по моей плоти, а агония от ошейника мешала моим мыслям собраться вместе, но одна продолжала звучать в моей голове снова и снова на повторе.

Она должна быть в порядке. Она должна.

Боль пронзила меня электрическим разрядом, бах, бах, БАХ.

Обычно мне нравились эти огненные ракеты электричества, но в этот раз они были не такими приятными. Они были болезненными, и я не могла остановить их, потому что Джек своим весом прижимал меня к земле, и мы оба оказались в тисках молний, бивших от его ошейника прямо в мою душу.

Горячая струйка крови потекла по моей щеке, и я поняла, что это была не моя кровь. Это была кровь моего здоровяка, моего Эй-Джея, и паника разорвала мне грудь пополам, выпустив всех моих демонов, когда я попыталась пошевелиться. Но я была заперта в темном, темном дворце боли. Огонь пронзал мой череп и стекал по позвоночнику. Нервы вопили, каждый в отдельности, сливаясь в хор страдания.

Мое сердце колотилось слишком сильно, и бедняжка Гленда не могла вырваться на свободу, ее крылья отчаянно хлопали внутри этого мышечного органа, который держал меня здесь, на этой земле, с моим Адским Пламенем, Мертвецом, и Эй-Джеем.

И впервые в жизни я обнаружила, что не стремлюсь в объятия смерти, не призываю Дьявола прийти и забрать меня, радуясь возможности попасть к нему в руки. На самом деле, я больше не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Найл был прав, он забрал меня у него, и пути назад не было, потому что он был не единственным, кто теперь владел моей душой.

До моих ушей донесся рев, и сокрушительный вес Джека упал с моего тела, так что ток пропал, но я все равно не смогла открыть глаза. По груди растекалась влага, и внезапно я вспомнила о стрелах. Раздался свистящий звук, а затем быстрый звук «тук-тук», когда они вонзались в мое тело.

Я оказалась на коленях у кого-то большого и сильного, у того, кто пах сигаретами и эхом сотен убийств.

— Паучок! — Воскликнул Адское Пламя, и страх окрасил это слово в красный цвет, когда он обхватил мою щеку ладонью и заговорил с отчаянием в голосе. — Тебе нужно открыть глаза, любовь моя. Покажи мне, что ты все еще со мной, или я утащу нас всех в ад за тобой.

Мои веки весили тонну, но мне удалось приподнять их, и глубокий зеленый взгляд Найла сжег меня заживо.

— О, спасибо, блядь, — вздохнул он, наклонившись и крепко поцеловав меня. Я потянулась, чтобы прильнуть к нему, мои мысли были разорваны на части, но в эту секунду не существовало ничего, кроме него, хотя я и пыталась вспомнить, как я здесь оказалась.

— Она в порядке? — рявкнул Матео, и я посмотрела на него, но когда Найл откинулся назад, он продолжал держать меня за щеку, чтобы я не могла отвести от него взгляда.

— Она в порядке, — хрипло сказал он, затем выдохнул с облегчением, наклонился и поцеловал меня в лоб. — Плохой Паучок. Глупый, дурной Паучок.

— Мои сиськи целы? — Прошептала я, потянувшись к своей груди и обнаружив, что сок пропитал верх платья, а прямо из дынь торчат две стрелы.

Найл потянул мое платье вниз и выдернул стрелы из проткнутых фруктов, дыни выкинул вслед за ними и осмотрел мою неповрежденную кожу. — Они целы, маленькая психопатка.

Рык боли заставил меня в тревоге сесть прямее, и я увидела Джека, лежащего перед сараем, а Матео склонился над ним, вытаскивая стрелу из его плеча.

— Эй-Джей! — в ужасе закричала я, спрыгивая с колен Найла и подбегая к нему, обнаружив, что Брут лает рядом с ним.

Пес прыгнул на меня, и я уже подумала, что вот-вот окажусь в его пасти, но он лишь лизнул мне руку и замахал обрубком хвоста. Я потрепала его по голове, опустилась рядом с Джеком и с ужасом посмотрела на Матео.

— С ним все будет в порядке? — Умоляюще спросила я, понимая, что дрожу, а слезы жгут глаза.

— Будет, если он перестанет дергаться, — сказал Матео, прежде чем сесть Джеку на спину, чтобы удержать его, и схватился за вторую стрелу, все еще торчавшую из нижней части его лопатки, безжалостно вырывая ее.

— Ублюдок, — выплюнул Джек.

— Так он все-таки может произнести больше одного слога, да? — прорычал Матео Джеку на ухо, вонзив палец в одну из ран от стрелы и заставив Джека взбрыкнуть, как крокодила, которого придавила антилопа гну. — Что еще ты можешь сказать, gigante?

— Прекрати, Мертвец! — Я бросилась на него, навалившись всем своим весом на Матео и повалив его на траву рядом с Джеком.

Матео схватил меня за запястья, прежде чем я смогла сделать с ним что-либо еще, а его темные глаза безустанно блуждали по моему телу в поисках ран.

— Я в порядке, спасибо Джеку, — сказала я. — И моим дыням. Они тоже спасли меня. Теперь отпусти меня.

Но Матео не отпустил меня, выглядя так, словно хотел сложить меня, положить в карман и убежать отсюда как можно дальше, прежде чем кто-нибудь успеет его поймать. Но когда я потянула за запястья, он все же медленно отпустил меня, и я подползла к Джеку, когда он начал подниматься, обхватила его голову обеими руками и поцеловала в губы. Поцелуй с ним казался мне самой правильной вещью в мире, как будто две точки соединились линией в игре «соедини точки». Нам было суждено соединиться, чтобы создать нечто большее, это была судьба.

Он замер, но затем поднял руки, обхватил мое лицо и проник языком между моих губ, а из моих глаз хлынули слезы, стекая по щекам, как маленькие лодочки по ветреной реке.

Позади нас раздалось яростное рычание, и Джека оторвали от меня за волосы, оставив меня на влажной траве, так что я уставила на Найла в бешенстве, пока он размахивал пультом дистанционного управления, угрожая остальным. — Отстань от моей жены.

— Он спас мне жизнь. — Я надулась.

— А ты чуть не лишил ее жизни своей гребаной ловушкой, bastardo, — прошипел Матео, поднимаясь на ноги.

Джек хранил молчание, даже не стараясь вырваться из хватки Найла, которой тот продолжать его удерживать. Он смотрел на меня, пока кровь сочилась из его спины на траву, а в глазах горела такая страсть, что у меня внутри все сжалось.

— Успокойтесь, — прорычал Найл, отпустив Джека и начав ходить вокруг нас по кругу. — Вы все чертовски болтливые, просто заткнитесь и дайте мне подумать, как нам быть.

Он провел рукой по лицу, выглядя очень нервным, а я подползла ближе к Джеку, обойдя его, чтобы осмотреть кровавые раны на его спине, и к моему горлу подкатил комок при виде его боли. За свою жизнь я причинила людям так много боли и страданий, но мне не нравилось видеть, как мой гигант истекает кровью.

Найл продолжал смотреть на меня с паническим ужасом в глазах, прежде чем его взгляд переместился на Джека, а затем на Матео. Он смотрел то на одного, то на другого, даже окинув взглядом Брута, который сел рядом со мной, нюхая кровь Джека, как будто его так и подмывало ее лизнуть. У него сильно текли слюни, так что, вероятно, он действительно хотел помочь ему, но я продолжала отталкивать его каждый раз, когда он наклонялся к ране Джека, не желая, чтобы его облизывания принесли Джеку больше охов боли.

— Ему нужно наложить швы, — сказала я, нахмурившись, и обводя пальцем контуры ран подальше от их краев, а Джек расслабился от моих прикосновений. — Я могу это сделать. Нужны лишь иголка с ниткой и… Ой, да они глубокие! Может, сначала жвачкой заткнуть дыры? Клубничной — она, наверное, не так щиплет, как мятная…