— Признаюсь, я бы предпочла, чтобы ты направил эту энергию на меня, — промурлыкала Анастасия, поднимаясь на цыпочки, чтобы заговорить мне на ухо, отчего по моему позвоночнику пробежала дрожь.

Я вздохнул, отпуская ее, когда мы подошли к бару, понимая, что именно я создал эту проблему, проявив к ней этот малейший интерес. Эта женщина была жадной. И жаждущей власти. И пустой настолько, что это делало ее крайне опасным существом. Моя ночь, проведенная за дрочкой, думая о Бруклин, в ванной этой женщины, привела к бесчисленным ночам, проведенным точно так же, без виагры и даже прикосновение руки Анастасии к моему плечу вызывало желание оторвать ее к чертям собачим и сказать, что я уже принадлежу другой. Не то чтобы я мог это сделать, разумеется. Но я действительно хотел, чтобы она наконец поняла намек и прекратила меня лапать.

— Хочешь выпить? — Предложил я, не желая вступать с ней в перепалку из-за того, что я никогда не засуну в нее свой член, и задаваясь вопросом, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы каким-то образом саботировать эту свадьбу, не разрушив союз, который мой отец заключил с русскими.

— Удиви меня, — сказала она соблазнительным голосом.

Я посмотрел на парня, который смешивал коктейли, поймал его взгляд и подозвал к себе.

— Леди будет пиво с молоком, — сказал я ему, перегнувшись через стойку, чтобы убедиться, что он меня слышит, в то время как Анастасия визжала и махала еще нескольким визгунам у меня за спиной.

— Пива с…? — бармен нахмурился, думая, что ослышался, но она просила удивить ее, но никто не требовал, чтобы сюрприз был приятным.

— Половина бокала пива и половина молока. Цельного, если есть, она выглядит немного костлявой, так что, без сомнения, оценит калории.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я позволил всему юмору сойти с моего лица и бросил на него взгляд, который превратил мою просьбу в требование.

— А для вас? — поспешно спросил он.

Я облизал губы, а затем покачал головой. Я уже был на взводе, и весь этот план явно пошел насмарку, теперь, когда появилась моя невеста. Мне нужно было избавиться от Анастасии, забрать свою маленькую психопатку и свалить отсюда на хрен. Мы разделаемся с судьей в другой раз. Сейчас здесь было слишком много переменных, а я знал, когда нужно перерезать пуповину.

— Для меня ничего, — подтвердил я.

Бармен быстро налил полбокала пива в высокий стакан, долил молоком и передал заказ.

Я повернулся к Анастасии, когда она вернулась ко мне после раунда объятий и воздушных поцелуев с четырьмя одинаково пластиковыми на вид девушками, которых она собрала вокруг себя, и сопровождающей их стайкой индюков, чьи мышцы казались накачанными тщеславием, а прически чрезмерно уложенными, давая мне понять, что они были не чем иным, кроме как кучкой показушных пезд, которым нечего было предложить, кроме глубины их кошельков.

— А вот и он, — проворковала Анастасия, впиваясь ногтями в мой бицепс, когда схватила меня за руку и сжала, типа предупреждая о том, что я должен вести себя наилучшим образом, что, по правде говоря, только усилило мое желание выпустить на волю весь хаос, который таился во мне. — Мой жених. — Она начала перечислять множество имен, которые больше походили на марки автомобилей или прилагательные, и я даже не потрудился посмотреть кому какое из них принадлежит, просто натянул фальшивую улыбку, пока мои глаза сканировали остальную часть зала в поисках моего Паучка.

Она не могла уйти далеко, но я не хотел, чтобы она приближалась к моей невесте или к кому-либо из русских, которые были разбросаны по помещению, как ряд уродливых статуй. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них приближался к моей маленькой психопатке, и также не хотел, чтобы она действовала сгоряча.

— Вот твой напиток, перчатка. Я заказал твой любимый, — сладко сказал я, поднося бокал к ее губам и, черт возьми, почти заставляя ее сделать глоток, если она не хотела рисковать устроить сцену.

Глаза Анастасии вспыхнули от отвращения, и я был почти уверен, что она слегка подавилась, когда я наклонил стакан выше, заставляя ее выпить еще.

— Вот так, — промурлыкал я, обнимая ее за талию и прижимаясь губами к ее уху, говоря только для нее. — Покажи мне, как тебе нравится глотать, перчатка.

Я должен был отдать ей должное, девушка была профессионалкой и заглотила эту дрянь так, будто родилась для этого, широко раскрыв горло и опустошив весь бокал.

Я ухмыльнулся ей, швырнув стакан на стойку позади нее, и отпуская ее так же быстро, как и схватил, не потрудившись указать на пивные, молочно-белые усы, которыми она теперь щеголяла, пока пыталась овладеть чертами лица и скрыть желание проблеваться.

— Спасибо, малыш, — промурлыкала она, похлопывая меня по груди и заставляя меня напрячься от ее прикосновения. В этот момент она видимо действительно хотела лишиться этой руки.

Мой взгляд зацепился за мелькнувшую розовую ткань, и я посмотрел мимо девушки по имени Панкейк или, может быть, ее звали Пэтти, на танцпол, где Бруклин в данный момент двигалась под музыку, как будто она текла прямо через ее душу.

Это были не те движения, которые она демонстрировала во время нашей танцевальной битвы несколько недель назад. Нет. Это было прям-таки воплощением секса в движении: ее бедра двигались в такт битам, руки скользили по телу и запутывались в волосах, а ее томный взгляд был устремлен на какого-то ублюдка, которым был не я.

Гребаная Мэл. О чем, черт возьми, я думал, позволяя этой женщине учить Бруклин соблазнять мужчин? Этого не должно было случиться. Ни за что на свете.

Я стиснул зубы, наблюдая, как судья Седрик Роулингс приближается к ней, притянутый, как мотылек на пламя, в то время как она продолжала танцевать для него, отводя взгляд, как будто внезапно застеснялась. Он выглядел как типичный хлыщ, явно переполненный самомнением и увешанный дорогими побрякушками, с голодным выражением в глазах. Он был хорош собой, даже красивее, чем на фотографиях. И мне это совсем не понравилось.

Я сделал шаг в сторону танцпола, но Анастасия дернула меня назад, а ее смех был таким фальшивым, что мне захотелось, чтобы из ее чрезмерно накрашенных губ потекла кровь, когда она наклонилась, чтобы заговорить мне на ухо.

— Если ты попытаешься выставить меня на посмешище публично, я заставлю тебя заплатить за это так, как ты и представить себе не можешь, — прошипела она, прежде чем отступить и захихикать, как будто все, что она сказала, было милым пустяком, призванным соблазнить меня.

Я натянул на лицо фальшивую улыбку, гадая, как бы мне от нее отделаться, потому что, хотя мне и было плевать на ее угрозы и всю эту херню, я не хотел устраивать здесь сцену. Симпатичный ублюдок, который сейчас танцевал с моей женщиной на другом конце зала, через несколько дней будет мертв, и он был из тех мудаков, из-за которых полиция поднимет настоящий шум. Они бросят все силы на поиски его убийцы, а мне не нужны были разговоры о том, как мы с Бруклин устроили скандал на его вечеринке во время расследования убийства, если я мог этого избежать. За ней и так охотилось более чем достаточно людей, и я был полон решимости обеспечить ей максимальную безопасность. Возможно, шумиха вокруг поисков ее и Джека утихла из-за того, что теперь все заголовки пестрили новостями о вакцине, но если она снова попадет в поле зрения полиции, копы начнут охоту на нее с удвоенной силой.

— Она просто все время жаждет члена, правда? — Пошутил я, глядя на скользких ублюдков, с которыми был вынужден разговаривать. — Уверен, что вы, парни, знаете об этом не понаслышке?

Достаточно многие из них кивнули, ухмыльнулись или просто выглядели смущенными, из-за чего стало более чем очевидно, что Анастасию «пускали по кругу», и пара девушек заметно разозлись из-за этого. Я уловил возникшее между ними напряжение и ухмыльнулся еще шире, когда две из них сделали несколько едва завуалированных, язвительных комментариев, которые Анастасия постаралась проигнорировать.

Мой взгляд вернулся к Бруклин, когда она повернулась спиной к судье и оказалась лицом ко мне, а затем начала тереться попкой о его пах, прижимаясь к нему. Он позволил своим рукам блуждать по ее телу так откровенно, словно умолял меня переломать каждый гребаный палец на них, и внутри меня зашевелился уродливый зеленый гремлин, требуя крови.