Я никогда раньше ни о ком не заботилась, если не считать маленького спичечного человечка, которого носила в кармане. На самом деле он был просто спичкой, обернутой листочком, но однажды он выпал из моего кармана и улетел с ветром, оставив после себя свой маленький плащ из листка бумажки. В тот день я поняла, что не умею заботиться даже о маленьких существах, а Найл был не маленьким, он был огромным зверем, состоящим из мускулов и ярости. Так как я могла позаботиться о нем, если не смогла сохранить даже своего спичечного человечка? Поэтому я сделала единственное, что действительно хотела сделать, попыталась рассмешить его, отчаянно желая увидеть улыбку моего безумца, растягивающую его губы в той зловещей усмешке, от которой у меня всегда трепетало в животе.

Найл сидел на диване с одеялом на коленях, которое я положила туда, а на голове у него была уютная шерстяная шапка. Если он не мог быть счастливым, то, по крайней мере, мог быть в тепле и уюте. Брут лежал у его ног, грызя ботинок и виляя своим маленьким обрубком хвоста.

Матео стоял в углу комнаты, как темная тень, всегда наблюдая за нами издалека. Он почти не приближался ко мне с тех пор, как прикасался ко мне в бассейне, и иногда я замечала на его лице настолько убийственное выражение, что он выглядел как вампир, отчаянно нуждающийся в крови. Но мы жили в скучном мире обычных людей, и если где-то и существовал мир, где бродили волшебные существа, то мне еще предстояло его найти. А я определенно искала. Однажды я провела ночь, улюлюкая сове на дереве на случай, если она припрятала мое письмо из Хогвартса. И не заставляйте меня рассказывать о том, как я украла у ребенка банку с блестками и высыпала их себе на лицо, на случай, если это перенесет меня в Академию Зодиак. Я была Водолеем, очевидно, но если бы жила в том мире, то обладала бы не только магией воздуха, а целым набором стихий: землей, огнем, водой — всем. Я бы также захватила все королевство, украла трон у Небесных Наследников, покачивая задницей перед их горячими, высокомерными лицами.

Я была бы злой королевой Пегасов, злодейкой, которую боялись бы и почитали, и я бы взяла с собой Матео, Найла и Злого Джека, и вместе мы были бы неудержимой бандой злодеев. Матео мог бы быть вампиром, а Найл — василиском, питающимся чужой болью, в то время как я разъезжала бы верхом на Злом Джеке по всей стране всякий раз, когда он превращался в белого дракона и сжигал всех, кто нам не нравился, особенно вонючих. Да, вот это была бы жизнь. Я была бы королевой всего сущего, всемогущей правительницей волшебного мира, где даже звезды не могли остановить меня…

— Mi sol, — голос Матео прервал мои безумные грезы наяву, и я резко повернула к нему голову.

Я все еще стояла на кофейном столике, подняв руки над головой в позе балерины, и поняла, что из них отхлынула вся кровь.

— Ой, извини, я увлеклась фантазиями о мировом господстве, — сказала я с застенчивой улыбкой, и Матео мрачно ухмыльнулся мне.

— Твоя аудитория отвлеклась, — пробормотал он ледяным тоном, и я поняла, что Найл больше не сидит передо мной. Он подошел к окну, накинув на плечи одеяло, и уставился в туман, который стелился по земле снаружи.

— Найл, я как раз собиралась устроить для тебя цирковое представление, — фыркнула я, спрыгивая со стола и хватая его за руку.

Он посмотрел туда, где соприкасались наши руки, и я почувствовала, как энергия пробежала по моему телу, когда я подняла на него глаза. А он снова уставился на меня, глядя прямо в мою душу и взвешивая ее в своей ладони. Нашел ли он меня недостойной? Отталкивала ли его ржавчина, прилипшая к ней, или ему нравилось ее шероховатое прикосновение?

Я протянула руку, чтобы приподнять уголок его губ, и нахмурилась, когда прижала большой палец к уголку его рта и попыталась заставить его улыбнуться. Но в тот момент, когда я опустила руку, его лицо вытянулось, и из моего горла вырвался тихий всхлип.

— Я скучаю по тебе счастливому, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты весь пустой внутри? Просто большая, пустая пещера? — Спросила я, кладя руку ему на грудь, чтобы попытаться нащупать биение его сердца. От его глухого стука по мне пронеслось облегчение, и я прижалась к его телу, прикладывая ухо к его груди, чтобы услышать, как оно грохочет только для меня.

— Мистер Сердце, — обратилась я к нему, прикрыв рот ладонью, чтобы сохранить приватность разговора. — Ты знаешь, куда делось его счастье? Где я могу его найти?

Рука Найла обвила меня, его подбородок опустился на мою голову, а из его груди вырвался тяжелый вздох, и я закрыла глаза, вдыхая его насыщенный мужской аромат. Один миг, два, три, пятьдесят. Я украла целую кучу мгновений в объятиях мужчины, обещанного другой, но потом осознала, что мои слезы промочили его футболку, и отодвинулась, вытирая их прежде, чем он успел заметить.

— Краски для лица! — Воскликнула я, выбегая из комнаты туда, где Найл хранил свои запасы в кухне. Я схватила палитру с красками, чашку с водой, несколько кисточек и губок и с улыбкой на лице бросилась обратно в гостиную.

Матео поймал меня за руку прежде, чем я добралась до Найла, и мое сердце закачалось, как лодка на штормовых волнах, пока я смотрела на него. Его взгляд пылал смертоносными намерениями, пальцы глубже впились в мою руку, пока я стояла там, наблюдая, как поднимается и опускается его горло. Он отпустил меня так же внезапно, оставив белые следы на руке и отступив на два шага, проведя рукой по лицу.

— Ты в порядке, Мертвец? — спросила я, и он резко кивнул, но в его взгляде было что-то такое, чего я не могла понять.

Я подбежала к Найлу, подвела его к креслу и усадила на него, а затем села верхом на его колени и разложила краски для лица на подлокотнике, слегка подпрыгивая от возбуждения.

— Паук, — прохрипел он, и я посмотрела на него с широченной улыбкой на лице.

— Ш-ш-ш. — Я прижала палец к его губам, продолжая подпрыгивать, а затем приступила к раскрашиванию его лица.

Я точно знала, кем он будет — большим улыбающимся клоуном. И, может, когда на его губах появится огромная красная улыбка, она впитается в его кожу и вызовет у него настоящую улыбку.

Я прикусила губу, сосредоточившись, и обнаружила, что у меня это довольно хорошо получается. Лучше, чем у белки с художественным талантом, это точно.

Когда лицо Найла стало белым как полотно, я наклонилась к нему нос к носу, обвила его глаза черным и провела линию от их середины, которая опускалась по каждой из его щек и поднималась на лоб. Его большие руки внезапно обхватили мою спину, и он притянул меня еще ближе так, что наше дыхание слилось в одно.

Я запустила руку в его волосы, сильно дернув, и сжала губы.

— Сиди спокойно.

— Ладно, маленькая психопатка, — прошептал он.

Я принялась за его огромную красную улыбку, старательно выводя ее. Когда я закончила, то откинулась назад, чтобы полюбоваться результатом, снова подпрыгивая от радости у него на коленях и вызывая у него стон удовольствия.

— Mi sol, — прорычал Матео с другого конца комнаты, но я проигнорировала его, подпрыгивая сильнее и любуясь своей работой, пока руки Найла сжимали в кулаках заднюю часть моей футболки.

— Прекрати, — процедил он сквозь зубы.

— Прекратить что? — Я подпрыгнула еще сильнее, и с его губ сорвалось проклятие за мгновение до того, как я почувствовала, что его член затвердел у меня между бедер. Святые сиськи!

Я замерла, осознав, что натворила, и мои губы приоткрылись. Я сделала это. Я. Я была соблазнительницей, искусительницей ночи, Дудочницей, поднимающей члены.

Найл уставился на меня с широкой клоунской ухмылкой, хотя его губы оставались неподвижными, но когда тишина эхом отразилась от стен, он вдруг взорвался, и из его горла вырвался раскатистый смех.

— Господи Иисусе, Паучок. — Он встал, так что я шлепнулась прямо на задницу, а он поправил штаны, позволив одеялу упасть с его плеч. — Надо же, ты сидела у меня на коленях, когда я возбудился, думая о своей невесте. — Он перешагнул через меня, направляясь к Матео, и я уставилась ему вслед, когда его слова вспороли мое сердце, как будто он разрезал его ножом. — А где же здоровяк? — Он насмешливо хлопнул Матео по щеке, и тот оскалил зубы, как дикий зверь.