— Почему кажется, что мы всегда размножаемся? — спрашиваю я его, и он смеется.

— Вы растете и добавляете детей в нашу компанию, — отвечает он, как раз в тот момент, когда сыновья моей двоюродной сестры Зои проносятся мимо меня.

— Если вы что-нибудь сломаете в этом доме, — Зои следует за ними, — вам обоим грозит огромный выговор, и… — она встает в позу, сложив руки на бедрах, и говорит своим самым строгим материнским голосом: — Я вытащу деньги из ваших копилок. — Дети смотрят на нее широко раскрытыми глазами. — Да, я сказала это и я серьезно. Идите найдите своего отца.

Они оборачиваются и бросаются бежать, лавируя в толпе людей.

— Привет, — говорит она, подходя ко мне и обнимая. — Я тебя везде искала.

Обнимаю ее в ответ.

— Ну, ты не могла меня найти, потому что родители выгнали меня на улицу. — Я искоса смотрю на своего отца, который просто закатывает глаза и уходит от нас. — Когда ты приехала?

— Вчера поздно вечером, — отвечает она. — У Нэша была встреча в Далласе, поэтому мы остановились там на пару дней, а потом приехали сюда. — Она упоминает своего мужа, за которого вышла замуж тайно через неделю после того, как начала работать на него. Они даже не ходили на свидания, и вот они уже женаты. Зои уехала из Нью-Йорка после того, как ее давний парень не захотел брать на себя обязательства, а затем нашла Нэша, который не захотел ее отпускать.

— Как тебе Калифорния? — спрашиваю я, когда мы направляемся к стороне, где стоят несколько круглых столов. Столовая, где раньше стоял наш обеденный стол, теперь свободна, и на его месте стоят пять круглых столов со стульями.

— Отлично, — говорит она. — Мне нравится. А ты? Как тебе в Австралии?

— Хорошо, — отвечаю я, но впервые с тех пор, как переехала туда, я не скучаю по своему дому там.

— Не знаю, как тебе это удается, — говорит она, кладя руку на мою. — Мои родители живут примерно в четырех часах полета от меня, и я не уверена, что смогла бы жить на другом конце света от них и от всех остальных, если уж на то пошло.

Я просто улыбаюсь ей.

— Ты скучаешь по дому хоть иногда?

— Поначалу было тяжело, это точно, — признаюсь я ей. — И каждый раз, когда приезжала сюда, а потом возвращалась домой, было очень трудно снова войти в ритм. Я скучаю по дому чаще, чем нет. Особенно когда все собираются вместе, а я вижу только фотографии, — делюсь я и смотрю в сторону, когда Нейт возвращается в комнату.

Он обводит взглядом комнату, пока не находит меня. Затем обходит людей, чтобы подойти к моему столику.

— Чемодан в машине, — сообщает он, а затем с улыбкой подходит к Зои. — Привет.

— И тебе привет. — Она запрокидывает голову, и он наклоняется, чтобы поцеловать ее в щеку. — Ты хорошо выглядишь.

— Нет, не хорошо, — говорю я, качая головой, и заставляю их рассмеяться.

— Вы двое, — она встает, качая головой, — всегда как масло и вода. Мне нужно проверить, не висят ли мои дети на люстрах, — говорит она и уходит, а я смотрю на Нейта.

— Я масло, ты вода.

Он просто качает головой.

— Как скажешь, Элизабет. — В его глазах неприкрытый флирт. — Как скажешь.

Парень поворачивается и идет к толпе людей, чтобы поздороваться со всеми, а я сижу здесь и стараюсь не думать о том, каково это будет — не только уехать от него, но и снова покинуть семью.

Нейт

САНТА, УСЛЫШЬ МЕНЯ³⁵

Я беру тарелку в конце длинного импровизированного фуршетного стола, установленного на кухне. Люди буквально повсюду, а Дениз и Зак не могли быть счастливее. Как и вся семья. Словно чем больше народу, тем веселее, но в запредельных масштабах.

— Привет. — Слышу я позади себя и оборачиваюсь, чтобы увидеть Гэвина. — Как дела?

Я беру ложку для подачи и кладу на тарелку немного яиц.

— Нормально, — отвечаю я. — А у тебя?

— Измотан, — признается он, пока я перехожу к следующему подносу с жареной колбасой.

— Джетлаг. — Я пытаюсь быть вежливым с ним.

Он ухмыляется, а затем улыбается.

— Что-то вроде того, — говорит он, оглядываясь. — Скажем так, я мало спал прошлой ночью.

— Рад слышать. — Я перехожу к блинчикам и беру пару. — Береги себя, — говорю я, беря два кусочка бекона, а затем ухожу, прежде чем он скажет мне что-нибудь еще.

Я оглядываюсь на все занятые столы и вижу Элизабет, сидящую с кучей своих двоюродных сестер, и улыбаюсь, когда слышу ее смех. Радуюсь, потому что она проводит время со своей семьей. Делаю мысленную пометку спросить, скучает ли она по ним, когда ее здесь нет.

Направляюсь к столу, где сидит Джек с Мэтью, Максом и Заком, отодвигаю стул и сажусь.

— Умираю с голоду, — объявляю я, делая фирменный тако для завтрака в стиле Стоунов, когда кладешь яичницу-болтунью, колбасу и бекон в блинчик, а затем макаешь его в соус.

— Я так понимаю, Элизабет не приготовила тебе завтрак. — Джек хихикает, откусывая свой кусок еды.

— Не знаю, как вы, — предлагает Мэтью, — а я бы не стал ничего есть от того, кто желает мне смерти.

— Она не желает мне смерти. — Я смотрю на парней, которые лишь недоуменно переглядываются.

— Она желала тебе смерти последние, я не знаю, лет десять.

— Нет, не желала, — вмешивается Зак. — Они раньше ссорились так же, как Джек и Джошуа. — Он защищает меня. — Иногда Элизабет выводила его из себя, а он выводил ее, но она никогда по-настоящему не хотела его убить.

— Вполне уверен, что когда он съедал ее еду из холодильника, она точно хотела его убить. — Джек смеется. — Однажды он съел последнее мороженое, которое она пыталась припрятать, и она собрала всю его обувь и бросила ее в бассейн, предварительно залив медом.

Я качаю головой, вспоминая это.

— Да, а еще она налива мед мне в коньки, и я не проверил, прежде чем надеть их.

— Я помню это, — говорит Джек. — Пол в раздевалке был липким целый чертов месяц.

— Не напоминай, — говорит Зак. — После этого у нас еще и муравьи завелись.

Я не могу не посмотреть на нее. У нас двоих столько воспоминаний за эти годы, некоторые хорошие, некоторые плохие, некоторые настолько замечательные, что душа наполняется до краев, будто вот-вот взорвется. А потом было самое худшее — после нашей ночи вместе. Единственный другой раз, когда я испытывал такую же боль и печаль, был, когда я потерял родителей, а затем и бабушку с дедушкой.

Телефон звонит из моего заднего кармана, и когда его достаю, вижу, что звонят из офиса.

— Алло.

— Привет, Нейт, — говорит Хлоя, моя ассистентка из ветеринарной клиники. — Я знаю, что ты не на дежурстве и в отпуске, но...

— Что случилось?

— У Присциллы вчера вечером было пищевое отравление, а Бруно, — она упоминает ветеринара, которая меня подменяет, и собаку одной из моих первых клиенток, — пришел с непроходимостью в...

— Что он съел? — спрашиваю я.

— Пару трусиков, — отвечает она, стараясь не рассмеяться.

— Скоро буду, — говорю я и отключаюсь. — Мне нужно идти. Мой заместитель отравилась. — Быстро доедаю тако и отодвигаюсь от стола. — Мне нужно пойти и сказать Элизабет.

— Я могу отвезти ее к тебе домой, — предлагает Джек, — или она может поехать с нами.

— Я скажу ей, — отвечаю я, беря свою тарелку, относя её на кухню, ставлю в раковину, прежде чем повернуться и подойти к Элизабет, которая всё ещё сидит с кузинами.

Подхожу к ней, и ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим.

— Привет, — приветствую я, кивнув всем. — Мне только что позвонили, и мне нужно идти на работу. Одна из моих собак утащила и съела пару трусиков, — говорю я ей. — Джек сказал, что может отвезти тебя ко мне домой, или ты можешь подождать здесь.

— Или, — предлагает она, — почему бы мне не поехать с тобой?

— На работу? — спрашиваю я ее, шокированный тем, что она решила поехать со мной, а не остаться с семьей.