— Ладно, успокойся. — В комнату входит мой брат Джек с огромной улыбкой на лице. Он вылитый отец. — Думаю, ты слишком много о себе возомнила.

Он заключает меня в самые крепкие объятия.

— Я хорошая добыча. — Я смотрю на отца, который закатывает глаза, а затем на мать, которая улыбается сквозь слезы.

— Все мои дети вместе.

— Что так долго? — спрашивает Джек, когда отпускает меня.

— Они потеряли мой багаж, — отвечаю я, и мама ахает. — Знаю, вот тебе и пакуй вещи заранее.

— Ты, наверное, голодна. Давай что-нибудь поедим, — говорит мама, хватая меня за руки и увлекая на кухню, где меня встречает около сорока родственников.

Мне требуется вечность, чтобы пройти через всех, а затем я останавливаюсь рядом с Джошуа, который положил ногу на журнальный стол, обернув ее пакетом со льдом.

— Ну вот, начинается. — Я закатываю глаза. — Что с тобой?

— Вывих, — заявляет он, когда я наклоняюсь, чтобы обнять его, а затем взъерошить волосы.

Он пытается увернуться, но, учитывая, что у него одна нога, мне легко с ним справиться.

— Тебе лучше намазать это грязью и поднять свою задницу. Дел полно. — Я хлопаю его по плечу, садясь рядом. — Давай-давай, жених-монстр.

Он смеется, а я чувствую на себе взгляд. Поворачиваю голову, и вот он. Лучший друг моего брата. Очень сексуальный лучший друг моего брата. Тот самый парень, с которым мы провели одну ночь прямо перед тем, как я решила уехать на семестр за границу. Тот самый, в которого я была влюблена все подростковые годы.

— Нейт. — Я киваю ему, тому самому парню, кто пропал, когда я уехала. — Удивлена видеть тебя здесь.

— Даже не знаю почему. — Он усмехается мне в ответ, его каштановые волосы взъерошены пальцами, а зеленые глаза сияют. Я никогда не смогу забыть эти глаза. Они меняют цвет с зеленого на серый в зависимости от момента. — Я обычно всегда здесь.

Он прав. Они с Джошуа почти неразлучны. Всё моё детство наполнено историями с ним. Когда меня дразнили в девятом классе, именно Джошуа и Нейт позаботились о том, чтобы обидчик отстал. Когда я напилась на вечеринке и меня нужно было отвезти домой, я звонила ему раньше, чем Джошуа. Он также единственный мужчина, которого, как мне кажется, я когда-либо любила... пока он, черт возьми, не исчез, и теперь он навсегда останется моим злейшим врагом номер один.

— Это уж точно, — отвечаю я, и тут меня зовет мама.

— Элизабет. — Она подходит ко мне с тарелкой в руке. — Вот, поешь что-нибудь.

— Мам, — говорю я, глядя на тарелку с пастой. — Я бы с удовольствием, но я так устала. Я не спала двадцать восемь часов. Мне просто нужен душ и кровать. — Я встаю. — Так что, если вы меня извините, я пойду в свою комнату.

— Эм... — Она колеблется, глядя на меня широко раскрытыми глазами, затем переводит взгляд на отца. — Насчет этого.

Я наклоняю голову.

— Насчет чего? — спрашиваю я, не уверенная, что хочу знать, но почему-то предчувствуя, что сегодня ночью мне придется спать на диване.

— Видишь ли, в отеле прорвало трубу, — начинает мама.

— Хорошо, — говорю я, не понимая, почему это важно.

— И, ну, гостям придется...

Я поднимаю руку.

— Вы хотите сказать, что отдали мою спальню? — Я указываю на себя. — Мою спальню с моими вещами?

Я слышу, как Нейт хихикает рядом с Джошуа.

— Вот это да, — бормочет он себе под нос.

— Все в порядке. Думаю, ты можешь, возможно, остановиться у кого-то из своих дядей, но поскольку гостиница закрыта, все пытаются устроиться и чтобы никого не забыли.

— Ты не подумала, что меня тоже нужно не забыть? — спрашиваю я, но она ничего не отвечает, лишь нервно заламывает руки. — Значит, мне негде остановиться?

Я смотрю на нее, потом на папу. Мама открывает рот, пытаясь подобрать слова, и смотрит на отца, который смотрит на нее, оба с глазами, которые, кажется, вот-вот выскочат из орбит.

— Ну, — начинает Нейт, — если хочешь, можешь остаться у меня.

Я перевожу взгляд на него.

— У меня есть свободная комната.

Нейт

ЭТО САМОЕ ЧУДЕСНОЕ ВРЕМЯ ГОДА⁶

— Значит, мне негде остановиться? — Мой взгляд прикован к Элизабет, которая стоит там, словно у нее вот-вот взорвется голова. Знаете, как в мультфильмах, когда у персонажа расширяются глаза, он начинает метать взглядом из стороны в сторону, а потом глаза вылезают из орбит, и из ушей валит пар.

Мне приходится сжать губы, чтобы не расхохотаться, пока она смотрит на свою мать, у которой отвисла челюсть. Ее мама переводит взгляд на Зака, который, как мне кажется, на грани инсульта.

— О, боже мой, — выдыхает она, взметнув руки вверх, а затем снова опустив.

— Ну, — вмешиваюсь я, прежде чем ее голос станет громче, и вся семья Мэйси обратит на нас внимание, а человек, который занял ее комнату, начнет чувствовать себя неловко, — если хочешь, можешь остаться у меня.

Ее голова медленно поворачивается в мою сторону, будто она зловещая кукла из фильма ужасов. Они выглядят невинными и красивыми, а потом пожирают тебя взглядом, и, бум… ты мертв.

— У меня есть свободная комната. — Мне хочется сказать себе заткнуться к чертовой матери, но моя голова и рот, кажется, действуют несогласованно.

Я смотрю на Дениз и Зака, которые оба выдыхают с облегчением.

— О, господи, — говорит Дениз, подходя ко мне, протягивая руки и указывая на меня. — Нейт, — говорит она с восторгом, — Нейт предоставит тебе комнату.

— Нет. — Элизабет сразу же качает головой, а я поднимаю бровь и улыбаюсь ей, ожидая, скажет ли она им, почему отказывается остаться со мной. Настал ли тот самый день, когда она признает, что у нас была одна ночь вместе? Кто знает? Она точно забыла об этом на следующий день, когда я пришел к ней, а она притворилась, что я не существую.

— Что? — спрашивает Зак. — Почему нет?

— Да, Элизабет, — наклоняю голову набок и выжидающе смотрю на нее, — почему нет?

— Ну… — Она скрещивает руки на груди. — Во-первых, он шафер.

— Это не имеет смысла, — фыркает Джошуа, — это идеально. — Он смотрит на нас обоих. — Я удивлен, что мы не подумали об этом раньше. Но мы сходили с ума, пытаясь понять, где разместить семью Мэйси.

— Приятно знать, что я пришла на ум в последнюю очередь. — Элизабет смотрит на своих родителей. — Это Джек. — Она поднимает руку выше головы. — Потом Джошуа. — Она опускает руку немного ниже. — А потом Элизабет. — Она сгибает колени, чтобы опустить руку почти к полу.

— Можно ли быть еще более драматичной? — Джошуа фыркает.

— Вообще-то, можно, — с готовностью признает она. — Еще как можно. Я не спала последние два дня, всего-то. Мне приходилось бежать на каждый самолет, на который я садилась. Мой багаж и вся моя одежда, я даже не знаю, где сейчас. Может быть, в Австралии, а может быть, на Бали, но точно не здесь.

— Ты заполнила бланк? — спрашивает Зак, как будто она не переживает нервный срыв прямо перед ним.

— Нет, пап, я просто вышла из аэропорта и жду, что аэропортовские феи найдут его и принесут мне…

— Сейчас Рождество, — я вмешиваюсь в разговор.

Она снова поворачивается, чтобы посмотреть на меня. На самом деле, «посмотреть» — это слишком мягкое слово; она поворачивается, чтобы злобно зыркнуть на меня, ее серые глаза буравят меня так, словно кричат: «Заткнись, на хрен».

— Тебе следовало использовать Санту, чтобы он доставил его на Рождество.

— Нейт, — произносит она мое имя и улыбается мне. Я видел эту улыбку много раз за эти годы, обычно прямо перед тем, как она говорит мне пойти на хрен. — Что ты здесь делаешь?

— Я шафер. — Я хлопаю Джошуа по плечу, и он поднимает кулак в мою сторону. — Я везде.

— А можешь отвалить? — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

— Разве так можно разговаривать с человеком, который спасает тебя от ночевки на улице? — говорит Дениз. — Тебе нужно быть повежливее.