— Воздушный акробат?! Ну вот что, ребята, где он, этот Суэц, или как там его... Мустафа... нет, Ахмед!..

Дейли намеревался спросить, где египтянин находился во время убийства, но Мун, опасаясь, что этот вопрос преждевременен, опередил его:

— А что этот Суэц говорит насчет спутника?

— Он? Так его же не было в то время, когда мы спорили. Так ведь, ребята? — и Аллеграче неуверенно оглянулся на товарищей.

— Не было. Когда спорили — не было.

— Хорошо не помню, но сдается, что Суэц ушел аккурат тогда, когда Джон начал читать...

— И больше не возвращался?

— Нет. И сегодня не показывался. Или заболел, или запил, это с ним бывает.

Через пять минут Мун и Дейли уже мчались в дежурной машине.

Быстро разглядев фотографию дома, они сразу прикинули, что бывшему акробату не составило бы большого труда пробраться с крыши в комнату Смита. Все ясно, и теперь надо только как можно быстрее арестовать этого Ахмеда эль Ваади.

Улица, где они остановили машину, служила своеобразным рубежом между китайским и итальянским кварталами. В ресторанчиках по левую сторону предлагали до тридцати разновидностей макарон, а в лавчонках, заваленных изношенным тряпьем, — совершенно новенькие античные броши и статуэтки.

На противоположной стороне улички болтались полотнища с иероглифами и красочные фонарики, стояли треножники с жаровнями, на которых готовились различные восточные лакомства.

Над всем этим скопищем разбежавшихся, облупленных домишек возвышался недавно построенный филиал универсального магазина Вонемейкера — сплошная нержавеющая сталь, стекло и пластмасса. Крыша здания скрывалась за огромным экраном, на котором выскакивали светящиеся буквы:

— Кого я вижу? Мун! — услышал инспектор знакомый голос. Это был Лестер, старый товарищ, с которым он довольно долго не встречался.

— Все еще в дивизионе? — спросил Мун.

— Вот уже восемь дней, как возглавляю детективное бюро у Вонемейкера. — Лестер таким широким жестом обозначил место своей работы, как будто громадный универсальный магазин, начиная от экрана на крыше и кончая резиновым ковриком у входа, его личная собственность.

Мун пренебрежительно выпятил нижнюю губу.

— Не скажи!.. — предвосхитил Лестер все, что инспектор мог сказать о деятельности частного детектива.— Работаем по новейшей методе. Заходи, посмотришь, — и он ухватил Муна за локоть.

Мун покачал головой:

— Как-нибудь в другой раз. Спешу.

— Ага, на военной тропе? С кого-то собираешься содрать скальп? — расхохотался Лестер. — Так обязательно заглядывай, не забывай старого знакомого...

Мун и Дейли нырнули в путаницу улочек. Египтянин жил в колонии, за короткое время возникшей у подножия Вонемейкера. Сооружения поражали своей необычностью в такой же мере, как и здание магазина. Только здесь в ход шли старые ящики, бочки из-под горючего и обрывки толя. На стене одного жилища пестрело: «Сигары Лолилларда — лучшие в мире», на другом резвился дельфин фирмы Гаройля. Самым живописным, по мнению Муна, был старомодный омнибус без мотора и шасси, в котором, судя по голосам, помещалось сейчас столько же жителей, сколько седоков в свое время перевозилось за один рейс.

Ахмеда эль Ваади дома не оказалось. Соседи сказали, что сегодня его вообще не видели. Инспектор сердито толкнул дверь, та оказалась незапертой.

— Похоже, что уже улетучился, не счел нужным закрыть.

— Скорее всего, ему просто не приходится бояться воров, — возразил Дейли, оглядывая жилье.

Выгоревшая, засиженная мухами цветная фотография, на которой стройная, ловкая фигура качается под куполом цирка.

Обыск ничего не дал. Осталось только вызвать агентов, чтобы те установили наблюдение за домом. Как ни хотелось Муну лично надеть на египтянина наручники, пришлось с этим делом повременить.

...Первое слово на оперативном совещании, как обычно, предоставили Уайлдеру.

— Вскрытие трупа полностью подтвердило мои предположения, — начал врач. — Пуля пробила сердечную сумку, войдя в нее горизонтально. В момент выстрела и Смит и убийца стояли. Никаких следов насилия на теле Смита не обнаружено. Ссадины на голове вызваны падением...

— Система оружия?

Молодой щеголеватый эксперт пожал плечами:

— Пуля ударилась о ребро и деформировалась. Пока можно сказать, что оружие не нашего производства. Необходима еще консультация...

— Ну, Грэхем, выкладывайте вашу коллекцию! Верно, уже держите убийцу за руку?

— Только за пальцы! — хихикнул Грэхем.

— Протяни черту палец, он тебе всю руку оттяпает... Показывайте, что у вас.

Грэхем с явным наслаждением принялся раскладывать фотографии.

— Вот вам сам Смит, — и он отодвинул стопку в сторону. — А это остальные. Номер один отпечатки на газете, все пять, линии смазанные. Номер два палец правой руки, найден на пепельнице, похоже, что женский. И наконец, номер три — явно мужские пальцы и явно одного и того же человека на оконной ручке.

— На ручке? — воскликнул Уиллоублейк. — Это же очень важно.

Мун кивнул:

— Разумеется. Значит, окно кто-то закрывал. Можно допустить такую цепь событий: араб забрался в квартиру с крыши в открытое окно. Смит принимал душ. Услышав шум, кое-как накинул халат, выскочил из ванной...

— Тогда понятно, почему халат вывернут наизнанку, — подхватил Дейли. — Знаешь, что ты дома один, и вдруг слышишь чьи-то шаги; не удивительно, если забудешь, где лицо, где изнанка.

— Не знаю, я бы выскочил как был, — с обычной флегмой заметил Бедстреп.

— А если посетитель женского пола? Мы уже настолько испорчены цивилизацией, что даже призраку не явимся без фигового листка, — ухмыльнулся Дейли.

— Надо полагать, египтянин явился с заранее обдуманным намерением посчитаться со Смитом, — продолжал Мун. — Возможно, это как-то связано с таинственным объявлением. Произошла короткая ссора, выстрел, убийца выскочил, захлопнув за собой дверь...

— А как же гараж Шипа? — следя за кольцом дыма, заметил Торрент. — Были ворота открыты или нет? Или это вы просто отбросите?

— Благодарю за напоминание, Торрент, но можете быть спокойны. Гараж в моей гипотезе имеет свое место. Разумеется, если бы остальные рабочие увидели, как египтянин выходит из дома, у них появилось бы какое-то подозрение. Чтобы это не произошло, он вышел через гараж на Кладбищенскую улицу. Шип убежден, что накануне закрыл дверь, а по-моему, помешал галлон крепкого портера... Вот так.

Наступила тишина. Дейли мысленно уже спускался на лифте, когда послышался монотонный голос Бедстрепа:

— Между прочим, мне удалось узнать, что объявление насчет египетского сфинкса дал некий Болтмейкер.

— И вы только сейчас это говорите! взорвался сержант. — На месте правительства я бы сейчас же лишил вас прав гражданства и выслал обратно в вашу паршивую Гренландию!

— В Швецию, — невозмутимо поправил его Бедстреп.

— А хоть в Полинезию! С вашим темпераментом вам и быть только полицейским среди эскимосов.

— Я ждал, пока выскажутся остальные.

— Болтмейкер...— протянул Торрент. — Похоже, что он ловко провел вас.

— Но если бы я знал про объявление, я бы разговаривал с ним иначе, — возразил Мун. — Что я имел, кроме визитной карточки? Жаль, что он уже предупрежден. Но если он и причастен к этому убийству, то все равно так легко к нему не подкопаешься. Искать надо сначала исполнителя.

— На вашем месте я бы все-таки еще раз встретился с ним, — высказался Уиллоублейк.

— Будет сделано. Но прежде надо завершить дело с египтянином. Я всегда придерживаюсь принципа Наполеона.

— Что это еще за Наполеон? — спросил Торрент.

— Французский полководец. —  Если у него было несколько противников сразу, он сначала бросал все силы туда, где было больше возможности одержать победу.