— Ну ладно. За работу, ребята!

Поиски оказались напрасными. Один только Троллоп с удивительной настойчивостью продолжал ползать по полу и ковырять ножом каждую щель. И он был единственный, кому повезло. Когда журналист расправил онемевшую спину, в пальцах его что-то поблескивало.

— Шпилька! — воскликнул Дейли. — Если бы знать, кому она принадлежит...

— Жаль, что женщины не ставят на них монограммы, — хмыкнул Нисон. — Ну, что теперь скажешь, Дейли? Твоим «Симон Арцт» и не пахнет.

— Пахнет-то пахнет, только сигареты нет.

— Найдется ваша сигарета, если не здесь, так в другом месте, — бодро заверил сержанта Троллоп и отряхнул колени. — Ну, а теперь мне пора в редакцию. Как вы рисуете себе всю картину, инспектор?

— Картина довольно туманная.

— Но должен же я что-то написать?!

— Ну хорошо, пишите, что, вероятно, здесь свели личные счеты. Произошло это так. Смит принимал душ, когда в дверь позвонили. Можно представить, что он кого-то нетерпеливо ожидал, — возможно, что в связи с отъездом. И вот Смит поспешно — об этом говорит вывернутый халат — впустил этого человека...

— Значит, убийцу впустил он сам?

— А как же иначе? Далее, вероятно, произошло объяснение... Поскольку Смит успел развернуть газету, пришелец, очевидно, стрелял не сразу. Между прочим, надо будет ее тщательно просмотреть... Ну, а остальное ясно. Разъяренный спором убийца выхватил оружие, Смит хотел защищаться, но не успел и получил пулю, упал, повалил стул, убийца выбежал, захлопнув за собой дверь. Все. Пусть ваши читатели будут довольны.

— Но материал довольно худосочный. Со спутником, к сожалению, конкурировать никак не может. Если бы найти изюминку. B хорошем репортаже главное — острый соус с перчиком.

— А телефонный звонок?..

— Какой звонок?

— Дело в том, что об убийстве нам сообщили по телефону. Кто? Очевидно, сам убийца.

— Отлично! Именно то, что нужно. «Убийца сообщает об убийстве». Это интригующе. Черт, но почему он сообщил в полицию?

— Спросите у меня что-нибудь полегче.

— Больше здорового оптимизма, инспектор! Вы же знаете, мы живем только оптимизмом И долгами... А свидетелей будете допрашивать сегодня? Позвоните мне, я примчусь со скоростью звука.

— Придется, вероятно, с этим повременить до завтра. Ну, желаю удачи, Блисс! Вам куда легче, вы преступника на бумаге ловите, — и Мун простился с журналистом.

— Покурим? — предложил Нисон.

Он поднял перевернутый стул, устроился на нем поудобнее, закинув ноги на стол. Мун тоже уселся, попыхивая дешевой сигарой. Только специалист по табакам не принял участия в перекуре — он был некурящий. По тому, как ходили его челюсти, видно было, что сержанта что-то беспокоит, и Дейли пережевывает одну и ту же мысль, как жесткий бифштекс. Выждав момент, когда Мун вынул изо рта сигару, Дейли нарушил молчание:

— А знаете, шеф, я тут попытался представить, как все происходило...

— И не согласны со мной?

— Я вот вспомнил, как мы стояли в Германии и была там у меня одна девчонка. Хрупкая, как стеклышко, чуть не прозрачная. Натерпелась при нацистах. Если бы в то время не запрещали жениться на немках, наверняка была бы теперь моей женой... Так вот, с ума я по ней сходил. Стоило ей постучать в дверь, чуть слышно, как я взлетал ракетой. И все равно не припомню случая, чтобы куртку наизнанку напялил.

— Понятно. Ни один нормальный человек так не поступает, если только не горит дом или что-нибудь вроде этого, — согласился Нисон.

— А Смит всего-навсего торопился впустить кого-то. Душ-то хотя бы мог привернуть. Так ведь?

— Вы хотите сказать, что Смит не сам впустил своего убийцу? — спросил Мун. — Но ведь мы же проверили окна — оба плотно закрыты, а одно даже задернуто шторой.

— А если у убийцы был свой ключ? Допустим даже, что именно он, а не Смит был настоящим хозяином в квартире...

— Далеко целите, Дейли. Прежде всего... — Мун не закончил фразы, тупо уставившись на башмаки Нисона.

— Нисон, вы гнусный лжец!

— Что?

— Вы поклялись, что вытерли ноги. А это что? — Мун отлепил от подошвы Нисона окурок сигареты.

— Будь я проклят, инспектор! Он мог прилепиться только здесь!

— Моя египетская сигарета! Наконец-то! — взревел Дейли. — Вот почему мы не могли ее найти. Давайте ее сюда!

Все трое внимательно принялись разглядывать находку. На шелковистой бумаге виднелись следы асфальта — он-то и сыграл роль клея,— но марки не было видно.

— Наверняка тот же «Честерфилд», что курил Смит.

Дейли понюхал табак.

— Исключено. «Симон Арцт»!

— Отдадим в лабораторию на анализ.

— И пепел! — И Дейли высыпал содержимое пепельницы в целлофановый мешочек.

— Ну ладно, пока что нам, кажется, больше искать нечего. Нисон, соедините меня с управлением.

Нисон отстегнул крышку портативного передатчика и, добившись соединения, передал трубку Муну. Инспектор еще раз обвел взглядом помещение и принялся диктовать: «1957 года, 4 октября, в 10 часов, явившись в квартиру № 8 в доме № 30 по улице Ван-Стратена, я обнаружил следующее...»

Благополучно добравшись до конца, Мун вытер потный лоб и глубоко перевел дух.

— Ну слава богу, самая тяжелая работа позади, осталось только найти виновного. Санитарную машину сейчас пришлют. А вас, Нисон, сменит Бедстреп. На всякий случай. Вдруг к Смиту наведается еще какой-нибудь гость.

Не успел он произнести эти слова, как громко звякнул звонок.

Дейли и Нисон тихо выскользнули в переднюю. Нисон вытащил оружие и встал так, чтобы входящий не видел его. Сунув руку в карман, Дейли быстро распахнул дверь.

Перед ним стоял почтальон:

— Телеграмма мистеру Смиту!

— Спасибо!

Дейли выхватил бланк и, захлопнув дверь, поспешил к инспектору. Мун развернул телеграмму. В ней стояли только три слова!

Домой Мун ехал медленно, следуя за густым потоком машин. Вновь заморосил осенний дождик, который, смешавшись с дымом и чадом, больше напоминал мокрый туман. Начало смеркаться. Невзирая на то что вечер еще не наступил, световые рекламы уже работали во все свои миллионные ватты. Город жил обычной жизнью, ему не было никакого дела до убийства на улице Ван-Стратена.

— Джина не ждала гостей, но и страшного в их неожиданном появлении ничего не было консервы всегда есть, так что можно было покормить и Дейли. Нашлось в холодильнике и несколько банок с пивом.

За обедом болтали о разной чепухе — о последнем номере журнала «Только тебе на ухо», где говорилось об очередном разводе певца Фрэнка Конатра, о результатах бейсбольного матча, о сенсационной абстракционистской картине, побившей рекорд на распродаже. После обеда Джина ушла на кухню, а мужчины перебрались в кабинет Муна.

Здесь Мун достал найденную в квартире Смита газету.

— Ну, посмотрим, что могло привлечь особое внимание Смита?

— Дайте-ка мне половину, — предложил Дейли.

— Не стоит, здесь всего восемь страниц, и, пока явятся Пэт и профессор, я уже справлюсь. Надеюсь, профессор не будет ничего иметь против знакомства с вами.

— Но, может быть, я могу что-нибудь иметь. Во что он оценивается?

— Как вам сказать. Профессор наверняка оскорбится, если вы у него это спросите. Человек он довольно чудаковатый, все свои деньги вкладывает в книги. А в остальном очень непритязателен, Лишь бы оба с Карлом были сыты.

— А Карл это кто?

— Пудель. Вы бы послушали, как профессор говорит о нем. Можно подумать, что речь идет о родном сыне.

— Он что, иммигрант?

— Да, бежал от Гитлера. В свое время написал труд о квантовой механике, в которой тогда разбирались лишь несколько специалистов. Сейчас это почти популярное пособие. Вышло на двадцати двух языках! Самое главное — его голова. О чем хочешь спроси с места: сколько граммов стронция в атмосфере, кто был тринадцатым президентом, где находится Попокатепетль...