Дейли взглянул на противоположный дом. У окна стояла миссис Лановер и лихорадочными жестами показывала, что они поймали кого нужно.

— Перестаньте фиглярничать! — сказал Мун. — Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

— Чищу оружие перед очередным убийством... Нет, нет, не подумайте ничего плохого, это не против вас. На воробьев... Может быть, присядете? Стаканчик бренди?

И вдруг незнакомец вскочил, схватил брошенный пистолет и прицелился:

— Лапы вверх! Рад, что наконец-то я очутился лицом к лицу с инспектором Муном! Это было мое давнее желание. Разрешите представиться — Генри Гораций Шип-младший. Не сердитесь, это только небольшой реванш за то, что вы так разыграли моего старика с гаражом. Знай я об этом заранее, нарочно бы приехал из колледжа полюбоваться. Юмор — это моя сильная сторона. А теперь... — Шип-младший вытянул руки, — можете надеть на меня «браслеты»! Не хочу, чтобы подозрения пали на невинных людей, и признаюсь — это я... — Последовала многозначительная пауза. — Я... сорвал сегодня печать с двери!

В комнату влетела миссис Лановер, вся трепеща от возбуждения:

— Это он, он, я его узнаю, слава богу, инспектор, вы поспели вовремя, иначе он бы всех здесь перестрелял, так же, как пристрелил несчастного покойного мистера Смита...

— Успокойтесь, миссис Лановер, вашей жизни ничто не угрожает, кроме апоплексического удара, — успокоил ее Мун и тут же обратился к Шипу-младшему:

— Что вам нужно было в квартире Спитуэлла? И как вы туда проникли?

— С помощью ключа. У старика имеется полный комплект ото всех квартир. Что касается первого вопроса, то чистосердечно признаюсь, что ничего не нужно было. Только увидеть своими глазами эту нору, где кого-то убили, и познакомиться с вами.

— Миссис Лановер утверждает, что четвертого октября утром вы стояли на крыше с пистолетом в руках. Что вам тогда нужно было увидеть?

—- На крыше? Четвертого? Ха, это надо же, принять бинокль за пистолет! Хотел разглядеть полет спутника.

— И вы специально залезли туда из-за спутника? Во сколько?

— Как только по радио сообщили, что он пролетит над нашим городом, что-то около восьми. Полчаса, наверное, там проторчал...

— И вместо спутника увидели фигу? — поинтересовался Дейли.

— Извините, но у меня телескопический бинокль со специальным фильтром. Не только спутник видел, но даже как открывались ворота гаража. Умора, как вы старика разыграли с этим гаражом!

— Скажите, а человека, выходящего из этого гаража, вы не видели?

— Конечно, видел.

— Что?! — воскликнул Дейли. — И как он выглядел?

— А как мог выглядеть Смит-Спитуэлл? Довольно грустно.

И Генри Гораций Шип-младший закатился от хохота.

— Да, я вижу, что юмор действительно ваша сильная сторона, — вздохнул Мун. — Надо думать, проявляете в колледже блестящие успехи?

— Классно! Уже капитан команды...

На обратном пути оба молчали. Наконец первым нарушил молчание Дейли.

— Ну вот вам и человек на крыше!.. — угрюмо произнес Дейли. — Грандиозный идиот! Если такие учатся в колледже, то не удивительно, что у русских спутники, а у нас только тотализатор...

— И все же я благодарен этому Шипу-младшему. Теперь мы хотя бы знаем, что человек на крыше действительно существует. И во-вторых, сегодняшнее посещение квартиры Спитуэлла напомнило одну мелкую, но очень существенную деталь... Была ли бутылочка с чернилами закрыта, когда мы вошли?

— В протоколе значится закрытая.

— А я вот вспомнил, что она была открыта.

— Ну и что?

— А то, что Спитуэлл, значит, написал обещанное, и как раз перед самой смертью. Вспомните большой блокнот, из которого было вырвано восемнадцать листов.

Приехав в управление, Мун закрылся в кабинете. Раскрыв папку с делом Спитуэлла, он вновь перечитал первый протокол. Он уже знал приблизительно, что ищет в нем. Итак, вот оно: «Бутылка с чернилами «Синь ее глаз», открытая», открытая — зачеркнуто, она «закупоренная». Долго смотрел Мун на эту строчку. Почему он, диктуя протокол, вначале произнес «открытая», если бутылка была закрытая?

Он прошел в оперативную комнату:

— Дейли! Нисон! Прошу внимания. На столе Спитуэлла стоял пузырек с чернилами для вечной ручки. Кто-нибудь прикасался к нему?

— Не помню, — ответил Нисон.

— Насколько я помню, нет, — ответил Дейли.

— Попытайтесь вспомнить. Это очень важно.

— Нет. Не помню.

— А вы, Нисон?

— По-моему, нет.

— Тогда я ошибся. Ничего не поделаешь.

Инспектор медленно вернулся к себе. Значит, не вышло. А ведь казалось, что-то забрезжило! Сидеть дальше не было смысла. Он захлопнул папку, спрятал ее в сейф и надел пальто. Задумчиво подойдя к двери, он вдруг шарахнулся в сторону — так стремительно она распахнулась.

— Да вы что, голову мне хотите раскроить!

На пороге стояли Дейли и Нисон.

— Простите, инспектор. Но то, что хочет сказать Нисон, стоит шишки на голове.

Мун настороженно взглянул на Нисона:

— Так что же?.. Вы?..

— Да, инспектор... Вспомнил... Жена обычно ругается, что у меня вечно чернила открытые. Очевидно, я машинально закрыл пузырек на столе Спитуэлла.

— Рефлекс?.. Понятно. Когда мы вошли и я оглядывал комнату, в подсознании у меня как-то закрепилось, что пузырек открыт. Потому-то при составлении протокола я и произнес вначале «открытая», а взглянув на бутылку, поправился. Хорошо, Нисон, можете идти. А вы, Дейли, останьтесь!

Некоторое время Мун молчал.

— Так вот, послушайте, сержант, мои соображения. Четвертое октября. Квартира Спитуэлла. На столе блокнот, из которого вырвано восемнадцать страниц, открытый пузырек с чернилами и вечное перо. В ручке чернил почти нет. Следовательно, Спитуэлл что-то писал. Когда? Уже утром, когда наполнял ручку. Что писал? Очевидно, материал, касающийся дела Ротбахов, который он предложил Троллопу. Почему так спешно? Потому что ждал Троллопа. Забрал ли Троллоп рукопись? Надо думать, да, потому что в квартире ее нет. Но вот когда? До или после смерти Спитуэлла? Если до, то нам надо найти десять тысяч, которые ему должны были вручить за материал. А он не из тех людей, которые верят на слово. Готов поспорить, что он выпустил рукопись из рук только тогда, когда увидел чек. И знаете, Дейли, что мне сейчас только что пришло в голову? Каким бы сенсационным ни был процесс Ротбахов, десять тысяч все же слишком большая сумма за простую статью. И если этот материал попал к Алисону, то почему тот его не напечатал? Вопрос на вопросе!

— Совсем как ребус в воскресном приложении. Там хоть радуешься, что в понедельник ответ напечатают.

—  В понедельник? Что ж, сержант, и мы свой ответ получим именно в понедельник.

...Мун нарочно постарался, чтобы Алисон принял его не дома, а в издательстве. Все его издания, начиная с журнала «Дочь Евы», который, по сути дела, был рекламным проспектом двух ведущих конфекционных фирм, приносящим огромный доход, и кончая научным «Экономика и проблемы», который не приносил ничего, зато обеспечивал влияние в мире промышленности и торговли, — были сосредоточены в одном здании. В каждой из одиннадцати редакций у Алисона был личный кабинет. Но основная резиденция его находилась все же в помещении «Морнинг сан». Это был довольно внушительных размеров зал, почти пустой, если не считать огромного письменного стола, телефона и телевизора, занимающих всего один угол.

— Рад видеть вас, инспектор, — произнес Алисон. — К сожалению, я должен сказать, что у меня очень мало времени. На двенадцать приглашены все шеф-редакторы. Чем могу служить?

— Не собираюсь вас долго задерживать, мистер Алисон. Я хотел бы только узнать кое-что о материалах, которые намеревался купить или купил у Спитуэлла Блисс Троллоп...

— У Спитуэлла? Троллоп? Ах да... Что-то такое было. Но что именно, точно не знаю... А почему это вас интересует?