И Мун направился прямо в библиотеку. Надо все же разобраться, с какой целью написано анонимное письмо и не упоминается ли действительно имя Смита в каком-нибудь политическом процессе.

Как и обычно по субботам, библиотека закрывалась в три. С помощью Дика Мун перетащил в свой кабинет груды комплектов и погрузился в чтение. Пальцы уже устали перебрасывать страницы, голова устала воспринимать беззвучные вопли заголовков. Неплохо бы спуститься и выпить чашку крепкого кофе. Но только Мун поднялся, расправляя спину, как дверь отворилась.

— Могу я видеть инспектора Муна? — послышался голос с сильной одышкой.

— Вы его видите.

— В таком случае могу сообщить важные сведения о Смите.

— Вот как? Кто вы? И что вы знаете?

— Я... — начал человек и осекся.

Слова застряли у него в горле, жилы на шее взбухли, кадык судорожно задергался. Обе руки взметнулись к горлу, но тут же бессильно упали. Человек закачался и повалился на стол. Из горла его вырвался хрип. Началась рвота. Какие глаза — просто выкатываются из глазниц!!

Отравлен?!

Как только эта мысль промелькнула в голове Муна, он тут же кинулся к телефону.

— «Скорую помощь»! — выкрикнул он и, дождавшись, пока Дик соединит его, одним духом назвал адрес.

Узнав, что говорят из полицейского управления, голос на том конце провода пообещал прислать машину через несколько минут. Но эти минуты казались Муну, Дику, а особенно незнакомцу вечностью. Видно было, что тот силится что-то произнести, но каждая попытка вызывает новые спазмы. Не выдержав, Мун позвонил Уайлдеру.

— Кто это? Мун? — послышался бархатный голос доктора. — Ну знаете, инспектор, вы отрываете меня от самой чудесной партии в покер. У меня на руках...

Мун перебил его и коротко изложил суть дела. Бархатистые интонации в голосе Уайлдера сразу исчезли.

— Так, так... Испарина, судороги, рвота?

В этот момент в комнату вбежали санитары «скорой помощи», уложили человека на носилки и рысцой выбежали к машине.

Мун даже не успел поговорить с ними.

— Ну что ж, — заключил Уайлдер, — несомненно отравление. Скорее всего, никотинным ядом или кураре. Симптомы показывают это... Единственное, что можно сделать, — немедленно в клинику.

— Уже сделано.

— Тогда остается только молить бога.

Но молиться Мун не стал. Пока Дик с молчаливым ожесточением приводил в порядок комнату, подтирал пол и расставлял мебель, инспектор, подперев тяжелую голову, неподвижно сидел у телефона. В ожидании звонка из клиники он старался восстановить в памяти внешность человека. Все произошло так стремительно, что он почти ничего не запомнил. Понемногу выплывали кое-какие детали — большие, грубые руки, немножко туповатое, но открытое лицо, готовый, наверняка купленный в универсальном магазине костюм, еще новенький или надеваемый только после работы. Хорошо оплачиваемый рабочий, может быть даже мастер. Какая у него связь со Смитом? И почему он отравлен? Что-то знал об убийстве Смита и потому пришел сюда. Не очень остерегался и проговорился о своем намерении. Тут его и угостили «стаканчиком». Но это должно было произойти прямо перед визитом сюда. Что ж, тем лучше, легче будет установить личность покушавшихся...

За окном заморосил дождь. Ненастная погода еще больше действовала на нервы.

Что они не звонят?..

— Может быть, ищут свободное место?: — неуверенно произнес Дик, хотя тут же понял, что в таком неотложном случае промывание желудка могут сделать в любой клинике.

Мун набрал номер «Скорой помощи». Ответил уже другой голос. Нет, он только что принял дежурство. Машина по вызову полиции? Нет, еще не возвращалась, — очевидно, уже послана по другому вызову. Пользуясь всей полнотой власти, Мун потребовал выяснить, куда был сдан пострадавший. Дику же приказал, не дожидаясь звонка из «Скорой помощи», узнать это, запросив ближайшие клиники. Это же задание оставить дежурному радисту, который сменит Дика.

Время шло. Дождь по-прежнему стучал в стекла. На все вызовы Дика следовал отрицательный ответ, Так ничего и не дождавшись, Мун взял в охапку несколько комплектов газет и отправился домой. Попросив Джину заварить крепкого кофе, он погрузился в газеты. Время шло. Ничего интересного в газетах, никаких известий от Дика. Пепельница стояла пустая, потому что Мун даже не вынимал сигару из стиснутых губ. Белый столбик пепла упал на страницу, Стряхивая его, инспектор кинул взгляд на фотографию мужчина с клятвенно поднятыми пальцами. Из подписи видно, что это Спитуэлл — свидетель по делу Ротбахов в момент принесения присяги, по которой он обязуется говорить правду и только правду. Снимок довольно мутный, как и обычно в газетах с миллионными тиражами. И все же в лице Спитуэлла было что-то знакомое. Определенно Мун видел уже где-то это лицо. Где?

Мун продолжал рассеянно перелистывать газету. Какая-то игрушечная фирма с жаром расхваливает новую игру «Спутник», другая с таким же жаром рекламирует детский воздушный пистолет. Это объявление вызвало в памяти заключение эксперта-оружейника. Возникла какая-то смутная мысль. Мун решил поговорить с профессором Холменом.

Остановив на своем этаже лифт, Мун тут же захлопнул его дверку, так как увидел в кабине соседку — миссис Гендерсон. С той поры как он посадил убийцу негра Уэллингтона, миссис Гендерсон от возмущения перестала здороваться даже с Джиной. Поднимаясь наверх, Мун невольно вспомнил скрипящую лестницу в доме на улице Ван-Стратена. Вот и этаж, где живет Пэт. Визитной карточки на двери нет, но ее с успехом заменяет ужасающий табачный запах.

Профессор Холмен встретил его в халате, который должен был уберегать одежду от пыли, так как пыли в квартире Холмена было больше, чем книг.

Как обычно, вручив профессору половину сигары, Мун разложил на столе цветные фотографии. — Это халат Смита, общий вид и детали, — пояснил он. — Мы предполагали, что это египетский узор. Но сейчас у меня есть основания думать, что я ошибался. И тут я вспомнил, что в моем распоряжении имеется такая энциклопедия, как ваша голова, профессор. Скажите мне, что это за чертовы узоры?

— Вы слишком переоцениваете мои познания, дорогой Мун, — и профессор близоруко уставился на узор. — Не знаю, в чем может быть моя ошибка. В Египте живут арабы, а в этом орнаменте что-то явно арабское. Впрочем, зачем нам гадать? Образованный человек не знает всего, но он знает, где получить нужную информацию. Карл нам поможет.

Карл, огромный пудель Холмена, поднялся в качалке и насторожился.

— Карл, найди книгу, найди! ― скомандовал профессор.

Карл спрыгнул с кресла и, помахивая хвостом, подбежал к книжным полкам. Встав на задние лапы, он ткнулся носом в один том, в другой, в третий. Умные глаза его все время были обращены на хозяина. Наконец тот кивнул, и Карл выковырнул лапой какую-то книгу, брезгливо взял том в зубы и поднес профессору.

— Ну, инспектор, видали? Не пес, а волшебник. Извольте — «Искусство орнамента с древности и до наших дней».

Молча они принялись разглядывать иллюстрации.

— Вот он! — воскликнул Мун и выхватил том из рук профессора.

Золотисто-зеленовато-фиолетовые линии сплетались в точно такой же клубок, как на халате Смита.

— Туркестан, — пояснил профессор.

— Там что, турки живут?

— Вы путаете Туркестан с Турцией, дорогой инспектор. Туркестан — общее название для ряда среднеазиатских советских республик.

— Опять русские!

Вернувшись домой, Мун позвонил в управление. Дежурный сонно ответил, что сведений об отравленном человеке не поступало.

— А что такое медиум, Крист? — шепотом спросила Марджори.

Дейли, уже успев нахвататься терминологии, принятой в кругу спиритов, из купленного в киоске журнальчика «Голос неведомого», уверенно пояснил, что это особа, через которую устанавливают связь с духами.

— Вон та девица и есть медиум.

Девица, на которую показал глазами Дейли, именовалась Минервой Зингер и выглядела так, как положено настоящему медиуму, — кожа ее почти просвечивала. Трудно было понять, результат ли это постоянного общения с бесплотными духами или систематического отказа от земных бифштексов.