На плане виднелся крестик, как раз там, где улица Ван-Стратена. Пистолет — «ТТ», что явствовало из краткого заключения эксперта.

— Где вы его взяли? Здесь, в городе?

— Взяли его не мы и не здесь. Все получилось до невероятности случайно. Схватил его какой-то парень, неподалеку от Кента...

— Уж не тот ли боксер? Выходит, и история с русским космическим кораблем — правда?

— Ну что вы, тут я смеюсь вместе с вами.

Действительно, глаза полковника улыбнулись.

— Что вы, наших репортеров не знаете? Так когда Вы приметесь за дело? — полковник снял трубку. — Робертс? Иванов вам не нужен?.. Кончаете допрашивать? Ну? Этого и следовало ожидать.

Положив трубку, Мервин сообщил:

— Можете хоть сейчас получить его в свое распоряжение.

— Благодарю... Но лучше завтра. Мне надо подготовиться.

— Как вам угодно. Это даже лучше. К тому времени я его вымотаю. По-моему, ваше дело можно считать законченным. Это нам придется повозиться! А для него признаться в этом убийстве — чепуха. Вещественные доказательства налицо, а терять ему нечего...

Выйдя от полковника, Мун долго сидел в каком-то баре, глядя в пустой стакан. Неужели это действительно все? И это все сделали другие? Поймали, нашли улики, а ему милостиво разрешают поставить под протоколом свою подпись. Все просто и ясно. До того ясно, что даже...

И Мун направился на аэродром главного полицейского управления. Не без труда, несколько раз обрывая телефонный провод и погоняв взад-вперед Дейли, инспектор сумел выколотить из начальства разрешение воспользоваться свободным геликоптером, чтобы слетать в Кент.

Рокот мотора действовал успокаивающе. Клубок мыслей, так и не распутанный до конца, подернулся туманом дремоты. Очнулся от этой дремоты Мун уже тогда, когда геликоптер приземлился возле фермы Билла Блаха. Самого Билла дома не оказалось. Мать сказала, что он с друзьями уехал в город. Верно, как обычно, сидит в ресторанчике Тома Степдейла. Найти проще простого — на главной улице, через несколько домов от церкви.

Сели на главной площади городка. Пилот остался в машине, тут же окруженной гурьбой мальчишек, а Мун отправился на поиски Билла. Ресторанчик удалось найти без труда. Он был переполнен. Видно было, что кроме кино это единственное место, куда окрестная молодежь собирается по вечерам. Центрами притяжения были автоматы — возле одних играли, возле других — в благоговейном молчании слушали ритмично всхлипывающего Пэлвиса. Только пиво подавал не автомат, а сам хозяин, Том Степдейл.

Нетрудно оказалось найти и Билла. Первый, к кому обратился Мун, указал на один из столиков. За ним сидели семеро парней. И сразу же можно было понять, кто из них Билл. Усиленно жестикулируя, выразительно гримасничая, он что-то рассказывал. Все ясно — описывает достоинства своего хука после ухода от выпада «красного».

Почувствовав пристальный взгляд инспектора, Билл поднял на него глаза.

— Алло, Билл! Мне надо с вами поговорить. Друзья, наверное, уже слыхали все это не раз, а мне будет в новинку.

— А кто вы будете?

— Разумеется, скажу.

Покинув друзей, Билл отошел к стойке и присел на высокий стул. Мун последовал его примеру.

— Том, мне как обычно! — приказал Билл.

Хозяин поставил перед ним большой бокал с оранжевым напитком, из которого торчала соломинка.

— Что-то меня сегодня жажда донимает, — сказал Билл и, выкинув соломинку, одним духом осушил бокал.

— Не много ли вы пьете? — Мун уже начал жалеть, что прилетел сюда. При таком количестве выпитого можно увидеть все что хочешь.

Билл рассмеялся:

— Это же фруктовый коктейль! Ни унции алкоголя. Даже по праздникам. Тем более что сейчас я в спортивной форме.

У Муна отлегло от души.

— Так вот, я из полиции. Мне нужен ваш точный, правдивый рассказ. Не то, что вы рассказывали журналистам, а как оно было на самом деле.

— Так ведь рассказывать-то нечего, — в присутствии инспектора Билл уже не чувствовал себя таким героем. —  Возвращался я с танцульки. Я и еще несколько парней. Дорога только одна — через лес. Они о девчонках болтали, а мне их хвастовство не очень по душе. Я шел немножко впереди, этак шагах в десяти. Слышу, мотор гудит. Я не обратил на это внимания, — гудит так гудит. Вдруг вижу над лесом яркий свет. Ракета! С чего бы это, думаю? Продрался сквозь чащу, гляжу — стоит этот парень на поляне и ракеты пускает. А мотор все ближе. Ага! Дает сигнал на посадку. Толком-то я еще ничего не сообразил, но вижу — дело неладно. Подбегаю к нему, а он вдруг выхватывает пистолет. Тут уж я раздумывать не стал — несколько ударов, апперкот — и готово. Тут остальные подбежали. Мы бы и тут еще не знали, что делать, но глядим — радиопередатчик и всякое этакое барахло. На десять минут позже — и он бы уже в воздухе был...

— А ракета... я имею в виду воздушный корабль... Она уже улетела?

Билл покраснел и понизил голос:

— Да никакой ракеты не было. Это репортер, который там очутился, намекнул. Ну я и соврал. Тот прямо как по писаному выложил: «Билл Блаха с Олдстонской фермы видел красный космический корабль...» Я прикинул — звучит!

— Ну что ж, Билл, пока! Спасибо. Но мой совет вам — оставайтесь чемпионом по боксу, не ввязывайтесь в другие матчи, вроде конкурса по вранью. Соблазнительно, но ненадежно.

Полковник Мервин, как всегда, улыбался. Только глаза у него были тусклые.

— Устал. Упрямый парень, ничего не скажешь. Отказывается выдавать связи. И при этом отнюдь не отрицает, что располагает ими.

— Вы можете мне дать кого-нибудь из своих переводчиков?

— Это ни к чему, Иванов отлично говорит по-английски. Акцент, разумеется, есть. Этого из русских не вытравишь. Я пойду с вами! Может быть, в разговоре с вами он нечаянно проболтается и я узнаю что-нибудь полезное для себя.

Иванов уже находился в специальной комнате для допроса с зарешеченными окнами и железной дверью. Тут же был детектор лжи с оператором.

Перед Муном сидел коренастый, плечистый человек со светлыми, выгоревшими волосами. Слегка скуластый, такой, каким Мун представлял себе русского.

Мун не хотел прибегать к детектору лжи, не очень-то доверяя этому прибору. Достаточно принять таблетку успокаивающего или хорошо владеть нервами — и он ничего не покажет.

Допрос шел туго. Иванов с абсолютно бессмысленным упрямством отрицал свою причастность к убийству Спитуэлла. Не помог и план города с крестиком на улице Ван-Стратена.

— Провокация! Подобной карты среди моих вещей никогда не было! Вы сами ее подкинули. Обычные подлые приемы, характерные для вашей капиталистической системы.

— Хватит! Хватит! — грубо оборвал его полковник Мервин. — Вы не на митинге. Спитуэлл убит из русского пистолета, и это был ваш пистолет.

— Почему же мой? А может быть, он сам привез его из Советской России?

Видя, что дело не подвигается, Мун дал знак оператору подсоединить детектор, желая за это время просто собраться с мыслями. Контакты и присоски давно уже опутали тело Иванова, а Мун все еще сидел, попыхивая сигарой, и, закрыв глаза, лихорадочно думал.

— Вот что! Ваши отпечатки найдены в квартире Спитуэлла! — Мун шел на явный блеф.

Мун не надеялся на успех. Но случилось неожиданное. Иванов, только что с такой заносчивостью отвергавший все обвинения, вдруг заговорил. От гордо поднятой головы, от благородного негодования не осталось и следа. Иванов сразу обмяк. Казалось, он только и ждал фразу Муна о найденных отпечатках, чтобы заговорить.

Узнав о «предательстве» Спитуэлла — так русские квалифицировали его показания на процессе Ротбахов, — они приговорили его заочно к смертной казни. В качестве исполнителя приговора был выбран Иванов. Выследив Спитуэлла, Иванов четвертого октября рано утром направился к улице Ван-Стратена. По дороге он купил газету. На Кладбищенской улице влез на дерево, по нему забрался на крышу, схватился за желоб, раскачался и впрыгнул в открытое окно. При его тренировке десантника это ничего не стоило. Попав в комнату, он закрыл окно и задернул шторы. Встревоженный шумом, Спитуэлл, разумеется, выскочил из ванны, схватил со стула револьвер, но было уже поздно. Иванов уложил его первой пулей. Затем захлопнул за собой дверь. На лестнице он никого не встретил. А там оставалась уже мелочь — сообщить, что задание выполнено...