Чувствовалось, что на эту тему управляющий готов был разговаривать до бесконечности.

— И еще я вам скажу, наша политика с позиции силы... — начал было он, но Дейли прервал его:

— Благодарю, но мне сейчас не до политики. Вот если вы сумели бы сообщить что-нибудь о египтянине...

Нежелание сержанта выслушать его соображения по поводу взаимоотношений Запада и Востока задели управляющего за живое.

— Да отстаньте вы с вашим дурацким египтянином, — огрызнулся он. — Вам же говорят, что здесь был настоящий бедлам. Даже штемпелевальную машину забыли заправить. Первый случай за все годы, пока я тут работаю. Целые полчаса письма выходили с почти неразличимыми штемпелями...

Дейли вынул конверт:

— Такими?

— Вот-вот!

— А не помните, в котором часу это было?

— Это легко уточнить, — управляющий нажал одну из кнопок на столе. И спустя несколько минут обратился к вошедшему немолодому чиновнику:

— Том, в котором часу ты забыл четвертого залить краску в машину?

Мужчина испуганно глянул на Дейли.

— Не бойся, я не инспектор почтового управления, — успокоил его сержант.

— Обычно я заливаю ее в половине девятого, a спохватился лишь около девяти.

— Спасибо! — И, быстро распрощавшись с управляющим, словно опасаясь нового словоизвержения, Дейли отправился в банк.

В банке снова подтвердилась версия Муна. Четвертого октября Блисс внес деньги на тот самый счет, с которого его несколько часов спустя сняла Пегги, чтобы положить на свой счет. Личный счет Спитуэлла в этом банке был на имя Джона Спуллиджа.

— В котором часу были внесены деньги? — клерк задумался. — Не припомню... Но... Не знаю, интересно ли вам это. В то утро была такая суматоха с этим спутником. Я только что прочитал газету и думал только о нем. И, записывая фамилию клиента, ошибся: вместо «Спуллидж» написал «Спутлидж». Но потом заметил и переправил.

Показания клерка неопровержимо доказывали, что Троллоп внес деньги уже после смерти Спитуэлла.

Другой клерк рассказал:

— Двадцатого октября какой-то человек пытался получить со счета Спуллиджа десять тысяч долларов. Я обнаружил, что чек без покрытия. Высунул голову в окошечко, чтобы поглядеть на подозрительного человека, но рассмотреть ничего не сумел — шляпа глубоко надвинута, ворот пальто поднят, на глазах черные очки. Я поднял трубку, но человек уже исчез...

Вернувшись в управление, Дейли первым делом направился к графологу. Тот установил, что подпись Спуллиджа-Спитуэлла подделана.

Когда Дейли вошел в свою оперативную комнату, лицо его сияло.

— Мун — пророк! Чудо случилось, и не одно, а сразу два. В последний раз такое двойное чудо имело место только с рождением Христа.

— Почему это двойное? — удивился Дик.

— Считать умеешь? Иисус родился от святого духа... чудо номер один. А второе — то, что дева Мария...

Дейли не докончил — в дверях стояла Марджори. Если еще были какие-то сомнения относительно того, слышала ли она слова сержанта, то ее собственные слова развеяли их:

— Радист, передайте сержанту Дейли, что инспектор Мун просил его позвонить ему домой.

Произнося это, она смотрела прямо на Дейли.

— Ты видал ее взгляд? — спросил Дик, когда она  удалилась. — Ты для нее просто воздух.

— Это что! Вот когда стану безвоздушным пространством, будет хуже.

В восемь часов улица Ван-Стратена как будто вымирала. Те, кто кормился повседневным трудом, уже стояли у конвейера, мыли автомобили, начищали башмаки, чинили холодильники, глушили на бойне скот. Остальные только еще завтракали или досматривали сон.

Из ресторанчика Стребса, оглянувшись по сторонам, вынырнула миссис Лановер и быстро исчезла в своем подъезде. У дверей ее квартиры стоял какой-то человек с небольшой дорожной сумкой.

— Миссис Лановер? Я... Мне рекомендовали ваши меблированные комнаты. Я ведь тоже спирит.

— Прошу вас, пройдите, мистер...

— Дон Смиз.

— Очень рада, мистер Смиз, так вам угодно комнату?

— Да, но очень солнечную. Насколько я понимаю, она должна выходить на улицу. О плате говорить не будем. Это меня не тревожит.

— Вы на постоянное жительство?

— Нет, всего на несколько дней. Видите ли, я здесь проездом из Бостауна в Квебек. Вещи все на вокзале.

— Охотно бы пошла вам навстречу, мне и самой очень приятно, мы могли бы обменяться опытом...

— Что вы имеете в виду? — мужчина взглянул как-то исподлобья.

— Я имею в виду спиритический опыт.

— Разумеется! — человек вытащил бумажник. — Плачу наличными. Сколько?

— Право, не знаю, с окнами на улицу у меня только одна комната и фактически моя личная...

— Я плачу вдвойне! Сколько?

— Дело не в деньгах, мистер Смиз, я просто не знаю, что делать, эта комната, она вроде уже сдана...

— Позовите жильца! Пусть переберется в гостиницу. Я хочу поселиться именно под вашим кровом, миссис Лановер, среди этих стен, видевших столько необычного.

— Но дело в том, что я своего жильца даже не вижу.

— Он что... дух?

— Ну что вы, просто он прожил только один день, вечером появился, а утром исчез, это было как раз в то утро, когда убили бедного мистера Спитуэлла, между прочим, окно этой комнаты выходит прямо в окно мистера Спитуэлла.

— Полиции вы сообщили?

— О мистере Спитуэлле? А как же, я главная свидетельница!

— О пропавшем жильце!

— Нет, он мне сказал, что, возможно, выедет на неопределенное время.

— Без вещей?

— Вещи у него, как и у вас, хранились на вокзале.

— Значит, комната свободна?

— Фактически свободна, но он заплатил мне вперед за три месяца, и я не знаю, имею ли я право, а вдруг он неожиданно вернется?

Человек посмотрел на потолок, потом, как будто что-то вспомнив, на миссис Лановер.

— Погодите, миссис Лановер, меня вдруг осенило... Его случайно звали не мистер...

— Мистер Ленкес, говорил с легким акцентом, вроде вас, наверное, долго жил за границей.

— Совершенно верно. Он только недавно вернулся из Европы. Ведь это он же и посоветовал мне поселиться у вас. Он сейчас в Бостауне и вернется только через месяц.

— Ну и отлично, только вы не рассказывайте ему, а вдруг он рассердится...

— Я никому ничего не рассказываю! Сколько?

— Право, не знаю...

— Получите! — и человек положил на стол бумажку. — Только побыстрее! Мне некогда!

— То есть как это понимать, некогда? — удивилась миссис Лановер.

— Я хочу сказать, что намерен как можно скорее очутиться в постели. Чертовски устал за дорогу.

Миссис Лановер провела незнакомца в комнату.

— Извольте, даже две плевательницы, я ничего не жалею, лишь бы моим жильцам было удобно, но разве они могут это оценить, взять того же Хегертона, живет как в хлеву, весь пол заплевал, только ходи за ним да подтирай, хоть бы платил аккуратно, вы еще сами увидите, что это за тип, как-то прихожу...

Новый жилец, взглянув на часы, громко зевнул.

— Ну хорошо, не буду вам докучать, мистер Смиз, отдыхайте!

Прежде всего он сунул в рот плитку жевательной резинки. Потом закрыл дверь. Повесил на ручку двери пиджак, чтобы закрыть замочную скважину. Открыл окно. Подтащил к окну кресло. Поставил его так, чтобы, сидя в нем, видеть дом через улицу, а самому оставаться невидимым. Уселся. Взглянул на часы. Восемь часов двенадцать минут.

С Кладбищенской улицы послышались шаги. Человек приподнялся и, прячась за шторой, взглянул на пешеходов.

Это был инспектор Мун и Блисс Троллоп. Оба исчезли в доме напротив.

Человек вновь уселся. Вытащил из кармана револьвер. Положил на колени. Достал бинокль. Приложил к глазам. Отрегулировал. В окулярах появились переплеты окна и складки шторы. Квартира Спитуэлла.

Человек довольно кивнул и выплюнул жевательную резинку. Плевательница находилась почти рядом. Но человек был ничем не лучше Хегертона. Он плевал прямо на пол...