И Мун выложил на стол два прозрачных конверта.

— Вот он, «Симон Арцт»! Один окурок, как известно, был найден в квартире Спитуэлла, второй — в гараже. Если не хотите, чтобы вас сажали, надо быть более осторожным. Мне вас просто жаль!

— Вы не сможете ничего доказать! — воскликнул Троллоп.

— Доказать?! А мне это ни к чему. У меня достаточно материала, чтобы посадить вас на основании тяжких подозрений. И когда вы месяцев шесть просидите в камере — шесть шагов туда и шесть обратно, — то у вас сам собой развяжется язык. Могу говорить открыто, у меня имеются: факт вашего умолчания, окурки ваших сигарет, отпечаток вашего пальца и, наконец, пистолет...

— Какой еще пистолет?

— Тот, из которого убит Спитуэлл. Русский. Вчера, заводя на вас дело, я установил интересную подробность. Вы побывали и в России!

— Но я был с группой туристов!..

— А я ничего и не говорю. Еще ни один шпион не объявлял, что он едет как шпион. Любой агент и разведчик едет куда-нибудь как бизнесмен, проповедник или... как турист. Так как же, будем разговаривать?

Троллоп вытер ладонью потный лоб.

— Ладно, инспектор. Пришить это дело мне вы не сможете. Но испортить мне карьеру, заварить вокруг меня кашу — в ваших силах. Я расскажу вам все, что знаю. Но я не причастен к убийству. И рассказывать буду только с тем, чтобы убедить вас в этом. Да, я знал Спитуэлла и был у него в квартире. Но это и все. Это не преступление. Скрывал я это по вполне понятной причине — из нежелания ввязываться в это неприятное дело. Как раз сейчас вы доказываете, что я имел законные основания опасаться... Спитуэлл звонил мне в редакцию и просил зайти. Разумеется, я не имел понятия, что он живет на улице Ван-Стратена под другим именем. Он предложил мне материал для газеты.

— Какой?

— Точно не знаю. Что-то имеющее отношение к делу Ротбахов.

— Где он сейчас?

— Нигде. Я сказал ему, что предварительно должен поговорить с Алисоном.

— Троллоп, вы матерый журналист, а не щенок, впервые видящий газетный мир. Вам предлагают материал, который любой газетчик оторвет с руками, а вы мямлите, что должны сначала посоветоваться. Будь на вашем месте кто-нибудь другой, вы же сами назвали бы его законченным идиотом!

— А вы не спешите, инспектор! Дело в том, что Спитуэлл заломил десять тысяч, и, разумеется, без Алисона я не мог заключить сделку.

— Что ж, пока допустим, что идиот — я. Дальше?

— А дальше рассказывать нечего. На следующее утро, когда я собирался к Алисону, позвонил Торрент и сообщил, что Спитуэлл убит.

— На следующее утро?

— Совершенно верно! — вызывающе ответил Троллоп. — У Спитуэлла я был накануне вечером. Уходя, по ошибке попал в дверь, ведущую в гараж. Это понятно — незнакомый дом...

— Хорошо, Троллоп. Для начала довольно. Протокол я пока не составляю, разговор наш записан на пленке... Но не советую покидать этот город — это только отягчит ваше положение.

— Я и сам не заинтересован привлекать к себе внимание. Что бы ни случилось, инспектор, прошу вас, не посвящайте во все это дело моих собратьев. Надеюсь, вы понимаете, что я тут же вылечу из газеты.

— Хорошо.

Дверь захлопнулась.

— Вы недовольны мною, сержант? Вы удивлены, что я не взялся за него как следует? Просто я понял, что дело куда серьезнее. Мне важно, чтобы Троллоп считал, будто обвел меня вокруг пальца.

— Пришел к Спитуэллу, мирно побеседовал и ушел. Пусть рассказывает кому-нибудь другому!

— Меня сейчас больше интересуют те материалы, за которые Спитуэлл запросил десять тысяч. Неужели они остались ненаписанными?

— Вас к телефону, Мун!

— Кто спрашивает, Торрент?

— Не знаю, какая-то женщина. Судя по голосу, только что пережила атомное нападение...

Мун приложил трубку к уху и чуть не выпустил ее из рук. В ней гейзером клокотало и бурлило словоизвержение:

— Инспектор Мун, слава богу, что я застала вас, я его видела, ну, убийцу Спитуэлла, кто говорит, я говорю, миссис Лановер, приезжайте, да, своими глазами видела, именно его, того, кто стоял тогда с револьвером на крыше, по пиджаку узнала, а как вы думаете, конечно, испугалась, ведь я же главная свидетельница, к счастью, он меня не узнал, и он вошел B тот же самый дом, да, да, где жил Спитуэлл, приезжайте поскорее, я вся дрожу, ведь я же не знаю, кто тот несчастный, кого ждет его пуля!

— Где вы сейчас находитесь?

— У себя дома, стою у окна...

— Когда он вошел?

— Только что, я едва успела подбежать к телефону...

— И он еще не выходил?

— Еще нет, но я...

— Не отходите от окна и следите за улицей. Сейчас я буду.

Мун бросил трубку и повернулся к Дику:

— Свяжитесь с полицейским участком в районе улицы Ван-Стратена. Всем машинам, находящимся поблизости, направиться туда и окружить дом. Особенно пусть следят за крышами... Сержант Дейли, возьмите всех свободных людей и в машину.. Нет, нет, обойдемся своими силами.

Через три минуты машины, точно выброшенные катапультой, вырвались из гаража и, очищая дорогу пронзительным воем сирен, помчались к улице Ван-Стратена.

— Ну, что скажете, Дейли?

— Похоже, что статья все же была написана и находится где-то в доме.

— И вы надеетесь увидеть там Троллопа?

— А кого еще? Не самого же Алисона!

Машины промчались по Кладбищенской улице и с душераздирающим визгом тормозов остановились у дома № 30. На панели уже стояли полицейские, оглядывая окна и крыши.

Оставив Дейли распоряжаться у дома, Мун влетел к миссис Лановер:

— Еще не выходил?

— Нет, но я...

— Как он одет?

— Синий пиджак, как в прошлый раз...

Мун взглянул на окна квартиры Спитуэлла. Оба окна завешены, но угол одной шторы отогнут. Мун хорошо знал, что квартира опечатана и шторы плотно опущены.

— Благодарю вас! — бросил Мун и выбежал за дверь.

Миссис Лановер еще пыталась что-то втолковать ему, но инспектор втолкнул ее обратно в квартиру:

— Понадобитесь — позову! Стойте у своего окна и не путайтесь под ногами!

Люди внизу стояли в напряженных позах, не вынимая правой руки из карманов. Головы жильцов, появлявшиеся в соседних домах, тут же исчезали — всем было понятно, что в любую минуту может начаться стрельба.

— Из дома никто не выходил, — сообщил Дейли. — Кроме девочки с собакой. Через гараж он тоже не мог выйти. Ворота закрыты, и за ними следят.

Мун первым поднялся по лестнице. У двери квартиры Спитуэлла остановился. Печать сорвана. Потрогал дверь — закрыта. Дейли извлек из кармана сложную отмычку и тихо открыл замок. Прикрывая лицо револьверами, они осторожно нырнули в дверь. На тонком слое пыли, скопившемся на полу, отчетливо виднелись следы ног. Большие следы, оставленные причудливо профилированной подошвой. Следы вели к приподнятой шторе, оттуда в ванную, затем поворачивали обратно к входной двери.

— Пусто, — заметил Дейли. — Улизнул.

— Если он не призрак, то должен находиться где-то в доме... Бедстреп, вы останетесь здесь!

— Задание?

— Просто жуйте свою жвачку и не наступайте на следы. Надо дать знать Грэхему, чтобы явился и сфотографировал их... Ну, что ж, сержант, начнем с Шипа?

Прежде чем позвонить, Дейли чисто инстинктивно попробовал, закрыта ли дверь. Дверь оказалась незакрытой.

Стараясь не шуметь, они вошли в квартиру. В первой комнате никого. Во второй так же. Дверь в третью только прикрыта. Дейли распахнул ее.

За письменным столом Шипа согнулся какой-то человек в пронзительно-синем пиджаке.

Услышав скрип двери, он выпрямился и резко повернулся к вошедшим. В руке у него был пистолет.

Мун не любил драматических выражений, но на этот раз пришлось крикнуть:

— Руки вверх! Бросить оружие!

— Может быть, и ноги вверх? — иронически заметил незнакомец и действительно задрал одну ногу так, что можно было увидеть толстую подошву с причудливым рисунком. Не было никаких сомнений — следы этих подошв и виднелись в квартире Спитуэлла.