Ровно в восемь двадцать Мун пропустил вперед Троллопа и сам последовал за ним. На лестнице царил полумрак. Где-то, очевидно в квартире Шипа, звучало радио.
— Ну, показывайте, Блисс, как все было! Постарайтесь повторить каждое свое движение, каждую паузу. Я засекаю время по хронометру. Начали!
Троллоп подчинился. Ступеньки заскрипели под его ногами, как изношенные тормоза.
Проделывая этот эксперимент, Мун рассчитывал на многое... Привести сюда Троллопа именно в тот самый час и минуту, инсценировать те же условия, заставить его шаг за шагом продемонстрировать все, что тот делал четвертого октября... Ведь это же не нейтральная комната, где можно смотреть в одну точку и спокойно рассказывать басни. Мун еще не видел ни одного преступника, на которого так или иначе не действовало бы место совершенного преступления. Один откровенно нервничал, другой скрывал внутреннее волнение деланным спокойствием, но реагировал каждый. И Троллоп не мог не реагировать. Это и был второй эксперимент.
Был предусмотрен и третий — самый опасный. Мун отдавал себе отчет в риске. Замыслом своим он поделился только с Дейли и Бедстрепом. Дейли пытался отговорить его, Бедстреп с обычной флегмой буркнул: «Дело ваше».
И вот, поднявшись, спустившись и вновь поднявшись, они стояли перед дверью квартиры Спитуэлла.
«Все. Приступаю!» — скомандовал сам себе Мун и повернулся к Троллопу.
— Первый тест кончился. Время совпадает. Сейчас второй. Я вхожу туда, вы немного подождите перед дверью. Считайте до ста. Затем входите. Делайте точь-в-точь то же, что и тогда: закуривайте, закрывайте окно, опускайте штору, ищите рукопись и так далее. Понятно?
Троллоп кивнул.
Мун вошел, осторожно прикрыл за собой дверь, быстро распахнул окно и поднял штору, открыл в ванной душ, бесшумно опрокинул стул, положил свой револьвер точно на то место, где лежало оружие Спитуэлла, и наконец сам растянулся на полу точно в такой же позе, в какой был найден Спитуэлл.
Лежа Мун продолжал отсчитывать время, данное Троллопу: «Двадцать. Двадцать один. Двадцать два...»
Мун закрыл глаза. В такой позе он и с открытыми не мог бы видеть дверь и входящего Троллопа. Оставалось положиться на слух и нервы. Мун сознательно не проверил вооружен ли Троллоп. Лежащий на полу инспектор был соблазнительной мишенью. Пока приподнимаешься, хватаешься за револьвер в тебя можно всадить всю обойму или трижды проткнуть ножом. Мун надеялся, что инстинкт вовремя предупредит его об опасности. Но все зависит от того, кто окажется быстрее.
«Девяносто семь. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сейчас Троллоп войдет. Сто!»
Дверь открылась. Тихий возглас. Троллоп застыл на пороге.
«Черт возьми, до чего естественно это у него получилось!» подумал Мун.
«Сто одиннадцать, сто двенадцать...» Не очень-то надежная синхронизация, но что еще остается делать, если нельзя смотреть на часы. «Сто тридцать...» Троллоп, преодолев первое замешательство и овладев нервами, начал двигаться... Закурил... Подошел к столу... К окну...
И вдруг, подобно воде, которую мороз превращает в лед, время застыло. Мун забыл, на чем он остановился. «Раз, два, три, четыре, пять, — начал он снова.— Десять, одиннадцать, двенадцать...» Троллоп уже давно должен закрыть окно. «Ну, закрывай же! Закрывай!» — мысленно кричал он. Усилием воли Мун принудил себя оставаться неподвижным.
И тут Троллоп прыгнул.
Мун протянул руку к револьверу и равнодушно открыл глаза.
Троллоп стоял рядом. Безоружный.
— Опять он там! — пробормотал он.— Так же, как в тот раз.
— Где?
— Вот в том окне!
Мун встал и подошел к окну:
— Вам показалось. Никого нет.
— Нет, есть. Я отчетливо видел, как шевельнулась штора. Я не говорил вам, инспектор, что когда я входил к Спитуэллу, то сразу почувствовал, что за мной кто-то следит. Это он!
Бедстреп вернулся, в управление спустя полчаса.
— Все в порядке, шеф? — спокойно осведомился он.
— Какие у вас замечания, Бедстреп?
— Все нормально. Растерялся только в первый момент, когда открыл дверь и увидел вас на полу. Потом держался спокойно...
— Так. Значит, у него не было надобности убирать меня с дороги. Простите, я прервал вас.... Итак, держался спокойно до... Он решил, что и в тот раз видел в окне вас, — объяснил Мун.
— Он недалек от истины. Насколько я могу судить, прежний жилец был вроде меня. Явился, переночевал и смылся... Самое интересное, что исчез он в день убийства.
— Да? Сядьте-ка и напишите мне подробно все, что узнали от хозяйки об этом странном жильце. Похоже, что эксперимент увенчается колоссальным успехом. Разумеется, неожиданным. Все удачи основаны на случайности, как говорит мой друг полковник Мервин.
31
Это было второго ноября. Мун, Джина и Пэт сидели перед телевизором и следили за результатом схватки боксеров. В самом интересном месте диктор хорошо поставленным голосом сообщил: «Новейший выпуск машины «Эдсел» нокаутирует всех конкурентов!» И тут же, без всякой паузы продолжал: «Так! Еще удар! Черный Джо подается! Хук слева, справа! Блестящая техника! Задай ему, Фред!» Крупным планом искаженное черное лицо, в которое белая рука в перчатке наносит жестокий удар.
И вдруг экран дрогнул.
— Опять эта проклятая реклама, — пробормотал Мун.
На экране появилось лицо студийного диктора. Слышно было, как он переводит дух. И вдруг послышалось:
«Леди и джентльмены! Поздравляю вас с выдающимся событием. Полчаса назад русские запустили в небо второй спутник. Фантастический вес! Не отходите от приемников!»
И вновь на экране безумствовали зрители, подбадривая Фреда, который швырнул черного на веревки.
— Поздравляю! — вопил Пэт, стараясь перекричать рев толпы, и пожимал Муну руку.
— Поздравляю! — кричал в ответ Мун.
Матч кончился.
— Да тише вы! — кричала Джина. Рев с экрана, рев мужчин в комнате...
— Тише! Сейчас объявят результат!
— И так известно! Два ноль!
— Откуда ты знаешь? — вопил Пэт.
— Два советских и ноль наших!
Вновь послышался гонг. Схватилась другая пара. Сухопарый боксер в красных трусах и белой майке покачнулся от сокрушительного удара своего противника, вложившего в этот таран всю массу своего тела. Зал взвыл. Но вот сухопарый сам перешел в нападение. Серия ударов. С каким-то непонятным вниманием Мун вглядывался в лежащее тело и человека, нагнувшегося над ним. Крупным планом руки в перчатках Два пневматических молота, которые по команде опали, оставаясь в готовности. Камера отъехала, на экране появился весь ринг. Судья... Девять... восемь... семь... Ну, удастся ему подняться? Hy! Hy!.. Пять... четыре... три... Еще две секунды! Два... и...
Ринг исчез, и на экране появилось лицо. Улыбающееся женское лицо.
«Всего лишь месяц назад мир облетело известие о запуске спутника. Четыреста десять раз облетел он земной шар. И вот мир всколыхнуло новое известие. В небе уже сорок минут кружится суперсателлит. Колоссальный вес пятьсот восемь килограммов. Почти в шесть раз тяжелее первой «Бэбимун». Максимальная высота тысяча семьсот километров. Браво! Слушайте сигналы суперсателлита на волне 40002 мегагерц... Не отходите от приемников! Через десять минут передаем новые сведения!»
Снова ринг. Уже другая пара. Вновь удары, вновь рев толпы...
Вновь перерыв — «Внимание! «Эдсел» — суперспутник среди автомобилей!»
Спустя еще немного под окнами послышались крики мальчишек-газетчиков. Мун медленно встал с кресла и направился к выходу. Новый спутник вызвал в памяти день запуска первого. День убийства Спитуэлла. Тело лежащего человека. Человек, наклонившийся над ним.
Спускаясь по лестнице, Мун наткнулся на профессора Холмена.
— Слышали? — кричал тот, размахивая газетой. — Они гении! Уверяю вас, сейчас не два спутника, а три. Я выскочил на этот крик со скоростью, вполне равной космической. Умоляю — сигару!
