Весь холл огромного особняка Алисона занимал бассейн размером с небольшой пруд. Вокруг вывезенные из Мексики кактусы и агавы. У мраморного берега покачивалась похожая на торпеду алюминиевая моторная лодка.

— Рад видеть вас, инспектор, — произнес Алисон, отделяясь от кучки гостей, чтобы пожать руку Муну.

— А я не очень. Надеюсь, вы читаете свои газеты. То, что позволяет себе ваш Троллоп...

Алисон сделал вид, что не слышит.

— Это ваша супруга? Рад видеть вас, миссис Мун. Как поживаете?

— Очень рада. Надеюсь, вы представите меня вашей супруге.

— Очень сожалею, Фей сейчас занята.

— В таком случае прошу передать ей это, — и Джина протянула целлофановую коробку с орхидеей. Она так старалась выбрать самую дорогую и все равно боялась, как бы подарок не выглядел жалким.

— Благодарю вас. Какой прелестный цветок! Моя жена будет очень рада! — отозвался хозяин и небрежно бросил коробку одному из слуг.

Этот жест конечно же не остался не замеченным Джиной. Но легкая царапина скоро затянулась. Слишком уж блистательным был прием. Какая сервировка... Сколько напитков... Кажется, каждый бокал предлагал новый слуга... Единственное, что портило настроение, — платье. Слава богу, никто не знал, сколько оно стоит! Кажется, вокруг были сплошные знаменитости... Удалось даже пожать руку самой хозяйке. Фей Алисон, по профессии танцовщица, унаследовавшая богатство после первого мужа, железнодорожного короля, была действительно так же красива, как она выглядела на обложках журналов... Впечатлений было столько, что Джина совсем забыла про своего мужа. Да его и нелегко было бы найти. Гостей было несколько сот, комнат почти столько же — пойди узнай, где он находится.

А Мун безвылазно торчал в баре, не обращая внимания на всю толчею. Ничего больше не хотелось — ни объясняться с Алисоном, ни ломать голову, зачем им это понадобилось. Появилось этакое чуточку сентиментальное настроение. Будь сейчас под рукой бумага, Мун наверняка принялся бы рисовать сердечки, кудрявые головки и козочек.

— А я весь вечер ищу вас! —  услышал он вдруг знакомый голос.

— А, мистер Лафайет! И вы здесь? — фамильярно воскликнул Мун. Сейчас ему было все равно — шеф перед ним или чистильщик сапог. — Хотите выпить? — и он кивнул бармену. — Стаканчик для моего приятеля!

— Потом, потом! — отмахнулся Лафайет. — Вас ждут.

Слегка покачиваясь, Мун последовал за Лафайетом. За небольшим столиком сидели двое. Один из них был большая шишка — сам начальник полиции, второй — губернатор.

— Как чувствуете себя, мистер Мун? — произнес губернатор. — Я уже опасался, что вы отправились домой. Я вас очень хотел видеть.

— Ну что ж, вот он я,— откликнулся Мун и встал навытяжку. Все-таки он явно подвыпил. Губернатор улыбнулся, будто оценив хорошую шутку.

— Садитесь, садитесь! Мы с вашим шефом говорили сейчас, что вы у нас один из способнейших работников. Мы вами очень довольны. Я уже говорил с Алисоном, что все его издания перепечатают ваше интервью.

— Блисс Троллоп — гнусный лжец! — торжественно произнес Мун. — Если он и брал у кого-либо интервью, то у своего унитаза. Только не у меня! Нет, сэр, не у меня. Все это чушь и дичь. Пусть мне покажут того русского, который станет у нас стрелять из русского пистолета! Я требую, чтобы Троллоп дал опровержение!

Начальник полиции переглянулся с губернатором.

— Не следовало бы вам, инспектор, сегодня много пить, — медленно, цедя слово за словом, сказал он. — А если уж и выпили, то надо проспаться.

Мун с усилием поднялся. Что за черт, пол почему-то покачивается.

— Что ж, я пошел! Начальство надо слушаться.

И почему-то продолжал стоять на месте.

Губернатор вновь усадил его.

— Ну что вы, инспектор совсем уж не так много выпил. Это вы зря. Кроме того, он совершенно прав. Я вполне понимаю ход его мыслей. Для нас, политических деятелей, вполне достаточно догадываться, кто совершил то или иное действие. Мы более чем догадываемся, кто убил Спитуэлла. Но инспектор — детектив, ему одних догадок мало...

Мун кивнул и осушил стакан.

— Инспектору нужен конкретный человек. И только когда он выйдет на его след, когда отыщет его, тогда он скажет: «Вот вам убийца Спитуэлла. Убийство совершено по таким-то и таким-то мотивам. Вот доказательства. А дальше поступайте как знаете». Не так ли вы думаете, мистер Мун?

Мун кивнул. На этот раз просто потому, что голова не хотела держаться прямо.

Дальнейшее почему-то воспринималось с трудом. Вместе с Джиной они подъезжали к дому, но почему-то не в его машине. Потом ему казалось, что он с кем-то целовался, кажется с Джиной, но Джина утверждала, что он вместо того, чтобы дать чаевые, поцеловал шофера Алисона.

Мун лежал в постели и читал газету. Неслыханное дело — читать газету в постели. День за днем, год за годом он вставал, мылся, брился, садился к столу и только тогда брал в руки газету. И все же вот уже два дня он не вставал вовремя и — самое ужасное! — читал газеты в постели. Джина недоумевала, но Мун ничего не объяснял. Нельзя же объяснить, что на работе ему нечего делать.

Каждый раз, берясь за папку с делом Спитуэлла, он чувствовал себя как пьяница на распутье между двумя кабачками. Или прекратить следствие, поддержав общую точку зрения, или признать себя побежденным и выдать себе свидетельство о несостоятельности. Другого выхода не было.

— Что нового? — поинтересовалась Джина.

— «Возле Кента жители видели русский космический корабль. Фермер Билл Блаха, местный чемпион по боксу в тяжелом весе, после драматической борьбы разоружил советского агента. Нет сомнения, что этот агент катапультирован из ракетного корабля», — прочитал Мун огромную «шапку».

— Подумать только! Хорошо, что на этот раз поймали!

— Чушь!

— Ты не веришь, что его поймали,

— Нет, не верю в эти корабли. Помнишь, несколько дней назад сообщали о дирижабле в прериях?

— Но ведь люди так ясно его видели!

— Слишком уж ясно. Даже русские буквы на подошвах разглядели.

— Но, Сэм, нет же дыма без огня. Почему, например, они не летают над Францией или Бразилией? По-моему, вполне понятно. У нас есть то, что их привлекает.

— Ты знаешь, спорить с тобой или с Пэтом под силу только роботу.

Все это время Мун проделывал обычный утренний ритуал — брился, мылся, одевался и завтракал.

Не успел Мун появиться в управлении, как Марджори тут же сообщила, что его вызывает шеф.

— Сейчас же спускайтесь к выходу. Там ждет зеленый «плимут». Шофер доставит вас к полковнику Мервину, — сообщил Лафайет.

— А почему я сам не могу туда поехать? И в чем дело?

— Не знаю, дорогой Мун. Они же страшно любят напускать на себя таинственность.

За выполнение секретного задания на территории оккупированной Франции полковник Мервин получил два отличия — орден и немецкую пулю в лицо. С того времени на нем застыла какая-то непонятная улыбка. Только зеленоватые глаза оставались серьезными.

— Здравствуйте, инспектор. По телефону я не хотел рассказывать вам об этом. Учтите, что пока мы все держим в тайне.

Мне нет надобности пояснять вам, что и вы должны хранить в тайне все, что не относится непосредственно к делу Спитуэлла. К сожалению, коротенькое сообщение проскользнуло вчера в печать. Впрочем, это наверняка будет расценено как обычная газетная утка. Итак, слушайте внимательно!..

— Он признал себя советским агентом? — спросил Мун, выслушав рассказ полковника.

— Пока что его признание нам не так уж важно. Мы знаем, что этот Иванов заслан, чтобы засечь важнейшие объекты, подлежащие бомбардировке во время термоядерного нападения.

— Но дело Спитуэлла... Какие основания считать, что он причастен к нему?

— Об этом мы его не допрашивали. Представляем сделать это вам... Вот что мы нашли при нем.

Полковник Мервин достал из сейфа план города и пистолет.