Одри

Полет проходит быстро.

Слишком быстро, если быть с собой честной.

Как оказалось, мне предстоит полностью обновить гардероб — наряды для красной дорожки и прочих мероприятий, на которых я буду сопровождать Флинта.

Шопинг для меня всегда был скорее практической необходимостью, чем удовольствием, так что всё это немного пугает. На данный момент меня держит только то, что сёстры Флинта искренне рады быть здесь и посвятить день мне.

Если я смогу смириться с тем, что сегодня в центре внимания, то, возможно, это будет идеальный сценарий для покупок. Здесь четыре женщины, которые явно умеют собирать образы, и я уверена, что они с радостью поделятся мнением. Если повезёт, они просто всё выберут за меня.

Тэйтум, жена Леннокса, опускается в кресло рядом. Прежде чем она успевает что-то сказать, из динамика раздаётся глубокий голос капитана Салано — мы начинаем снижение.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэйтум.

— Немного растерянно. Я никогда не была в Нью-Йорке.

— Тут много всего, — кивает она и пристёгивается. — Ну, может быть много. Но может быть и потрясающе. А шопинг здесь — на другом уровне.

— Мне даже не с чем сравнить. Я всегда выбирала одежду по принципу «практично». Единственное платье, которое у меня есть, я надела под мантию на вручении диплома PhD. И то купила только потому, что сёстры настояли.

Она приподнимает брови, но в её взгляде нет ни капли осуждения — только удивление.

— Похоже, давно пора. — Она смотрит на меня с задумчивым выражением. — Знаешь, Флинт был действительно в восторге от этой идеи. Он так рад был устроить это для тебя.

Я отмахиваюсь, чувствуя, как щеки пылают.

— Поверь, это просто жест отчаяния. Он видел, в чём я обычно хожу. Там ничего, что подошло бы для выхода в свет.

— Не думаю, что дело только в одежде. Если бы он хотел просто приодеть тебя, мог бы заказать гардероб и отправить прямо в Сильвер-Крик. — Она улыбается. — Думаю, он хочет, чтобы ты получила удовольствие.

Я качаю головой и прикрываю лицо руками.

— Что вообще происходит, Тэйтум? Что я здесь делаю?

— Всё, что я знаю — Флинт сказал: никаких ограничений по бюджету. Так что что бы ни происходило, это будет потрясающе.

Через десять минут мы уже приземлились в Ла-Гуардии и идём по взлётной полосе к вертолёту. С него — прямиком в центр Нью-Йорка. Мы садимся на крышу здания, название которого я бы уже не вспомнила, а потом спускаемся на лифте на уровень улицы, где Оливия берёт инициативу на себя и ведёт нас в магазин, который, как мне кажется, — Bloomingdale's.

И вот тут начинается настоящая круговерть.

Я не умею ходить по магазинам, но сёстры Флинта — точно умеют. Начинаем с повседневных вещей, которые я смогу носить, когда мы не на красной дорожке. Джинсы. Брюки с высокой талией, которые каким-то чудом делают талию тоньше, а попу — лучше, чем я когда-либо видела. И футболки, которые ощущаются как обычные, но пошиты из тонкой, качественной ткани и сидят великолепно. Они выбирают практичные вещи, которые я действительно смогу носить даже вне роли подставной девушки Флинта.

Сначала я пытаюсь ограничить расходы, но Оливия отмахивается, сжимая кредитку Флинта в руке с заметным восторгом.

Три часа спустя у меня гудят ноги, я совершенно вымотана, а пакетов у нас пятерых больше, чем мы в состоянии унести.

Оливия только что купила мне десять пар обуви — звучит безумно и излишне, но я уже смирилась с тем, что спорить бессмысленно. И будем честны — ботильоны Frye, которые я примерила последними, возможно, самые удобные туфли, что я когда-либо надевала. И при этом они выглядят потрясающе. Оказывается, обувь может быть одновременно красивой и удобной.

Нужно просто быть готовой заплатить за это.

Оливия сейчас договаривается с продавцом, как доставить всю обувь и остальные пару десятков пакетов обратно в аэропорт. Я даже не знала, что можно так сделать, но карта AMEX без лимита, похоже, открывает любые двери в этом городе.

— Отлично. Большое спасибо, — наконец говорит Оливия, а затем оборачивается к нам. — Загружаем, девочки, — говорит она, указывая на клерка — хрупкого мужчину по имени Эдуардо с густыми бровями и вечной, как мне показалось, хмуростью. Он открывает дверь за прилавком и придерживает её ногой, пока мы передаём ему сумку за сумкой. Вся ситуация кажется подозрительно доверительной. Оливия экономно обращается с чеками, не давая мне увидеть итог из каждого магазина, но я подсчитываю в уме как могу, и сумма... ну скажем так, я бы не чувствовала себя спокойно, потеряв всё это у Эдуардо.

— Он же не сбежит с ними? — шепчу я Тэйтум.

— Конечно, нет. Такое здесь постоянно, — уверяет она. Мы немного поговорили в самолёте о её детстве — она дочь знаменитого шеф-повара — так что у меня есть все основания ей верить. Но всё это до сих пор кажется совершенно чужим.

— Так, — говорит Оливия, потирая ладони, когда мы отдали Эдуардо всё, что успели купить. — Пора к самому интересному.

— Вечерние платья? — с придыханием спрашивает Кейт.

Оливия широко улыбается и кивает.

— Oscar de la Renta, мы идём!

— Оскар де ла кто? — переспрашиваю я, пока они тащат меня к выходу.

— Оскар де ла мечта, — говорит Лайла и берёт меня под руку. — Есть какие-то предпочтения по цвету?

— Это ужасно, если я скажу, что у меня вообще нет мыслей насчёт вечерних нарядов? — Мы сворачиваем налево и идём по Мэдисон-авеню вслед за Оливией.

— Даже по фасону? Без рукавов? С пайетками? С оборками? — дразнит Лайла.

— Без оборок и без пайеток, — отзывается Оливия, бросая взгляд через плечо. — Одри нужно что-то элегантное. Что-то утончённое.

— Одри нужно что-то удобное и такое, в чём можно ходить, — говорю я. — Всё, чтобы не навернуться перед камерами.

— У тебя будет Флинт, — говорит Кейт. — Он не даст тебе упасть.

Меня накрывает волна тревоги. Он и правда будет рядом. Наверняка с рукой на талии или на спине. И меня пугает, насколько сильно я этого жду.

Может, дело в сегодняшнем возбуждении. Или в том, как дружелюбно и по-семейному ведут себя его сёстры. Или в том, что в каждом моменте чувствуется присутствие Флинта — он столько сделал, чтобы я почувствовала себя особенной. Но впервые моя постоянная тревога от того, что будет дальше, превращается во что-то менее пугающее. Ближе к предвкушению. Такому хорошему, приятному предвкушению, от которого в животе порхают бабочки и сердце стучит где-то в горле.

— Ладно, — говорит Оливия, останавливаясь у дверей бутика Oscar de la Renta. — Нас ждёт Реми. Она подобрала для тебя несколько платьев, которые будут сочетаться с образом Флинта для красной дорожки.

— Боже мой, как волнительно! — восклицает Лайла у меня за спиной. — Тэйтум, ты когда-нибудь носила платье от кутюр? Это действительно так прекрасно, как я себе представляю?

— Это настоящее волшебство, — говорит Тэйтум, и я хмурюсь. Я даже не представляю, что значит носить платье от кутюр.

Тэйтум накрывает мою руку своей и сжимает.

— Это значит, что ты надеваешь единственное в своём роде платье, а не что-то с распродажи.

— То есть оно одно-единственное? А если оно мне не подойдёт?

— Оно подойдёт, — говорит Лайла. — Его подгонят под тебя. Всё, что нужно. Разве не в этом часть волшебства? — Она смотрит на Тэйтум — ту, кто стал для нас источником знаний обо всём, хоть как-то связанном с миром знаменитостей.

— Не переживай за посадку, — подтверждает Тэйтум.

— Всё! Вперёд! — говорит Оливия.

Я влюбляюсь в первое же платье, которое надеваю.

Оно небесно-голубого цвета — почти такого же оттенка, как мои глаза, — с облегающим лифом и мягким расклёшенным низом, начинающимся с середины бедра. Поверх всего платья идёт полупрозрачная кружевная сетка, расшитая крошечными цветами (честно говоря, я понятия не имею, как описывать платья), и эта сетка поднимается выше — закрывает грудь и плечи, создавая ощущение, будто цветы растут по моей коже.