— Звучит изнурительно.

— Это и есть изнурительно. — Он проводит рукой по волосам, затем подаётся вперёд, опираясь локтями на колени. Несколько секунд теребит пальцы, и у меня возникает странное ощущение, что он нервничает. — Собственно, это одна из причин, по которой я здесь. — Он поднимает взгляд, и в нём появляется серьёзность. — У меня к тебе необычная просьба.

Я выпрямляюсь, опуская ноги на пол. Разговор серьёзный — и осанка должна соответствовать.

— Хорошо. Говори.

— Это прозвучит странно, сразу предупреждаю. Ты, скорее всего, подумаешь… — Он обрывает фразу, прочищает горло и начинает заново: — Ладно, начнём с предыстории. Так будет легче.

Следующие пять минут — как в тумане. Флинт рассказывает о своём новом фильме. О последних отношениях. О напарнице по съёмкам — Клэр Макинси. О том, как она ведёт себя в прессе. О том, какую проблему это создаёт в преддверии премьеры в Лос-Анджелесе.

Чем дольше он говорит, тем больше я недоумеваю. Что это вообще имеет общего со мной? Максимум, о чём он может просить — это совет. А я последний человек на земле, кто может посоветовать что-то в такой ситуации.

— Если бы я встречался с кем-то, всё было бы проще, — продолжает он. — Но у меня нет девушки, и времени на то, чтобы всё обдумать, почти не осталось. Мы с пиарщицей и менеджером решили, что мне просто нужно выглядеть так, будто я в отношениях.

— Фальшивка, — понимаю я. — Логично. Если публика подумает, что у тебя уже есть девушка, Клэр будет выглядеть глупо, если продолжит свою линию.

Он выдыхает с облегчением, словно рад, что я понимаю.

— Именно.

— Значит, тебе просто нужна девушка для вида? — Я тереблю шнурки на худи. — Не понимаю, какое это имеет ко мне отношение. Ты хочешь, чтобы я посоветовала кого-то?

Мой вопрос явно сбивает его с толку.

— Нет, не совсем… — Он проводит рукой по лицу, и я замечаю лёгкую дрожь в пальцах. — Одри, — наконец произносит он, — я пришёл потому, что хочу, чтобы ты поехала со мной.

Я.

Я?

Одри Каллахан в роли девушки кинозвезды?

И тут меня пробивает смех.

Флинт

Честно говоря, её смех — не самое приятное зрелище для моего самолюбия.

У Одри буквально слёзы катятся по щекам.

Я сижу молча, наблюдая, как она прижимает руку к животу, выдавливая из себя настоящий хохот. Понимаю, конечно, что, может, я не в её вкусе, но неужели мысль о том, что я мог бы встречаться с такой, как она, настолько нелепа?

Одри шмыгает носом и выпрямляется.

— Прости, — говорит она. — Это было... — Она вытирает глаза. — Клянусь, я не над тобой смеюсь.

Я хмыкаю.

— Спасибо за уточнение.

— Флинт, я серьёзно. Просто... ты и правда думаешь, что кто-то поверит, будто ты встречаешься с такой, как я? — Она разводит руками и смотрит на свои треники.

Не то чтобы это главное, в Голливуде вообще полно красивых людей, я знаю, о чём говорю, но неужели она сама не понимает, какая она красивая?

Я чуть было не сказал, что сам бы встречался с такой, как она и этого было бы достаточно доказательством. Но не хочу её спугнуть, так что выбираю путь попроще.

— Одри, я не знаю, откуда у тебя такие представления, но ты красивая. И я не понимаю, почему кто-то должен сомневаться в этом.

Она фыркает.

— Я не…

Она не договаривает, но я и так знаю, что хотела сказать.

— Флинт, я — учёная.

— Я в курсе.

— Я не крашусь уже много лет.

— Я знаю несколько женщин, которые бы жизнь отдали за такую чистую кожу без макияжа.

Её щёки заливаются краской, и она поднимает руки, чтобы спрятать лицо. Качает головой — будто я ей какую-то лапшу вешаю.

— Флинт, это ужасная идея, — наконец говорит она. — Я не подхожу на роль девушки. Тем более девушки кинозвезды.

Она была бы не первой, кто считает, будто мне нужна особенная женщина только из-за моей профессии. Но это не так. Хотя, честно говоря, всё равно, ведь это не будет по-настоящему.

— А на роль фальшивой девушки кинозвезды подходишь? — шучу я.

Она закатывает глаза.

— Что это вообще значит? — Откидывается назад, подтягивает ноги к груди и садится так же, как в начале разговора. Будто хочет стать меньше.

Худшая идея на свете. Я её явно загнал в угол. Если даже сам разговор вызывает у неё такой стресс, она никогда не согласится на всё остальное.

— Одри, прости, — быстро говорю я. — Понимаю, это была глупая затея. Это не твоя проблема. Я сам всё решу. Забудь, что я спрашивал. — Я отталкиваюсь от колен и поднимаюсь. — Правда, не переживай. Всё нормально.

Но прежде чем я успеваю отойти от дивана, она хватает меня за руку, её пальцы обхватывают моё запястье.

— Подожди, — говорит она. Она скользит рукой вниз, и я инстинктивно обхватываю её пальцы, позволяя втянуть себя обратно на диван. Теперь я сижу чуть ближе, чем раньше. — Просто объясни. Что всё это вообще будет значить?

Во мне просыпается надежда, но я всё ещё сомневаюсь. Если она собирается отказать, а всё к этому идёт, то это будет сейчас.

— Слушай, правда, если скажешь «нет» — всё в порядке, — говорю я и мягко сжимаю её пальцы.

Она сжимает мои в ответ, а потом выскальзывает из моей ладони.

— Я знаю. Но хочу хотя бы понимать, чему именно я отказываю.

Ну, поехали.

— Для начала, просто фото. Мы вместе, но без твоего лица. Я выложу его в Инстаграм и дам понять, что у меня кто-то появился. Может, даже намекну, что это кто-то из моего прошлого.

— Не так уж и страшно.

— Пока — да. Но это самая лёгкая часть.

Она прикусывает губу.

— А тяжёлая?

— Мне нужно, чтобы ты поехала со мной в Лос-Анджелес на премьеру фильма.

Её лицо бледнеет.

— Ты имеешь в виду — прям на саму премьеру? Это же что-то масштабное?

— Довольно, — отвечаю я. — Красная дорожка. Много камер. Вопросы — но все ко мне. Тебе даже не нужно будет ничего говорить. — Я продолжаю, стараясь выложить сразу всё самое страшное. — Мне ещё нужно, чтобы ты была рядом на пресс-туре. Там ты не будешь в кадре, но все журналисты увидят, что ты со мной. И тогда их вопросы о Клэр потеряют смысл.

Она медленно выдыхает, и к лицу возвращается немного цвета.

— Похоже, ты всё это давно обдумал.

— Это всё больше Джони обдумала. Но я знаю Клэр и это единственное, что может её остановить.

Одри кивает.

— Я тебя понимаю, правда. Но, Флинт, я ничего не знаю о том, как себя вести на голливудской красной дорожке. Что говорить, как выглядеть. Да и нарядов у меня нет.

— Не переживай. Стоит моей пиарщице отправить один имейл с тем, что моя спутница нуждается в платье и в твоем номере в отеле будет три десятка нарядов, как только мы приедем в ЛА.

Она смеётся — тихо, с недоверием.

— Ладно, а всё остальное? Ты же видел, как я одеваюсь. Это весь мой гардероб: рабочие штаны, футболки…

— Не забудь маскировку под куст, — добавляю с усмешкой.

Она тянется и шлёпает меня по руке.

— Не смейся! Иногда нужно сливаться с природой.

— Верю. Одри, не переживай насчёт одежды. Я куплю тебе всё, что нужно. Ты заслужишь это, если согласишься на эту безумную авантюру.

— Если бы я была одной из своих сестёр, мне бы уже хватило. Но я просто…

— А если я дам тебе доступ к своей земле на всё лето?

Её глаза расширяются, но потом прищуриваются — она уже на два шага впереди.

— Только на лето?

Она торгуется. Это точно хороший знак.

— Белкам, живущим у меня во дворе, — да. — Я думаю о тех участках, про которые она рассказывала, — все они находятся за моим домом. — А ко всей остальной территории — бессрочный доступ.

Она выпрямляется. Я почти убедил её.

— Для тебя и всех твоих коллег из университета, — добавляю я.

— Ты бы на это пошёл?

Я пожимаю плечами.

— Я хотел этот лес ради уединения и защиты от застройки. Но ничего страшного не случится, если по нему будут бродить биологи. Главное — не подходить к дому.