— Думаешь, я бы согласилась лететь на другой конец страны и притворяться твоей девушкой, не загуглив тебя? Я же учёный, Флинт. Конечно, я тебя гуглила.

Меня это не удивляет. Но интернет редко бывает добр к знаменитостям.

— Ладно, главное — проверяй источники. Большинство того, что там про меня пишут, неправда.

— Я надеюсь, — тут же парирует она. — А то объяснять своё присутствие твоей инопланетной жене будет непросто.

— Инопланетная жена, да? Что-то я этот заголовок пропустил.

— О, стоит поискать. Там даже фотографии твоих детей были. И выглядели вполне правдоподобно. На одном фото ты держишь на руках зелёного младенца. Очень убедительно.

Я хмурюсь. От этого мне становится не по себе. До какой степени они там фотошопят? Использовали мои настоящие снимки? Я снимался с младенцами в последнее время? Может, стоит позвонить Саймону и выяснить, нужно ли мне об этом беспокоиться?

Но потом Одри ухмыляется.

Она издевается надо мной. И это сработало.

— Жестоко, — говорю я. — Инопланетные младенцы, серьёзно? — Я провожу руками по воде, брызгая в её сторону.

Она вскрикивает и отпрыгивает от струи, а потом бьёт ногами по воде, обдавая меня брызгами в два раза больше.

— Ага, началось, — говорю я и бросаюсь за ней.

Я быстро её догоняю, обхватываю за талию и притягиваю к себе, её спина прижимается к моей груди, и мы вместе уходим под воду.

Она выскальзывает из моих рук, а потом запрыгивает на меня, прижимая меня под воду ладонями к плечам.

И так мы продолжаем — хватаем, тащим, ныряем, плещемся. Не знаю, думает ли Одри о том же, что и я, но для меня каждая такая возня — повод прикоснуться к ней, прижать к себе, даже если всего на пару секунд, пока я не окуну её в воду.

Я не могу насытиться этими прикосновениями. Её кожа на моей. Тепло её тела под моими пальцами, в резком контрасте с прохладной водой вокруг.

После особенно удачного захвата она выныривает, отплёвываясь, с широкой улыбкой и кидается на меня. Её руки ложатся мне на плечи, и я ловлю её, притягивая к груди. Но в этот раз, вместо того чтобы снова нырнуть с ней под воду, я просто держу её, мои руки на её талии, её тело плотно прижато ко мне.

Она тяжело дышит, грудь вздымается и опускается с каждым вдохом. Капельки воды висят на кончике её носа и ресницах, а на щеках проступили десятки новых веснушек.

Я убираю одну руку с её талии и провожу по скуле.

— У тебя новые веснушки, — тихо говорю я.

Она прикасается к тому же месту.

— Правда?

Я киваю и опускаю руку обратно в воду. На этот раз обвиваю её за спину обеими руками, притягивая ещё ближе. Впрочем, именно так нам и нужно будет встать для следующей фотографии, так что пора привыкать.

Она устраивается в моих объятиях так, будто ей здесь нравится. Будто она и правда хочет быть у меня на руках.

Мой взгляд опускается на её губы.

Это была бы плохая идея.

Правда ведь?

Но прежде чем я успеваю подумать об этом всерьёз, Одри отстраняется, делает большой шаг назад.

— Так что насчёт фотографий? — говорит она весело, нарочито бодро, и напряжение между нами тут же исчезает, словно кто-то перерезал нитку.

Я не знаю, что сейчас произошло, но готов поспорить — Одри это тоже почувствовала.

— Ага. Фото, — пробормотал я, отплывая обратно к краю бассейна и хватая телефон. — Я уже сделал несколько кадров, которые, думаю, подойдут. Осталось только одно — где мы вместе.

Одри кивает и подплывает ко мне.

Я показываю на край бассейна с видом на горы.

— Может, вот здесь?

Она следует за мной, дожидаясь, пока я устраиваюсь у края бассейна и переключаю камеру в режим селфи. Протягиваю к ней руку:

— Ну, как-то так? — подтягиваю её к себе, и она обвивает меня руками так естественно, будто делает это всю жизнь. Я обхватываю её за талию свободной рукой, прижимая к себе. Она поднимает ладонь к моей шее, но голову поворачивает в сторону, будто смотрит на пейзаж за нашими спинами. Я настраиваю кадр так, чтобы было видно моё лицо — чтобы люди поняли, что это я, и делаю пару снимков, потом ещё несколько — уже смотрю вниз, будто любуюсь Одри.

На фото виден изгиб её подбородка и водопад тёмных волос по спине. Но никто, глядя на этот снимок, не поймёт, кто она такая.

Зато выглядит она просто потрясающе — как богиня у меня на руках.

Эгоистично продолжая держать её обнятой, я листаю фотографии. Надо будет показать их Джони, а теперь ещё и Саймону, раз уж Джони посвятила его в нашу слегка изменённую версию плана. Но, кажется, кадры получились удачными.

Одри разворачивается ко мне, поднимая подбородок с моего плеча.

— Получилось?

Она так близко. Стоит мне наклониться на пару сантиметров и мои губы окажутся на её губах. В горле гудит пульс, Одри тоже чуть склоняется ко мне, и я невольно крепче сжимаю её талию.

Она прерывисто вздыхает и закрывает глаза, но потом делает шаг в сторону — точно так же, как и в прошлый раз. Выскальзывает из моих рук и отплывает на несколько метров.

Я поднимаю телефон.

— Да, всё получилось. Хочешь посмотреть? Я ничего не выложу, пока ты не одобришь.

— Эм... а ты не мог бы просто скинуть их мне? — Она отступает ещё немного. — Или пусть Джони пришлёт. У неё же есть мой номер.

Ясно.

— Конечно. Ты уже уходишь?

— Да. Вспомнила, что мне нужно заехать в лабораторию сегодня днём, — она постукивает пальцем по виску. — Я и моя голова — вечно всё забываем.

Что-то мне подсказывает, что её голова ничего не забывает. Но она явно хочет уйти, и я не стану спорить.

— Ладно. Тогда я позже отправлю. — Я сам отправлю. Джонины правила насчёт моего номера больше не касаются Одри.

— Отлично, — говорит она, выбираясь из бассейна. — Просто супер.

Она растеряна. Убегает. Ей очевидно не по себе.

Я перегнул палку? Слишком крепко её прижал?

— Одри, подожди, — я плыву за ней, вылезаю из воды как раз в тот момент, когда она берёт полотенце. — Всё в порядке?

Она заворачивается в полотенце и наклоняется за обувью.

— Конечно. А почему должно быть не в порядке?

Я останавливаюсь, упираясь руками в бока, чувствуя, что любое резкое движение спугнёт её окончательно.

— Просто… кажется, будто ты убегаешь. Я что-то не так сделал?

Она начинает смеяться — не так, как смеются от шуток. Скорее, как человек, который вот-вот сорвётся, и только смех помогает держаться.

— Всё нормально, — отвечает она, голос слишком высокий, чтобы я поверил. — Абсолютно нормально.

Я киваю, понимая, что остаётся только отпустить её. Больше я ничего не могу сделать.

— Ладно. Спасибо ещё раз. Было весело.

На долю секунды маска, которую она надела, когда решила уйти, спадает, и я вижу в её глазах настоящие эмоции. Но потом она снова натягивает напряжённую улыбку и исчезает в доме.

Я не иду за ней.

Не могу.

Потому что последнее, что я увидел в её взгляде, — это страх.

Флинт

Джони облокачивается на кухонную стойку, мой телефон лежит перед ней. Она листает фотографии с Одри, разглядывая каждую по паре секунд, прежде чем перейти к следующей.

— Думаю, сработают, — говорит она, но затем останавливается на последнем снимке — том, где я держу Одри в объятиях. — Ни фига себе, Флинт. Она уже видела это?

Прошёл всего час с тех пор, как Одри ушла, а я до сих пор не могу прийти в себя. До сих пор перевариваю всё, что произошло. Провести с ней час в бассейне оказалось куда большим, чем я ожидал. Впервые за долгое время я забыл, кто я есть. Забыл про Клэр и её ложь. Забыл вообще обо всём — кроме того, как классно было с Одри.

— Нет, она пока не видела. А что?

Хотя на самом деле я просто тяну время. Я прекрасно понимаю, почему Джони спрашивает. На том снимке я смотрю прямо на Одри. И выражение у меня на лице совсем не лёгкое и беззаботное — скорее уж «я бы тебя съел на завтрак».