— Эм… ну… — Я сглатываю.

— Эй. — Флинт касается моего запястья. От этого прикосновения по коже пробегают мурашки. — Я просто шучу. Никому ничего не скажу.

Я киваю, испытывая настоящую благодарность за эти слова.

— Мне сейчас меньше всего нужно проблем. Я три года работаю по одному и тому же гранту — фонд в Эшвилле. Но в последнее время чувствую, что финансирования на следующий год может не быть.

— И что это значит?

— Что мне придётся много работать. Писать новые заявки, искать спонсоров, строить связи. Это та часть моей работы, которую я не люблю. Деньги на исследования есть. Но найти их — совсем не просто.

Он хмурится.

— Обидно.

Я пожимаю плечами.

— Так бывает. Я стараюсь не переживать, пока не появится для этого серьёзный повод.

— Знаешь, ферма Стоунбрук почти в два раза больше участка Флинта, — говорит Ханна. — Леса у нас, конечно, меньше, — она машет рукой, — но если тебе подойдёт, ты можешь работать у нас на участке в любое время.

— Спасибо. Это очень щедро с вашей стороны, — говорю я.

Она тепло улыбается.

— А я всё равно бы хотела узнать — что именно заставляет тебя так любить свою работу?

Я бросаю взгляд на Флинта. Его открытое, заинтересованное выражение лица подталкивает меня к честному ответу.

— На самом деле, дело не только в белках, — говорю я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком назидательно. — Большая часть моих исследований посвящена тому, как природа пересекается с жизнью человека. Белки — очень адаптивные существа. Они научились сосуществовать с людьми лучше, чем многие другие виды. Но когда мы сносим целые участки леса под ноль, это всё равно разрушает их среду обитания. Мы научились жить рядом с природой и даже уважать её, но нам ещё далеко до идеала. Мне, конечно, нравится узнавать новое — в этом суть науки, но глобальная цель в том, чтобы найти более гармоничные способы жить в природе, не разрушая её.

Я прижимаю ладони к бёдрам, внезапно почувствовав себя неловко. Это не в первый раз, когда я слишком увлекаюсь и начинаю разглагольствовать о вещах, интересных только мне. Я прикусываю губу.

— Прости. Наверное, это был куда более подробный ответ, чем ты ожидал.

— Мне нравится, — говорит Флинт тепло. — Я уважаю твою страсть и преданность. И полностью за то, чтобы жить в гармонии с природой, а не разрушать её.

— Думаю, тебе это удалось с домом, — отвечаю я. — Он выглядит так, будто всегда был частью этого склона. Не знаю, насколько это понятно звучит.

— Звучит абсолютно понятно, — говорит он. — И спасибо, что заметила. Именно этого я и добивался.

Он смотрит мне в глаза — спокойно, уверенно. И я отвожу взгляд, чтобы сделать вдох. Кажется, в его присутствии мои лёгкие просто не могут раскрыться до конца.

Ханна переводит взгляд с Флинта на меня, потом снова на Флинта, и уголки её губ чуть поднимаются.

— Ну надо же, — тихо произносит она.

Глаза Флинта тут же отрываются от меня и устремляются к матери. Он быстро прочищает горло, резко встаёт, так что стул падает позади него. Он неловко поднимает его, чуть не спотыкаясь, а затем задвигает обратно под стол и пятится назад.

— Я пойду возьму ещё салата. Кто-нибудь хочет ещё салата? Нет? Ну ладно.

Ханна хихикает ему вслед.

— Давно я такого не видела, — говорит она.

— Что именно? — спрашиваю я, опасаясь её ответа. Потому что я прекрасно знаю, чего хочу услышать, и это, пожалуй, самая безумная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову.

Только бы она этого не сказала.

Пусть не говорит.

— Он растерян, — говорит Ханна. Она смотрит на меня лукаво. — Думаю, это ты его такой сделала.

Я смеюсь чересчур громко, хотя внутри во мне ликует какая-то дерзкая часть, которая не может поверить, что она действительно считает, будто я — я! — могу сбить с толку Флинта Хоторна.

— Ха! Нет. Я не… он бы… — Я качаю головой, как шестилетка, пытающаяся убедить маму, что не брала последнее печенье. — Я просто девушка, которая любит природу, — наконец говорю.

Она пожимает плечами.

— А он — просто парень, который любит кино.

Щёки у меня мгновенно заливает жар, и я прикрываю их ладонями, уверенная, что Ханна — да и любой другой, кто на меня сейчас взглянет — сразу увидит, как сильно я реагирую на её слова.

— Эм… как думаешь, Флинт не будет против, если я воспользуюсь ванной?

Мне нужно немного времени.

Или час.

Или три дня.

— Конечно, милая. Эта дверь ведёт на кухню, а дальше по коридору налево — там и найдёшь.

Я киваю и быстро ускользаю в прохладу дома. Но, чёрт возьми, если я думала, что это поможет мне прийти в себя, то очень сильно ошибалась. Снаружи дом Флинта довольно простой — камень, дерево, приглушённые землистые оттенки. А вот внутри… светло, современно и невероятно красиво. Чистые линии, огромные окна, свет повсюду, даже несмотря на наступающий вечер.

Гостиная, примыкающая к кухне, выглядит уютной и располагающей. Мебель кожаная, но такая мягкая, что хочется провалиться в неё с головой, а каждый диван и кресло покрыты пушистыми пледами в тон стен — приглушённого серо-голубого цвета. Я останавливаюсь у входа на кухню и снимаю ботинки, не желая заносить грязь в этот идеальный дом.

И тут же вспоминаю, как нелепо выгляжу. Не то чтобы я знала, что иду на семейное барбекю. Я пришла в рабочей одежде. Обычно я чувствую себя вполне комфортно в мешковатых брюках-карго — они невероятно практичны. Много карманов — для блокнота, телефона, карт памяти, бальзама для губ… Но мои сёстры подшучивали надо мной достаточно, чтобы я знала: особенно в сочетании со старой растянутой футболкой по биологии из студенческих времён — это не то, что можно назвать «привлекательно».

И всё же, я никогда не думала, что меня должно волновать, как я выгляжу в рабочей одежде. Для кого мне вообще стараться? Я же провожу почти всё время в лесу, одна.

Сейчас не должно быть иначе. Флинт Хоторн — это как дуб. Огромный, внушительный, красивый, но абсолютно вне моей досягаемости. Да, он флиртовал, когда мы познакомились. Но, наверное, это просто актёрская манера общения. Он, наверное, со всеми такой.

И ладно, его мать только что намекнула, что он смущён из-за меня. Но она, скорее всего, просто додумывает. Она же мама — мамы всегда играют в сватовство.

Я оставляю ботинки у двери и иду по коридору в поисках ванной. И, господи… эта комната такая же потрясающая, как и всё остальное. Скорее всего, это гостевая — она рядом с кухней, но тут полноценный душ, облицованный галькой и натуральным камнем. Всё выглядит как интерьер водопада, и мне тут же хочется воспользоваться этим душем. Глупейшая импульсивная мысль. Я же не собираюсь просто так взять и залезть в душ в доме Флинта. Здесь даже полотенец… ой. Полотенца есть. Толстые, пушистые, серые, аккуратно сложенные на полке в углу. Я протягиваю руку, чтобы потрогать один, но тут же отдёргиваю её.

Нет, Одри! Никаких импульсивных купаний!

Я выхожу из ванной, так и не раздевшись, и направляюсь обратно по коридору. Судя по тому, что я уже видела, мне ужасно хочется заглянуть во все остальные комнаты, узнать, как выглядит остальная часть дома. Это не совсем то же самое, что залезть в душ, но тоже не совсем этично. Хотя… вот комната с приоткрытой дверью.

Посмотреть одним глазком в открытую дверь — не преступление, правда? Я захожу, мягкий ковёр приятно пружинит под ногами, и я замираю на пороге. Похоже, это кабинет Флинта. У стены — стол, напротив — кожаный диван, вокруг — невысокие книжные полки, доходящие до колена. Но внимание моё привлекает вовсе не мебель, а то, что висит на стенах.

Я выглядываю из комнаты и заглядываю в кухню, чтобы убедиться, что по-прежнему одна. Потом бесшумно возвращаюсь. Всего секунда — и я понимаю: на стене висят постеры фильмов с участием Флинта. Хронологически. Я прохожу вдоль стены, разглядывая каждый. Его лицо не на каждом плакате, особенно в начале карьеры, но я обязательно нахожу его имя внизу, там, где указывают состав. Чем дальше — тем больше постеров с его лицом крупным планом. Боевики. Драмы. Романтические комедии. Что-то про путешествия во времени?