— Что ж… — покачала головой Амбридж, — Я вынуждена подать запрос в ДМП о назначении экспертизы… Учитывая ситуацию и возможных участников произошедшего непотребства… Ваши и их тонкие тела, энергетика и ауры будут тщательнейшим образом изучены специалистами Мунго на предмет остаточных сексуальных каналов… Да, мы все в курсе того, как можно маги и ведьмы могут устранять следы своего разгульного образа жизни и аморального поведение, — добавила директор, с отвращением пройдясь взглядом по далекому от консервативных традиций Британии наряду вернувшейся из небытия Вальбурги, — До завершения разбирательства вы отстраняетесь от преподавательской деятельности. Так же вам запрещается находиться в замке до получения нами результатов экспертизы. Господа авроры сопроводят вас, дабы вы в их присутствии собрали свои вещи и переехали в Хогсмит. В арендованное администрацией школы на период разбирательства жильё…

Холодный голос Долорес Амбридж бил по нервам Вальбурги, заставляя ведьму сжимать рукоять палочки-проводника побелевшими от напряжения пальцами. В этот момент ведьма была готова использовать Адское Пламя, дабы удавить зарвавшуюся чиновницу, по глупому стечению обстоятельств, ставшую директором древней школы магов.

«Ещё и принесла сюда свои министерские замашки… Грязнокровка маггловская! — мысленно поморщилась женщина, — Кто тебе, чернь, давал право решать как жить чистокровным?»

То, что юные студенты со старших курсов порой оставались после отбоя в спальнях учителей в Британии было не самым частым явлением, но… Маги не магглы. Это общество жестоко. Среди волшебников и волшебниц, особенно, чистокровных, слабаков быстро сжирают. Потому потомственны и ищут способ стать сильнее. Например, обретя знания, без которых невозможно добиться могущества… пусть даже относительного. Да и магглорожденные ученицы, из числа сообразительных, порой находили себе таким покровителя или прокладывали дорогу в более-менее приличные учебные заведения.

Веками эта система работала, пока магглы и их выкормыши не принесли волшебникам свои нормы морали и законы, совершенно чуждые магам. Это у простецов дети — просто дети. У обладателей магической силы всё иначе. К моменту поступления в тот же Хогвартс почти все чистокровные владеют хоть какими-то боевыми заклинаниями. Да, они ещё не способны на что-то серьёзное, но уж со слабосилками, сквибами и магглами совладать в состоянии. Да и дожить до появления помощи в случае нападения нечисти или нежити тоже смогут. Мир магии жесток. Здесь нет места слабости. В этой среде даже растения способны убить зазевавшегося глупца, из-за чего и детям приходится быстро взрослеть. Детство магов — не игры и развлечения, а жестокая подготовка к борьбе за выживание в незримой войне с другими семьями, порождениями потусторонних сил и Церковью, что лишь под угрозой тотального уничтожения простецов с помощью эпидемий и площадных проклятий согласилась на переговоры.

В таких условиях к четырнадцати годам юные маги и ведьмы всегда считались состоявшимися личностями, отвечающими за свои слова и поступки. Ещё сотню лет назад они в этом возрасте отправлялись на войну, женились и воспитывали детей… Полвека назад, когда в школы и училища волшебников начали пускать магглорожденных, эту планку подняли до шестнадцати. Ныне же, молодых одаренных считают детьми аж до семнадцати…

Сей факт раздражал и выводил из себя Вальбургу, считавшую подобные новшества опасными и чуждыми для магов. Веянья простецов, приносимые магглорожденными, расслабляли и развращали не только потомственных, но и чистокровных, не говоря уже о слабосилках и полукровках.

Именно из-за этого теперь связь учителей со студентками порицаема и стала преступлением, за которое по законам магов ещё не отправляют в тюрьму, но уже лишают должностей и штрафуют.

— Я вас поняла, госпожа директор, — выдавила из себя Вальбурга, покосившись на авроров, стоявших с двух сторон от дверного проёма.

Министерские боевики были готовы к схватке. Воздух вокруг них вибрировал от щитов, а в глазах читалась странная решимость, смешанная с опаской. Впрочем, подобное было заметно и за Гидеоном Нордленом, после осенних событий назначенным руководителем гарнизона мракоборцев, что теперь нёс службу в Хогвартсе на постоянной основе.

— Прошу, — криво усмехнувшись, махнула рукой в направлении дверей Долорест, внимательным взглядом провожая каждое движение Вальбурги.

«Полная проверка в Мунго, — дошло до ведьмы, — В теории, они ничего не найдут. Всё же, прошло уже почти пять месяцев… А то и шесть. Но… А если у них получится докопаться?»

В этот момент женщина поняла — никто из учеников не обвинял её в сексе со студентами пятого курса Слизерина. Это повод, чтобы убрать Вальбургу из замка и провести полную проверку в условиях Мунго, где после осенний бойни приняли более чем серьёзные меры безопасности.

«Коссеопея! — осознала ведьма, — Она либо она сама слышала тот разговор со слизеринцами, либо кто-то другой, сообщивший девочке об этом… Живучая тварь! Удавлю при первой же возможности!»

Сейчас Вальбурга искренне жалела, что все Блэки запредельно живучи даже по меркам чистокровных магов, основная часть которых, за счет связей с Первосилами, давно имеет массу отличий от простых смертных, от рождения являясь скорее магическими существами. Именно этот факт и привел к тому, что Коссепея умудрилась выкарабкаться там, где магглорожденные погибли бы на месте.

Проходя мимо авроров, что с нескрываемым подозрением смотрели на ведьму, Вальбурга просчитывала варианты развития ситуации. И чем дольше она анализировала произошедший разговор и его последствия, тем крепче становились её подозрения. Коссеопея сдала Амбридж сведения об истинной личности Сигни Остад. Увы, но перед отправкой в Хогвартс пришлось поведать девочке о том, кем именно является «молодая преподавательница». Иных способов гарантировать нормальное взаимодействие попросту не было. Едва ли кто-то из Блэков, включая их детей, стал прислушиваться к чужаку, пусть даже служащему их семье. Дочь Лиры не являлась исключением, ибо её так воспитали.

Оценив собственные перспективы в случае выявления истинной природы, Вальбурга мысленно поморщилась. Ведьме после проверки выпотрошат память, докопаются до истины, а потом… Её саму убьют, Сириусу создадут более чем серьёзные проблемы, способные довести до могилы. И в этот раз в Азкабан его отправят по настоящему обвинению. Без шансов на освобождение.

С другой стороны, если Сигни Остад погибнет, доказать что-то не получится. Слово малолетки едва ли станет весомым доказательством, даже если она предоставит свои воспоминания о разговорах с ней Лиры и самой вернувшейся из небытия ведьмы. Максимум, что ждёт в этом случае Сириуса — вопросы о причинах бойни, устроенной её протеже. Сын вполне сможет отбиться. Достаточно заявить об обмане наивного ребенка с помощью оборотного зелья. А взятая под контроль Лира поддержит его.

Оставалась Сигни Остад, за назначение которой в Хогвартс преподавателем договаривался именно Сириус. Только этот факт мог создать проблемы. Единственная нить…

«Значит, надо сделать так, чтобы меня никто не смог связать с ним, — осознала Вальбурга, — Нельзя отдавать сына на расправу министерским грязнокровкам.»

Несмотря на то, что после смерти и превращения в нежить мыслить стало крайне сложно, а возрождение через захват чужого тела лишь немного облегчило состояние ведьмы, она трезво понимала — ей не уйти. Искаженная годами отсутствия живого тела психика не лишила женщину логики. Оная лишь стала иной, свойственной именно нежити. Как и многие желание. Например, жажда попросту выпить жизненные силы учеников Хогвартса, преподавателей и их ассистентов… Вальбурге приходилось прикладывать невероятные усилия, дабы сдержаться и не натворить глупостей. Во многом этому помогали эмоции окружающих её подростков. Выплескиваемые ими энергии, такие яркие, обжигающие своей жизнью, поглощались вернувшейся из могилы ведьмой.

Сейчас, осознав, что ей придется закончить свой путь, Вальбурга ощущала странное облегчение. Будто бы жизнь, полученная ценой, фактически, смерти юной Сигни Остад, оказалась чем-то чуждым, трудным и лишним для неё. Давящим.