Хмуро уставившись на нас, Виндстоун демонстративно тяжело вздохнул:

— Вы вообще понимаете о чём ведёте речь?

Чарльз, не только выслушав нас, но и вдумчиво изучив предоставленные Коссеопеей и Ханной Эббот воспоминания, находился в отвратительном настроении, чего даже не пытался скрыть. Всё же, не каждый день ему сообщали о том, что один из преподавателей является жертвой высшей нежити.

Как мне пояснили Аргус и Джим, крестажи — не просто запрещенная, но и крайне опасная технология. И дело даже не в требующихся для неё жертвоприношениях, а в том, чем становятся маги, рискнувшие пойти столь радикальным путём.

Монстры. Моральные чудовища. Твари, лишенные человечности даже в понятии местных одаренных, что тоже не выглядят образцами доброты и святости. Сам процесс создания крестажа приводит к серьёзнейшим травмам тонких тел и частичному разрушению психики. Да, те, кто в древности использовал эту технологию научились бороться со столь неприятным последствиями своих действий, но… Это лишь мала часть проблем. Куда хуже другое. Вернувшись из небытия, маги менялись. У них появлялись качества, присущие именно нежити. Причем, как личностные, вроде кардинальной перестройки психики, так и магические, вроде потребности в убийствах. Да, не в таком количестве, как у вампирах, что без крови живых существ не в состоянии существовать в принципе, однако, и так подобный факт мог создать окружающим проблемы.

Следствием всех этих процессов, маги, что вздумали обмануть Смерть подобным образом, невероятно быстро начинали убивать. В начале — мало и редко, а потом — много. Очень много. Не забывая устраивать своим жертвам многочасовые истязания. Более того, вернувшиеся из-за черты между жизнью и смертью, мыслили совершенно иначе. Не так, как обычные живые существа. Их логика претерпевала массу изменений, связанных с теми качествами, что они получали между своей смертью и получением нового тела. Справиться с этим никто так и не смог.

Сейчас же речь шла о наличии в школе именно такого существа. Опытной ведьмы, годами считавшейся умершей, но вернувшейся из небытия путем захвата чужого тела. И как быстро она начнёт убивать — тот ещё вопрос.

— Вполне, — кивнул Аргус, покосившись на меня, — Или вы предлагаете закрыть глаза на угрозу детям?

Ещё раз вздохнув, декан поморщился:

— Буду откровенен. Из-за того, что Сириус Блэк воспринимается министром в качестве инструмента борьбы с Дамблдором и, вероятно, вернувшимся Неназываемым, у меня и Долорес попросту нет возможности решить вопрос. Пока Блэк не сделает то, ради чего его вытащили из Азкабана, никто не отдаст ни его, ни Остад. Даже если мы принесём действительно веские доказательства… Вопрос просто зависнет. Сириус не допустит казни Остад, если она действительно является вернувшейся Вальбургой.

— Не самые радостные перспективы, — проворчал Филч, поняв, что дело не собирается сдвигаться с мёртвой точки.

— Поверьте, мне вся эта ситуация тоже не нравится, — нахмурился Виндстоун, — Начиная с назначения откровенной протеже Сириуса, и заканчивая недавними событиями.

Этот разговор произошел после того, как Коссеопея Блэк поведала о том, как услышала разговор Остад со студентами Слизерина, спровоцировавший конфликт и драку. Собственно, девочка оказалась до крайности откровенна, умудрившись сообщить ещё и об истинной природе нашей преподавательницы.

«Вальбурга Блэк, — мысленно фыркнул я, вспомнив мрачный рассказ сокурскницы, — Не удивительно, что у их семьи такая репутация. Поттеры, на что некроманты, но не возвращают умерших членов семьи под чужими личинами… Во всяком случае, Джоанна об этом не знала.»

После разговора с Коссеопеей, осознав степень опасности Сигни Остад, оказавшейся Вальбургой Блэк, я предпочел связаться с Филчем и Джимом, дабы обсудить ситуацию. Действовать самостоятельно в таких условиях было бы верхом глупости. Формально, речь идет о преподавательнице, получившей свою должность по протекции законопослушного гражданина. Богатого и обладающего собственной миниатюрной армией. В таких условиях пытаться ликвидировать Остад — верный путь если не в могилу, то в тюрьму. Потому и пришлось моим соратникам снова являться в Хогвартс и, просмотрев воспоминания Ханны Эббот и Коссеопеи, пытаться решить вопрос более-менее законно.

В целом же, Виндстоун воспринял ситуацию двояко. С одной стороны, ему категорически не нравилось наличие под боком возможного источника проблем, а то и трупов, а с другой — он даже не скрывал тех нюансов, из-за которых не получится решить вопрос радикально.

— А обеспечить охрану нашими силами вы не дадите, — фыркнул Джим, нарушив затянувшееся молчание.

Виндстоун, словно бы вынырнув из раздумий, кивнул:

— Нет, конечно. Появление любых боевых магов, кроме министерских, в Хогвартсе недопустимо. Зато, я, полагаю, смогу договориться с Долорес о некоторых мерах. Уж до конца семестра мы сможем пресечь деятельность Вальбурги… Если, конечно, это она.

Демонстративно покосившись на Коссеопею, присутствующую при нашем разговоре, мужчина снова задумался, а потом кивнул:

— Мисс Блэк, вы уже связывались с вашей матерью?

— Да, но… там есть проблемы, — поморщилась девочка, — У нас была договоренность о том, что если у меня возникнут проблемы, то я обращусь к ней определенным образом, а она ответ… — речь Коссеопеи с каждым словом становилась всё тише, а под конец и вовсе перешла на шепот.

— Дайте угадаю, — хмыкнул Джим, — Вместо ожидаемого ответа условленными словами, вы получили некие странности. Так?

— Да, — кивнула девочка, — Мы связывались с помощью артефакта. И мама вела себя очень странно. Будто бы и не она это, а кто-то под её личиной.

Хмуро слушая Коссеопею, Виндстоун мрачнел с каждым её словом. Маг прекрасно понимал к чему всё идёт. Родственники из другой страны, попав сюда, либо увидели что-то «лишнее», не предназначающееся для взглядов посторонних, либо вздумали идти против политики хозяев Блэк-Хауз. Результат мы теперь наблюдаем воочию.

Судя по всему, влезать во внутрисемейные разборки чистокровных, да ещё и темных, на которых глава правительства решил сделать ставку в начинающейся гражданской войне, у мужчины желания не было. И осуждать его за это не стоило. У него и без того хватало проблем.

— Вот что, — принял решение Чарльз, — Сигни Остад будет отстранена от преподавания до конца семестра. Формально это будет связано с… — задумавшись, Виндстоун мрачно усмехнулся, — С возможными интимными связями со старшекурсниками факультета Слизерин. До завершения служебной проверки ей придется оставаться в Хогсмите без права посещения замка.

Удивленно уставившись на Виндстоуна, Аргус поинтересовался:

— Амбридж пойдет на это?

— Если всё правильно преподнести — побежит, — кивнул ему Чарльз, — Ей получить трупы студентов, на фоне событий осени, совершенно не хочется. Простив Фаджа она не пойдет, но, думаю, тоже сможет всё правильно ему донести. Убрать Остад из замка, пусть даже на время, мы сможем. Правда, без озвучивания её вероятной природы. Сейчас это не уместно, как вы понимаете. С другой стороны, разбирательство по факту отношений с несовершеннолетними вынудит её дать доступ к своему разуму следователям. Если она откажется, то у Долорес появится формальный повод отстранить её от работы.

* * *

Войдя в просторный зал, молодая ведьма с рыжими волосами и веснушками на бледном лице осмотрелась и направилась к сидящим в креслах у камина женщинам, облаченным в свободные брючные костюмы песочного цвета. С каждым шагом девушки её внешность менялась. Казалось, будто бы она превратилась в плавящийся воск. Черты лица текли, образуя совершенно иные, волосы сменили свой цвет, а фигура стала более мускулистой.

Бросив на спинку свободного кресла короткую кожаную куртку, Нимфадора демонстративно громко рухнула в него, после чего закинула ноги на ломберный столик. Ведьма мрачно посмотрела на покрытые грязью ботинки, но промолчала. Зато сама младшая Тонкс с довольной усмешкой уставилась на Нарциссу.