— Демона лысого ему, — решительно ответила я, — завтра в пять утра будьте у старого дуба. И деньги не забудьте принести.

Диосы дружно загоготали, радостно выкрикивая моё имя на все лады.

— Рэй! Рэйка!

Кас хлопнул меня по спине, от чего я чуть не свалилась на раскисшую землю, но была ловко подхвачена крепкими руками обоих близнецов.

— Прости, — извинился Кас, — ну ты вообще!

— Сила! — поцокал языком Пол.

Я решительно отошла от парней, подхватила свой несчастный пакет, потерявший первоначальный нарядный вид, потому что основательно промок и измазался грязью.

— Так, хватит. А то вы меня пришибёте ненароком, — парни довольно заржали в ответ на мои слова, — и это. Спасибо, что защитили.

— Да, ладно, Рэйка, — ответил Пол, — нам не сложно. Но господин директор ещё поплатится. Вот увидишь.

Этого только не хватало!

— Не надо, Пол. Угомонись уже! Он же вас прибьёт!

— Не дрейфь, Рэй, — коварно усмехнулся Кас.

— Никто на нас не подумает. Мы умеем проворачивать такие делишки, — осклабился Пол.

Если эквиты что-то задумали, то остановить их не сможет даже сам Мрачный Сын Ветра.

Я равнодушно махнула рукой.

— Сами смотрите. Завтра встретимся. Буду ждать вас у старого дуба. Не опаздывайте.

Развернулась и пошла в жилой корпус. Хотелось немного согреться. Да и от пирожных стоило избавиться, пока они ещё живые, а то с моим везением можно ожидать всего чего угодно.

Яблоки в хрустальной глазури восхитили госпожу Лено до глубины души. Она долго отказывалась от подарка, уверяя, что и так не держит зла, но мне всё же удалось вручить ей этот маленький сладкий презент.

Может госпожа Лено и не считает меня виноватой, зато я сама себя таковой ощущаю.

Шайю я нашла в комнате. Подруга долго теребила меня расспросами, но я не сдалась под её напором. Всучив Шайе коробочку с пирожными, я сбежала, сославшись на срочные дела

У себя в комнате я проверила Ласку — сидела и даже не жужжала. Оставила сумку с лекарствами от Аэла, а потом вытащила мешочек с монетами, пересчитала их. Каджун даже свою положенную долю не забрал. Пожалел меня.

Тридцать золотых. Огромнейшие деньги. Даже если бы я оплатила весь год обучения полностью, оставшихся мне хватило бы надолго. А теперь… теперь я смогу заплатить только за один семестр и всё.

Я отсчитала десять золотых, спрятала их под матрас. Остальные деньги сунула в мешочек, затянула его и запихала в карман куртки. Погрозила кулаком Ласке, а затем отправилась к директору.

В приёмной меня ждал сюрприз.

Раньше, при старых директорах, приёмная выглядела неряшливо-кружевной. Розовые пыльные занавеси на окнах, кружевные накидушки на креслах для посетителей, агрессивно розовый стол секретаря и тонны пыльных уродливых букетов из сухостоя на шкафах. Букеты, кстати, были собственноручно собраны самим секретарём. Точнее — секретаршей, госпожой Зандриной Соуни.

Госпожа Зандрина, довольно суетливая и непоседливая сплетница, никогда не сидела на своём рабочем месте. На неё можно было неожиданно наткнуться в столовой, в комнатке кастелянши и ещё в сотне мест. Госпожа Зандрина всё-время куда-то озабоченно спешила, зажав под мышкой тонюсенькую папочку, причём вид у неё был самый рабочий. Только вот суетой этой секретарша прикрывалась от своих реальных обязанностей.

В кабинет директора нас вызывали по громкой связи — сами директора — а входили мы, просто постучавшись в дверь. Докладывать о посетителях попросту было некому, потому что госпожа Зандрина где-то пропадала.

Поэтому новый вид приёмной заставил меня робко замереть на пороге.

Слишком сильным был контраст.

Серебристо-серые стены гармонично смотрелись с мебелью тёмного дерева. В шкафах идеальный порядок. Папки подписаны на корешках и выстроены в безупречный цветовой ряд. Ни пылинки, ни кружевных салфеточек, ни букетов, медленно истлевающих от времени, ни уставших занавесей.

Стиль и строгость.

За большим столом, в центре этого безупречного места, что-то писала величественная дама со строгим пучком тёмных волос на голове и идеально прямой спиной. Дама была одета непривычно — жёсткий полувоенный камзол с серебристой вышивкой на груди. Судя по лёгкой матовости кожи и слегка заострённым ушкам, дама имела в своём роду небольшую примесь крови тёмных эльфов.

И вид у неё было такой суровый, что враз пропадало желание шуметь.

Я неловко помялась на месте, кашлянула, привлекая внимание, а потом постучала в косяк двери. Ну, как «постучала», скорее поскреблась. Но этого хватило, чтобы привлечь внимание дамы. Она подняла голову и обернулась на звук.

Лицо у неё было под стать виду — строгое, холёное, а вот глаза удивительными. Левый — ярко жёлтый, как одуванчик в месяц невест. Правый — чёрный, как ночь во время зимнего солнцестояния.

Заворожённо глядя в эти безумно красивые глаза, я несмело проблеяла:

— А где госпожа Зандрина?

У дамы аж глаз дёрнулся.

— Больше здесь не работает. По какому вопросу явились, адептка эм…?

Голос у дамы был грудной, но сталь в нём чувствовалась очень явно.

— Танд, — поспешила я представиться, — адептка Рэй Танд. Назначено. Директор вызвал.

Брови дамы слегка взлетели вверх, придав своей владелице ещё более высокомерный вид. Она протянула руку к стопке бумаг, вытянула нужную. Затем взяла ярко-красную папку, совсем немаленькой толщины, прилепила бумагу к обложке. Закончив непонятные манипуляции, дама поднялась и сказала:

— Меня зовут Бэла Рега, я новый секретарь. Обращаться ко мне — леди Рега. Приказано проводить вас в кабинет. Господин директор скоро появится, — она вышла из-за стола и указала рукой на дверь кабинета, — прошу.

Пришлось идти.

Кабинет директора тоже изменился. Но хоть я этого и ожидала, помня о последней встрече с директором Асуром, всё равно поразилась.

Пушистый ковёр на полу, большой стол в центре кабинета, массивное кресло — явно принадлежащее новому директору. Несколько изящных стульев для посетителей. Шкафы с бумагами. Небольшой диванчик, спрятавшийся у дальней стены, низенький стол перед ним. Между окнами потрескивает камин.

Вроде простая обстановка, но с налётом личности хозяина.

Все эти, простые на первый взгляд, вещи, были выполнены из дорогих материалов. Стол — из редкого чёрного дерева, ковёр явно привезён из города Далмат — потому что только там живут мастерицы, способные ткать ковры такого размера — и стоит он целое состояние. Да и всё остальное было совсем не из мастерских нашего заштатного городка.

Я робко остановилась на самой границе ковра, не решаясь идти дальше и чувствуя себя абсолютной деревенщиной. Ботинки, в которых я ходила весь день, были не особо чистыми.

Леди Рега невозмутимо прошла по ковру, положила папку на стол, а затем развернулась ко мне и указала на стул:

— Присаживайтесь, адептка. Господин директор скоро будет.

— Можно я здесь постою?

— Зачем?

— Обувь грязная, — потупила я взор, — не подумала что-то.

— Это легко решается, адептка, — невозмутимо ответила леди Рега, — бытовые заклятия, знаете ли, легко устраняют грязь.

Леди Рега бросила короткую фразу. Пахнуло грозой. А я с довольствием отметила девственную чистоту собственной обуви.

— О! благодарю! — я расплылась в улыбке.

— У вас здесь жуткий бардак, — сухо ответила леди Рега, — такое ощущение, что основы гигиены и этикета пустой звук для всех здешних обитателей. Никакой дисциплины.

— Эм-м, живём как-то. Не жалуемся, — философски отметила я, — а если вы так из-за моей обуви волнуетесь, то не стоит. Обычно я не хожу, как свин. Это сегодня день суматошный.

— Если бы только вы… — флегматично заметила леди Рега, — садитесь, адептка.

Поняв, что сопротивляться бесполезно, я прошла к предложенному стулу и уселась на самый краешек. Леди Рега удовлетворённо кивнула, плавно развернулась на месте и вышла, мягко прикрыв за собой дверь.