Подъехавший гружёный и накрытый брезентом грузовик Зис-5, часовой остановил в двадцати метрах от нашей машины, в самом широком месте, удобном для разворота. О чём-то переговорил с пассажиром, сидящим в кабине, и отошёл от машины. Но вместо того, чтобы сдать назад и развернуться, грузовик медленно покатил вперёд постепенно набирая скорость и уже выехал на встречную полосу, чтобы объехать препятствие. Предупредительный выстрел в воздух его не остановил, водила только сильнее придавил педаль газа. Успеваю вскочить на подножку слева, сунуть в боковое открытое окно ствол вальтера под нос шофёру, и прорычать ему в ухо.

— Прижмись к обочине справа и замри, утырок!

Нюхнув сгоревшего пороха, водила перестал путать педали резко вывернул руль и нажал на тормоз, вовремя успев освободить встречку. Буквально через секунду мимо пролетел газон с отчаянно матерившимся и жмущим на клаксон водилой в кабине. Ну этот-то понятно почему гнал, он мимо бомбы проскакивал, спасал свою машину и груз, вырываясь из смертельной ловушки. А эти? Резко дёргаю дверь и, выкинув водилу из-за руля, занимаю его место в кабине и глушу двигатель.

— Вылазь, сука, приехали. — Вежливо обращаюсь я к старшему машины, какому-то «бобру» в полувоенной форме. Ну как в полувоенной. Френч цвета хаки, но без знаков различия, диагоналевые шаровары с хромовыми сапогами, ну и какой-то модный картуз на голове.

— Да кто ты такой, чтобы так меня называть. Я буду жаловаться, я директор музея. — Начинает возмущаться эта толстомордая фря, прижимая к груди пухлый портфель.

Правой рукой бить неудобно. Поэтому бью левой. Прямо в жирную ряху этого гада, который чуть не отправил на тот свет несколько человек. Водила ведь наверняка действовал по его приказу. И вместо того чтобы развернуться, решил прорваться через блокпост. Зашибить я этого свинорылого не смог, так как он вовремя выпал из кабины, открыв дверь. Вылезаю следом за ним и едва успеваю остановить шустрого директора, смачным поджопником в район копчика. А вспомнив про «вальтер» в правой руке, навожу его на упавшего шустрика.

— Отставить, сержант! — Слышу я громкий окрик справа и, поставив пистолет на предохранитель, убираю его в кобуру.

Чутка успокоившись, замечаю хромающего в мою сторону Пацюка и троих бойцов из резервной группы. Лёха конвоирует водилу грузовика, одетого в обычную гражданскую одежду, мужик лет около тридцати, — странно, и почему он не в армии? С директором разбирается подбежавший Пацюк, я же ставлю водилу в раскорячку к капоту машины и шмонаю его насчёт колюще-режущего и стреляющего оружия, попутно задавая вопросы.

— Что везёшь?

— Эвакуируем ценные экспонаты из музея. — Невнятно бормочет он.

— Кто приказал? Чётче докладывай! — Массирую я его правую почку, лёгким тычком.

— Товарищ Швондер. — Кривится водила.

— Где накладные документы на груз? — заканчиваю я шмонать шоферюгу, выпотрошив его карманы, и бросая содержимое прямо на землю.

— У меня нет, всё у товарища директора, он сопровождающий. — Сжимается он в ожидании очередного тычка.

— Сержант, проверь, что там за ценные экспонаты? — киваю я на кузов грузовика, отдавая команду Лёхе-танкисту.

Пока Лёха с одним из помощников сноровисто снимают брезент, я усаживаю водилу на корточки с заведёнными за голову руками.

— Хрень какая-то, командир. — Показывает Лёха на содержимое кузова. Стол, кресло, диван, комод, трюмо, какой-то большой сундук, пианино, торшер, не хватает только фикуса в кадке. Вот никак не пойму, что там ценного, кроме музыкального инструмента? Обыкновенный ширпотреб артельного производства тридцатых годов.

Пока моя группа занималась осмотром, слышу, как осмелевший чинуша начинает качать права.

— Как вы смеете? Прекратите немедленно! Я член бюро обкома! — Верещит он.

Как же мне захотелось пнуть этого члена сапогом прямо по жирной чавке, но пришлось сдерживаться, а зря.

— Что у него с документами? — спрашиваю я у гэбэшника.

— Да документы в порядке. — Отвечает Пацюк.

— А что в портфеле? — киваю я на крепкое кожаное изделие.

— Вы не имеете права! Тут партийные документы строгой отчётности. — Уже громко кричит член бюро.

— Товарищ младший лейтенант госбезопасности, у вас же есть допуск на проверку любых документов? — спрашиваю я невзначай.

— Конечно есть. Показывай, что в портфеле и предъяви накладные на груз. — Приказывает младший лейтенант ГБ.

Директор начал истерить ещё больше и я так и не понял, откуда он вытащил револьвер. Но Пацюк оказался быстрее, и Швондер успокоился с дыркой во лбу. Интересно, какой же мудак его обыскивал, что не обнаружил наган? Или просто документы проверили, а досматривать не стали? Заканчивать надо с этим балаганом. Бойцы не под это заточены. Сюда бы погранцов из службы охраны тыла, вот они бы порядок навели, может быть. Так что пока лейтенант проверяет содержимое портфеля. Я снова колю водилу, приставив ему пистолет к башке. Все наши развлечения закончились вместе со взрывом фугасной бомбы, про которую мы немножко забыли. В результате часть берега обрушилась в реку, а дорогу перегородила огромная воронка. Ну а все мы слегонца напугались и на время оглохли, хотя некоторые не слегонца, водила Швондера походу обделался тяжёлым испугом.

После произошедшего инцидента возвращаемся обратно в госпиталь, он же дом отдыха, не потому что война войной, а обед по распорядку, а совсем по другой причине. Когда бомба наконец-то рванула, появилась возможность попасть на место трагедии, хотя бы пешком и вынести раненых. Тут уже инициативу проявила медсестра Нина, мухой метнувшись для оказания помощи пострадавшим от бомбардировки. Всех ужасов произошедшей трагедии словами не передать, но кого мы смогли найти, тех и увезли, оказав первую помощь. Везли в кузовах грузовых машин, освободив их от разного барахла. И хотя не всех людей довезли живыми (всё-таки раны были слишком тяжёлыми), но удалось спасти много человеческих жизней.

Совместив обед с ужином, снова выбираемся в город. Теперь наш отряд следует в центр города, в областное управление НКВД, чтобы найти какое-нибудь руководство (коменданта, командующего фронтом, либо ещё кого). Со сдачей драгоценностей и денег, которые мы обнаружили в портфеле директора, решили пока повременить, обстановка неясная, ещё потеряются при такой панике и всеобщем драпе. Хотя на эту резаную бумагу мне было плевать, просто хотелось понять, почему творится такой бардак и найти военного коменданта, а также вооружение и боеприпасы на всех. Ну и надёжных людей впридачу, хотя бы из народного ополчения. А то средних командиров хватает, а с рядовым составом бяда.

Моё отделение при мне, и если будут бойцы, то сразу и развернём его во взвод. Зато отделение, едущее во второй машине, целиком состоит из одних товарищей «офицеров», так что как минимум рота или будущий батальон сформировать будет можно. Вот только где людей взять? Ну и соответствующее вооружение тоже не помешает. Винтовки, карабины, пулемёты, миномёты, пушки и даже танки нам бы пригодились.

К зданию НКВД подкатываем на двух грузовиках, второй ЗИС ведёт шофёр-отморозок, проскочивший мимо бомбы в самый последний момент, остальные предпочли бросить свой транспорт и уходили пешком. Зато этот парень просто спасал машину, и спас, хоть и рискуя своей жизнью. Вот на таких отчаюг у меня и был свой расчёт. Этот семнадцатилетний пацан, представившийся Костей Федотовым, не бросит своих в трудную минуту и не сбежит за реку, как некоторые, спасая свою шкуру.

Во дворе «здания на Лубянке» царил бардак. Туда-сюда сновали посыльные, как на вело-мото и автотехнике, так и пешие. В нескольких железных бочках сжигали бумаги, ну а в подъезжающие грузовики загружали всякую хрень, от мебели и печатных машинок, до всё той же макулатуры. В общем, все признаки внезапной эвакуации или драпа на восток были в наличии. Свои машины предусмотрительно оставили в соседнем дворе, под охраной комсостава. Мы же с младшим лейтенантом ГБ идём в управление, в сопровождении бойцов моего отделения. И хотя в искренность Пацюка я поверил, но всё равно дую на молоко. С этими гэбэшниками нужно держать ухо востро, с их-то спецификой и причудами. Так что отправив лейтенанта в главное управление выяснять обстановку, ждём его в арке, неподалёку от чёрного входа в здание. Стоим курим, делая вид, что бездельничаем и ничего не замечаем вокруг, хотя каждый боец контролирует свой сектор обстрела, ну а патрон дослан в патронник уже давно.