Тем не менее в нашем сознании плотно укрепился стереотип, что Греция (Эллада) всегда существовала на Балканах, да и самые великие представители этой цивилизации всегда связывались с «восточной Элладой». Так ли? Где жил и учил Пифагор? В Греции? Да, безусловно, только, минуя противоречивые мифы о рождении и юности, жил он в «итальянской Греции», как и небезызвестный Архимед.
Когда мы пытались расшифровать географию, описанную Геродотом, то столкнулись с названием «Наше море», которое, разумеется, большинство историков трактуют как Эгейское, а иногда – как все Средиземное море. Сам же Геродот название не расшифровывает, а по описанному местоположению понять, какое это море, невозможно. Что ж, версия относительно Эгейского моря вполне логична, если рассматривать восточную Элладу как единственную, и расположение Эгейского моря в древности именно там. Что касается Средиземного моря, то и у Геродота, и у Страбона названы моря, являющиеся частями Средиземного, что само по себе отвергает эту гипотезу. Кроме того, греки не имели влияния на территории всего Средиземноморья, в связи с чем не могли называть его «своим».
У Страбона дано конкретное расположение «Нашего моря». Вот как он описывает Кельтику: «Вся эта страна орошается реками: некоторые из них текут с Альп, другие – с Кеммена и Пиренеев; одни впадают в океан, другие – в Наше море»[13]. Далее «у Родана в этом отношении некоторое преимущество, ведь он не только имеет с разных сторон много притоков, как я уже сказал, но также соединен с Нашим морем». Река Родан – Рона впадает в Лионский залив, Страбон этот залив называет Галатским: «Собственно Галатским опять называется больший из двух заливов; в него изливается устье Родана; меньший, что против Нарбона, простирается до Пиренеев».
Получается, что Галатский залив являлся частью «Нашего моря», которое определялось, вероятнее всего, как море между Апеннинским полуостровом – с востока и побережьем Испании-Франции – с другой стороны, поскольку часть этого моря, которая также могла бы быть «Нашим морем», Тирренское море, названа у Страбона отдельно.
Здесь же мы имеем дело еще с одними близнецами: «Здесь есть также залив, который вместе с Галатским заливом, что на побережье Нарбонитиды, образует перешеек, носящий одинаковое имя с заливом – Га-латский». Такое описание весьма сходно с располагаемым в Турции Геллеспонтом – узким проливом между полуостровом Галлиполи и материковой частью Турции. Понятно, что под «галатами» и «галлами» подразумевалось одно и то же племя.
Вообще вопрос времени и причин заселения греками Западной Европы остается открытым. Как указывает В.И. Кузищин, «греки впервые проникли в Италию, видимо, еще во II тысячелетии до н. э.»[14]. Но распространение греческой культуры в Италии, тем не менее, старательно относят к VIII в. до н. э., определяя его как «великое переселение» греков с Балкан в другие районы Средиземноморья, в том числе и на Апеннины.
Почему? Ну, в первую очередь, видимо, потому, что в восточной-то Греции подтверждения существования греческой культуры фиксируются именно с этого времени. А до этого? До этого из-за отсутствия каких-либо подтверждений период с XII по VIII в. до н. э. определен как «темные века Древней Греции». То есть выглядит это примерно так: нет никаких доказательств присутствия в течение пятисот лет, но быть должны, равно как и цивилизация греков должна была быть.
А вот существующие археологические подтверждения в Италии в этом контексте просто игнорируются. Так, в Питекуссах на острове Искья обнаружена греческая керамика, датируемая XV–XIV вв. до н. э. При этом само основание города относят к VIII в. до н. э.
А было ли государство Греция на востоке? Нет, ни Греции, ни Эллады там не было. И поскольку Греции там не было, то, для объяснения ситуации, под Древней Грецией подразумеваются все страны, где говорили на греческом языке. То есть государство позиционировалось не по формальным признакам единой власти или наличия границ, а по языковому принципу.
Доказательства же распространения греческого языка довольно скудны при отсутствии письменных источников ранее VIII в. При этом безусловным является факт взаимных заимствований латинского и греческого языков.
В связи с этим версия о переселении греков с востока на запад в эти темные века и ранее является не более чем гипотезой, основанной на мнении некоторых древних историков, относящихся к более поздним периодам, и, соответственно, не являющихся непосредственными свидетелями описываемых событий.
Кроме того, на западе Европы существовала не только Великая Греция, но и т. н. греческие колонии – небольшие области, заселенные греками. И, судя по свидетельствам древних историков, таких областей было немало. Страбон пишет: «Вот то, что я должен сказать о жителях области Нарбонитиды, которых в прежнее время люди называли кельтами; я полагаю, что от имени этих кельтов греки и всех галатов целиком назвали кельтами благодаря славе кельтов или потому, что массалиоты, как и другие греки-соседи, содействовали этому в силу своей близости к ним»[15].
Колония – это зависимая территория, находящаяся под властью иностранного государства (метрополии), без самостоятельной политической и экономической власти, управляемая на основе особого режима. Но дело в том, что западноевропейские «колонии» восточных «греков» были самостоятельными и не находились в зависимости от восточной Греции.
Более того, истории их возникновения не указывают на колонизацию. Например, в отношении Массалии (совр. Марсель) существует легенда, что греческое поселение возникло в результате женитьбы приехавшего грека на местной дочери царя. То есть, по существу, мы имеем дело с греческим поселением, но никаких данных о времени и причинах заселения нет.
Надо отметить, что на территории Западной Европы сохранились и довольно ключевые географические пункты древнегреческой мифологии, и близнецовые названия. К примеру, Аркадия: 1) ном в Греции, в периферии (административном округе) Греции Пелопоннес; 2) город Аркадьа, Сен-Шама, Франция, река Аркадеш, Сен-Крик, Франция – юг, близ Пиренеев. Отметим, что с французского и латыни Arcadia имеет очень интересный перевод: area – «шкатулка, ларец, ковчег», deus – «бог». Хотя Страбон указывает любопытное расположение Аркадии: Эней с отцом Анхизом и сыном Асканием основали город Капии около Мантинеи в Аркадии[16]. В северной Италии есть город Мантуя – древнейший город, в котором обнаружены следы этрусской культуры. По Вергилию, первое поселение на этом месте основано спутниками Энея, что связывает Мантинею Страбона и Мантую не только по сходству названия, но и по мифологии, и располагает Аркадию, по Страбону, не во Франции, а в Италии.
Что касается мифологии, напомним: подвиги Геракла были связаны с территорией Испании-Франции; мифология, связанная с народом бебриков, фактически соединяет в одну часть территории Малой Азии и Пиренеи; священная река Эридан отождествляется с рекой По (Пад), протекающей по землям Франции и Италии, и именно в эту реку упал Фаэтон; Елисейские поля, расположившиеся в современном Париже, находятся там неслучайно, поскольку в древнегреческой мифологии располагались на западе и, вероятно, связаны, согласно Иосифу Флавию, с одноименным потомком Иафета – Елисеем, от которого пошел народ эолян; путешествия Одиссея связаны с островами близ побережья Испании.
Страбон определяет маршрут скитаний Одиссея вблизи Пиренейского полуострова: «С другой стороны, поход Одиссея, как мне кажется (т. к. он действительно происходил в Иберии, и Гомер узнал о нем из расспросов), дал Гомеру повод перенести и Одиссею (как он уже ранее перенес Илиаду) из среды исторических фактов в область поэзии и столь обычного у поэтов мифического вымысла. Не только местности в Италии, Сицилии и некоторые другие обнаруживают следы подобных событий, но и в Иберии показывают город под названием Одиссеи, святилище Афины и тысячи других следов странствования Одиссея и других героев после Троянской войны»[17], и далее: «Поэтому вовсе не удивительно, если поэт сочинил миф о странствованиях Одиссея таким образом, что большую часть рассказов об Одиссее он поместил в Атлантическом море за Столпами; ибо рассказы так тесно связаны с фактами как в отношении местностей, так и всех прочих обстоятельств, вымышленных его фантазией, что он сделал свой вымысел правдоподобным; и нет ничего удивительного в том, что некоторые люди, поверив самим этим рассказам и большой учености поэта, положили поэзию Гомера даже в основу научных исследований, как, например, поступил Кратет из Маллоса и некоторые другие».
